Маргарита Ардо 
Укрощение дракона

«Маргарита Ардо «Укрощение дракона»»: Альфа-книга; Москва; 2017
ISBN 978-5-9922-2559-4
Аннотация

Тебя похитили маги? Переместили в другой мир, чтобы выдать замуж за того, на кого указало Великое Око? Ха! Со студенткой юридического факультета такие штучки не пройдут! Бежать, и только бежать! К дракону? Не вопрос! Укротим и его!

Маргарита Ардо
УКРОЩЕНИЕ ДРАКОНА

ПРОЛОГ

Невероятно красивый молодой человек с черными волосами до плеч и жгучим взглядом стоял перед Советом старейших магов в зале с колоннами. В свете многочисленных свечей и лампад его кольчуга сияла серебром. Причудливо изогнутая красная линия на груди — знак принадлежности к королевскому роду — казалась атласной.
— Я не женюсь, — сказал молодой человек и гордо вскинул подбородок.
— У тебя нет выбора, Иррандо, сын Лонтриэра, — важно ответил ему благообразный старец с длинной седой бородой. На его груди поверх бело-голубой хламиды висело Золотое Око — талисман Верховного мага Дриэрры. — Твой отец поклялся отдать одного из сыновей на благо нашего мира. Это твой жребий.
— Есть еще мой брат, — нахмурился Иррандо. — Со всем уважением к Совету, я не вижу среди девушек Дриэрры той, что достойна стать мне женой.
— Брат еще слишком мал, а вот в тебе слишком много гордости, Иррандо! Прекрасных девушек на Дриэрре хватает. Однако девушки из нашего мира и не нужны, — вступил в разговор второй старец с продолговатым лицом и черными глазами.
Иррандо изумленно взглянул на старцев.
— В каком смысле?
— Король стар и бесплоден. Правящий род нуждается в обновлении сил. Чтобы сохранить государство, наследником трона должен стать ребенок со смешанной кровью. Кровью из нашего мира и мира параллельного.
— Почему? — Иррандо стал мрачнее тучи.
— Это великая тайна, и ты не имеешь права об этом никому говорить, — ответил Верховный маг Дриэрры, касаясь Золотого Ока.
Иррандо сразу почувствовал горечь на губах — магия запечатывания секрета. Все внутри молодого человека взбунтовалось — он и так не из болтливых! Что эти маги себе позволяют?!
— Чтобы магия нашего мира не истощилась, — продолжил Верховный маг, — каждое седьмое колено королевской семьи должно пополняться кровью извне. По велению Ока — ныне это твоя обязанность.
— И как же я выберу в неизвестном мире невесту? — скептически усмехнулся Иррандо. — И в каком из семи миров? Не проще ли найти иголку в стоге сена?
Старцы переглянулись.
— Тебе не придется выбирать, — провозгласил Верховный маг. — Ты будешь обязан жениться на той, кого выберет Око.
Старец сделал магический жест — и посреди зала заискрилось большое, в рост человека, хрустальное зеркало. Лучи талисманов Золотого Ока скрестились в центре зеркальной поверхности. Она помутнела, стала голубой, а потом — черной, показав мрачный иной мир.
Сжав зубы, Иррандо взглянул в зеркало и побледнел… Под лопатками дернулись свернутые крылья.
— Будущая жена и мать наследника избрана! — торжественно объявил Верховный маг.
«Бежать, холод меня возьми! Отсюда надо бежать! Я никому не позволю женить меня насильно!» — решил лорд Лонтриэр. И тотчас почувствовал жжение на кисти. На запястье возник золотой браслет. Зачарованные письмена на нем сверкнули синим огнем и застыли, будто их выгравировали.
— Ты, Иррандо, отныне связан с этой девушкой с Земли силами магии. Дриэрру ты покинуть не сможешь, пока не исполнишь своего предназначения.
— Я исполню его, — сквозь зубы произнес Иррандо, гордость жгла душу сильнее, чем горячее золото браслета. — И больше вы меня здесь не увидите!
Он бросился сломя голову из колонного зала. Выбежал на просторную лестницу из белого камня, ведущую в храм, растолкав прислугу и охрану. Расправил крылья за спиной — одним движением, как во время боя. Его кольчуга мгновенно распространилась по всему телу, превратившись в непробиваемую чешую. Полыхнув огнем гнева, дракон с горящими глазами и красной светящейся линией на груди взмыл в воздух. К покрытым зеленью горам и возвышающимся за ними черным пикам.

ГЛАВА 1

Погода сегодня была дрянь, честное слово. Будто не март наступил, а конец света. С трудом сложив вывернутый жутким ветром зонтик, я ввалилась в полупустое кафе. С меня так текло, словно я была не студенткой третьего курса, а одной из этих непроглядных туч, что обложили город.
Официант в черном переднике недовольно посмотрел на лужу подо мной, на мои грязные сапоги, но заставил себя улыбнуться. Криво вышло. Да.
— Мы закрываемся через час.
— Я только согреться чашечкой кофе, — поспешила сказать я и, повесив пальто на крючок вешалки, стянула шапку и плюхнулась за ближайший столик.
Я так продрогла, что ледяные пальцы никак не могли справиться с молнией на сумке.
«Да и фиг с ним, — в сердцах решила я, — буду сидеть непричесанной. Все равно на меня смотреть некому!»
— Латте, пожалуйста. Большой. И маффин. С кремом. Заварным, — буркнула я нависшему надо мной, как тень отца Гамлета, официанту.
Мысленно подсчитала, что денег в кошельке хватит на такси до дома. Идти пешком по такой непогоде не было сил. Автобусы и маршрутки в вечернее время ходят чуть ли не раз в час. В конце концов, я не сиротка Марыся, влезу потом в заначку, если что.
Переступила ногами, в сапогах булькнуло. О нет, еще заболеть не хватало! Дождь с удвоенной силой принялся бить в стекло. Хотелось проклясть благим матом и начальника, что заставил меня доделывать отчет до победного в офисе, и препода, из-за которого пришлось опоздать на работу после занятий, и ливень, и недовольного официанта.
Тот, видимо, почувствовал и мигом принес мне заказ. Я обхватила ладонями чашку с латте. Глотнула горячего. Выдохнула.
Вот бы взять и перенестись отсюда в тепло! Телепортироваться! По волшебству!
В небе сверкнула молния, отразившись в окне и даже в моем кофе. Я зажмурилась. Потом громыхнуло так, что в конце улицы завизжала сигнализация.
Боже… молния-то откуда в марте?! Может, попроситься слезно у официантов тут переночевать — даже до такси бежать не хотелось, если оно вообще приедет.
Над головой что-то щелкнуло, звякнуло, и рядом в проход упал кусок гипсокартона. Ой…
Я подняла голову и обомлела — прямо надо мной разворачивалась откуда-то с потолка вихреобразная синяя воронка. Я вцепилась в чашку с латте, и меня потянуло невероятной силой из-за стола вверх. Молочная пенка уплыла в синюю воронку первой… Мамочки!
В следующую секунду я почувствовала себя пылинкой, которую засасывает мощный пылесос. «Очки… мои очки», — витало в голове глупое, и перед глазами быстро потемнело.

Свет вернулся вместе с физиономией пристально глядящего на меня белого как лунь старца с черными глазами. Судя по тому, что видела я его хорошо, очки остались на месте.
— Саурон? — удивилась я, чувствуя себя странно — ну, вроде коктейля, который взболтали хорошенько (не помню, как это называется, когда разбирают продукты чуть ли не до атомов, а потом подают к примеру капусту в виде зеленого желе? А, молекулярная кухня!). Вот и я была по ощущениям тем самым желе, полусидящим где-то и готовым растечься лужицей…
Старец щелкнул пальцами. Меня на секунду ослепила какая-то золотая штуковина.
— Повтори, — сказал старец.
— Саурон, — повторила я, чувствуя, что мышцы из желе постепенно превращаются во что-то более нормальное.
— Нет, Альказаэдр.
— Знаю только тетраэдры… — ляпнула я и повернула голову.
Час от часу не легче — рядом со мной находилась целая толпа старцев: одни — как размноженные Сауроны, вторые — как Дамблдоры в ночных рубашках. Поодаль таращился на меня натуральный Дед Мороз. Ну, который тоже забыл приодеться. От бело-голубых хламид и седых бород на фоне белого мрамора и голубоватой подсветки у меня защипало в глазах. Впрочем, судя по лицам белобородых, они поражены были не меньше моего. Наконец второй с краю Дамблдор сказал:
— Не могло быть ошибки? Или злых чар парфенейцев?
Старцы вздохнули и снова уставились на меня. Первый Саурон вымолвил:
— Великое Око не ошибается. Это… избранная…
Я чуть не поперхнулась. И поправила съехавшие на нос очки. Хм, избранная? Как Гарри Поттер, Нео из «Матрицы» или кто там еще?
Меня окружила куча сбежавших из дурдома стариков, косящих под сказочных персонажей. Зашибись! Стоп, а почему над головой не пластиковая имитация побелки и балок, как в том кафе, а под огромным куполом летают мини-птеродактили?.. Ой, и крошечные слоники с крыльями мотыльков… Или это гигантские бабочки? Что было в том кофе?!
И тут я поняла, что отчаянно хочу пить.
— Где мой латте? — не смогла я спросить что-то более уместное и обнаружила, что так и держусь за чашку с пузырящейся на донышке жидкостью.
Не обращая на мои слова никакого внимания, старцы горестно вздохнули и хором пропели:
— Да будет по воле Ока! Аусаи дриррэ ду…
Они раскачивались вокруг меня, взявшись за руки, как фанаты под балладу на рок-концерте, и выводили стройными голосами что-то непонятное. Одежда моя начала высыхать. Вокруг запахло корицей и мятой. И еще ладаном. С одной стороны, это хорошо. С другой — в голове тикало, в глазах щипало и от непонятности меня стало тошнить.
— Эй! — крикнула я, собравшись с силами. — Кто вы такие? Куда я попала?
Старцы опять не обратили на меня никакого внимания и продолжили выводить странные песнопения. Чем больше они пели, тем лучше я себя чувствовала, постепенно превращаясь из желе в нормального человека. От старцев ко мне дуло горячим воздухом, будто из фена в парикмахерской, и я, продрогшая каких-то несколько минут назад, вдруг согрелась до того, что от жары даже во рту пересохло. Я глотнула кофе со дна чашки. По идее надо было протестовать, но отчего-то не хотелось — попав с холода в жару, я совершенно разомлела. Я попыталась было встать, но какая-то невидимая ерунда будто приклеила меня к креслу или в чем я там полулежала. Я вскипела от злости и испугалась одновременно: что это за штучки?! И даже растерялась: разораться или расплакаться? Но, прежде чем мне довелось решить, мерно зазвенел колокольчик. Старцы замолчали, снова уставившись на меня.
Саурон помладше вздохнул и, кажется, выдал общую мысль, сквозящую в глазах:
— Ну, и такими избранницы бывают… Это воля Ока! Теперь это не наша проблема.
Он махнул рукой, и из рукава на меня посыпалась голубая искристая пыль.
— Что происходит?! Чем я вам не угодила? Что за чушь вы несете? Объяснит мне кто-нибудь? — пробормотала я, чувствуя, что засыпаю на ходу. — Я… — зевнула, выворачивая челюсть, — требую объяснений! Я… дочь полковника… Исаева. Я…
Старцы улыбнулись мне, как болезной, и расплылись в сладких пузырях сна.

ГЛАВА 2

Я проснулась в постели, прильнув щекой к мягкой подушке. Перед глазами, как обычно по утрам, — мутное пятно. Я вспомнила про кафе, воронку, старцев. Надо же было поймать такой глюк! Принялась нащупывать рукой на тумбочке очки. Не дотянулась… Черт! Я, что ли, поперек кровати сплю? Почему она такая широкая? И куда, скажите на милость, я положила свои очки? Что-то сползло мне на левую грудь, я с радостью нащупала роговую оправу. Надела очки на нос, и моя радость тут же испарилась. Вместо привычного потолка со звездочками надо мной был высоченный каменный свод, как в пещере, с повисшими сталактитами. Свет лился не в пластиковое окно с шифоновыми шторками, а в вырезанное в скале огромное отверстие, за которым что-то зеленело, похожее на гору. Вдали проплывали розоватые облака и… чтоб мне айфон потерять!.. снова крошечные слоники с крыльями. Разноцветные…
Я подскочила, обнаружив себя на кровати, на которой легко уместились бы все любовницы Людовика Четырнадцатого, если б он их решил собрать. С детьми и мужьями… Простыни были невероятно мягкими, струящимися, как атлас, но при этом нескользящими. Стены, похоже, тоже были высечены в скале. В стену напротив было вставлено огромное зеркало, отражающее и без того широченное помещение. По периметру расставлены на высоких подставках канделябры с множеством потухших свечей.
Я поспешно выбралась из кровати, увидев, что на мне надета тонкая, как кисея, ночная рубашка, через которую просвечивают все мои прелести, а на запястье — серебряный браслет с тонкой линией загадочных надписей. Я попробовала его снять, но ничего не вышло — от прикосновений он только переливался, как ртуть на солнце, и все. Я махнула на него рукой и подбежала к окну, точнее, его подобию, окаймленному по низу чугунной ковкой. И обомлела — я была на высоте этажа, наверное, двадцатого.
Вдалеке оказались не горы, а висящие в воздухе острова. Один — весь покрытый замысловатыми скалами. Второй, слева, — лесами, на которых, как паутинка, поверху была разбросана сеть чего-то розово-лилового. С третьего, висящего пониже над зелеными холмами, били водопады на землю. Вода с искрящимися брызгами и шумом падала в лазурное озеро и, что странно, превращаясь в спиральные фонтаны, возвращалась обратно… Она летела наверх с той же скоростью, с какой стекала вниз!
А так леса-леса, холмы-холмы… скалы… И каменная стена возле меня.
Вдали в голубом небе растворялась полупрозрачная огромная сфера. Луна? На востоке? Такая большая? А на западе прозрачными красноватыми, оранжевыми и фиолетовыми маленькими лунами просвечивали в небе другие небесные светила. Но солнце было бледно-желтым, розоватым, как обычно утром. У меня перехватило дыхание: от красоты и неожиданности. Я еще сплю… Но как-то очень реально. Крошечный, размером чуть больше мухи слоник сел мне на плечо, защекотал хоботком. Я смахнула его и укусила себя за палец. Больно, черт побери! Выходит, не сплю?!

Но что же происходит?! Я отвернулась от окна и осмотрелась в комнате. Все это было слишком фантастическим, чтобы быть правдой. Допустим, у меня еще продолжается глюк. Чем они меня напоили? Хотя палец еще горел…
Мрачные каменные стены, красный ковер на полу, сундук с коваными углами у кровати и запах воска были чертовски настоящими. Мой взгляд устремился к дубовой двери с коваными поверху узорами и ручкой-кольцом, выпадающим из пасти дракона. На вид внушительная…
Омг, а вдруг меня и вправду похитили?! Зачем?! По спине пробежали мурашки.
Но я тут же сжала кулаки — в зеркале отразилась моя хмурая физиономия. Как вообще кто-то посмел похитить меня, Анну Исаеву, дочь полковника полиции?!
В увеличенных линзах больших очков мои голубые глаза выглядели в два раза больше и сейчас в два раза суровее. И испуганнее. Надо было найти свою одежду и попытаться достучаться или докричаться до кого-нибудь. Наверняка те двенадцать Сауронов ходят где-то поблизости. Никто из них не выглядел угрожающим. Ну погодите, теперь я с вами по-другому поговорю… Око, говорите? Так я вам не хоббит!
Я зло усмехнулась, чтобы подбодрить себя и перестать дрожать. Блеснули скобы на зубах. М-да, через два дня к дантисту — снимать это мучение. Столько терпела ради ровных зубов, и нате пожалуйста — сижу в пещере, а за окном острова летают. И эти… слоники, размером с крупного шмеля. Очередной, фиолетовый, снова кружил над моей головой. Хоботком тянет и вроде как улыбается… Перебор с мимишностью даже для глюка. Тьфу!
Я отмахнулась от него и решительно завязала волосы в пучок. При виде их ужасного цвета я в тысячный раз недобрым словом помянула продавщицу из «Индустрии моды». Продала мне вместо итальянской краски какую-то муть. В результате половина не прокрасилась и осталась русой, вторая половина выглядела бледно-ржавой — точь-в-точь как у полудохлой лошади д’Артаньяна. И перекрашивать нельзя еще пару дней, чтобы волосы не выпали. Так мне в парикмахерской сказали. Эх, и черный лак на ногтях местами облупился — из-за того, что в офисе пришлось оттирать растворителем с папки надпись. Вскочивший на носу прыщик красоты не прибавлял. А так я вообще ничего, особенно если не сидеть до утра ВКонтакте. Или с книжкой, как вчера. Хотя в целом вкусы у похитителей странные…
Все, хватит рассуждать! Надо переодеться, ведь качать права неглиже — это смешно.
По логике мои вещи могли быть только в том сундуке. Я направилась к нему, путаясь в длинной и чересчур широкой кисее ночной рубашки.
Но внезапно дубовая дверь распахнулась, и в комнату ворвался черноволосый рыцарь. Из-под серебристой кольчуги с алым знаком на груди выглядывали рукава темно-красной куртки. Штаны такого же цвета, высокие сапоги, обтягивающие сильные ноги. В ушах красавца сияло по паре крупных бриллиантов, на пальцах — перстни. Его черные глаза сверкали не меньше, с каким-то ненатуральным красновато-огненным отблеском. Он шагал прямо ко мне.
Я сглотнула и инстинктивно попятилась. Вся моя решимость испарилась. Вспомнив о прозрачной ткани на моей груди, я обхватила себя руками. Почувствовала спиной холодную поверхность зеркала. Красавец подошел почти вплотную и остановился. А я только глядела на него широко открытыми глазами и не могла выдавить и слова, будто язык проглотила. Ни мыслей, ни слов, кроме: «Боже, какой красивый!» От него шла невероятная сила и жар. Рыцарь смотрел в упор, недобро и изучающе. Я почувствовала дрожь в ногах. Наконец он бросил взгляд на мой серебряный браслет и сказал недружелюбно, почти с пренебрежением:
— Сударыня, Совет выбрал вас мне в супруги. Церемония бракосочетания состоится завтра в полдень. Будьте готовы.
— А вы кто? — выдавила я, не веря своим ушам.
— Лорд Иррандо Бельмонте Лонтриэр.
— А я…
— Это не имеет никакого значения! — перебил он, глянул на меня сверху вниз, как на уродицу, затем с яростью в зеркало за моей спиной: — Ни для кого. Свадьба завтра.
Он развернулся и пошел к двери.
Едва рыцарь отдалился на пару метров, в моей голове вновь появились мысли. Я вскипела от возмущения. Даже если он красивый, даже если это розыгрыш, даже если это глюк, да как он посмел! И я рявкнула:
— А я не согласна!
Он с удивлением обернулся. Под его взглядом я снова оробела, но тут же взяла себя в руки и отчеканила:
— Вы — наглец! Никто не давал вам права похищать меня! И так разговаривать со мной! Это вообще нарушение прав человека! А за похищение вас посадят! Статья сто двадцать шесть Уголовного кодекса — лишение свободы до пяти лет, понятно?
Теперь его черные глаза с краснинкой расширились. Но лишь на секунду. Потом сузились от злости.
— Это ты, чужеродная, не имеешь здесь прав! Ты разговариваешь с членом королевской семьи…
— Ну хоть не с драконом! — парировала я и, рассмеявшись неестественно громко, глянула по сторонам в поиске камер. — Ну все, выходите! Я поняла, что это розыгрыш, а за окном качественная виртуалка. И слоники — мини-дроны. Смешно, да. Оценила. Хватит. Кто это прикололся? Признавайтесь!
Рыцарь, кипя гневом, вернулся ко мне. Только теперь встал совсем уж близко. Оперся руками о зеркало так, что я оказалась в ловушке. Склонился надо мной, и я увидела не круглые, а продолговатые, как у ящера, зрачки и огненную окантовку карих радужек, прямой нос, упрямый подбородок, высокие скулы. Сжатые алые губы, густые брови, пряди черных волос, падающих на лоб. И я опять почувствовала ту самую невероятную мужскую силу.
Моя душа ушла в пятки, а сердце сжалось.
Рыцарь перевел взгляд поверх моей головы в зеркало и произнес:
— Мало того что вы вынудили меня жениться на этой… — Снова пренебрежительный взгляд. — Так еще и выбрали сумасшедшую. Но раз это мой долг, я женюсь.
— Я не вый… — попыталась возразить оскорбленная я, но он зажал мне огромной ладонью рот и процедил:
— А ты принесешь мне потомство. Потом катись куда хочешь.
Он отпустил меня, и я сползла по зеркалу на пол.
Уже у двери он остановился и сказал:
— Служанки попробуют тебя привести в божеский вид перед церемонией. Если это, конечно, возможно…
Дверь захлопнулась, оставив меня глотать от возмущения воздух. Ничего себе разговорчики! Какой хам! Ненавижу самодовольных красавцев! Ненавижу рыцарей!
Если у него есть белый конь, наверняка подрежу седло или что там у коней бывает, чтоб этот гад расквасил себе нос!

ГЛАВА 3

Путь Иррандо преградил сердитый Альказаэдр. По лицу Верховного мага эмоцию можно было определить, только когда тот сам хотел. И молодой лорд это знал.
— Так-то ты поговорил с избранницей Ока? Да как ты смеешь, Иррандо, сын Лонтриэра?! — жестко проговорил старец.
Все пространство коридора за его спиной, как и за спиной Иррандо, осветилось голубым мерцанием. Значит, уйти не удастся ни в одну из сторон. Иррандо коснулся неприятный холод магии, но он был слишком зол, чтобы сдерживаться:
— Я не отказываюсь жениться на этой образине с железными зубами и четырьмя глазами, выпуклыми, как у болотной стрекозы! Вы не имеете права требовать у меня любезности к ней! Как хочу, так и разговариваю! Я — дракон королевской крови!
Альказаэдр сдвинул брови на переносице.
— Видимо, потому Око и выбрало тебе такую девицу, чтобы образумить и воспитать.
— Мне не десять лет, чтобы воспитывать.
— Зарываешься, Иррандо! — рявкнул маг. — Слишком мягок был с тобой отец после смерти матери! Пороть тебя надо было. И крылья подрезать, пока не поумнеешь!
— А не вы ли зарываетесь? Я — принц, пусть и ненаследный! — вскинулся молодой лорд. — И я от своего долга не отказывался.
— Твой долг — жениться, а не наложницу завести. И в благородном супружестве жить с избранницей, чтобы затем подарить королевству здорового наследника и будущего правителя. В злости и неуважении родится дитя хилое, а то и мертвое.
— Может, вы еще и учить меня станете, как это делается? — саркастически буркнул Иррандо. — Свечку подержите?
Альказаэдр стал мрачнее тучи.
— Придется, — сказал он, занес над головой посох, вспыхнувший голубым сиянием, и громогласно провозгласил: — До тех пор, пока не станешь достойным королевской чести, пока не научишься принимать Высшую волю, а не ставить превыше всего свой эгоизм и гордыню, не ступить тебе в королевский дворец!
Иррандо замер, ярость развеяло как рукой… Верховный маг накладывает на него чары? За что?! Хотелось топнуть ногой от возмущения и уйти отсюда, но из-за голубого сияния, идущего из посоха и окутавшего его с ног до головы, было невозможно пошевелиться.
И вдруг скалистые стены сотряслись от вибрации — в голубых волнах магии появилось огромное, сияющее белым и золотым Око. Плавный, сверхъестественный голос полился вокруг, впитываясь в кожу. Иррандо не мог вздохнуть — он никогда раньше сам не слышал голос Великого Ока. Даже Верховный маг замолчал.
— Впервые носитель королевской крови ведет себя так низко! Пока избранница Ока сама не полюбит тебя и не пожелает стать твоей женой, свадьбы не будет. Но ты, Иррандо, сможешь пребывать в человеческом обличье только час в сутки! Если избранница не даст согласия за три месяца, она сможет вернуться в свой мир. А ты, Иррандо, станешь изгнанником, и никто никогда не увидит красоты твоего лица, ведь внешность — не твоя заслуга, а подарок от Вселенского Ока.
Видение развеялось, голубой свет угас. Иррандо стоял и не мог поверить в случившееся: само Око наложило на него чары! Возможна ли бо  льшая несправедливость?! Он же не отказался…
— Теперь иди, — сказал маг.
— И что же делать?..
— Иди! — грозно приказал маг.
Растерянный, Иррандо повиновался. Магия Ока еще бродила по телу, словно яд. И каждый шаг давался с трудом. Юный лорд шатался, как пьяный, но шел.
Альказаэдр посмотрел ему вслед и пробормотал себе под нос:
— Жаль, нельзя их просто приворожить друг к другу! Столько проблем на мою седую голову! Ладно, теперь посмотрим, что можно сделать с избранницей…

Не успела я прийти в себя, как все вокруг сотряс гром, за окном что-то мелькнуло. Молнии? И тут? Ох, не нравится мне все это! Поджав губы, я встала и направилась к сундуку. Надо все-таки разыскать одежду.
И вдруг в голове возникла мысль: зеркало! Да это же как у папы на работе! Они за мной следят! Ну гады! Мне представились мои однокурсники: мажор Плиман и его дружок Гоглиашвили. У этих и не на такой розыгрыш хватит денег. Допустим, тот красавец — актер. Играет хорошо, оттого еще сильнее хотелось расквасить ему морду. А зрачки? Тьфу, ну линзы, натурально! Приходила же Морозова в универ с ярко-синими. Сейчас чего только не делают, были б деньги. Даже жалко, что мой папа взяток не берет. А то я бы им тоже розыгрыш устроила — тем, кто за зеркалом веселится! Узнать бы только пофамильно — кто… А я узна-а-аю, и тогда берегитесь!
Дверь снова распахнулась. В комнату вошел Саурон или как-там его… тетраэдр, что ли? Тоже хорошо актера подобрали. Натуральный Голливуд! Сколько, интересно, платят?
Я инстинктивно спрятала под руками грудь, скрестив их. И гаркнула:
— Вообще-то стучать надо! Не проходной двор.
Саурон скептически посмотрел на меня и сказал:
— Здравствуй, дитя! Утро, как вижу, не задалось.
— Ага, — кивнула я, — это смотря с какой стороны поглядеть: по ту сторону зеркала народ, наверное, вповалку валяется. Ну так вы им передайте: выясню имена, сообщу в деканат. И пусть я не в их тусовке, никто не смещал меня с должности старосты.
— Староста? — удивился старец. — Ты же еще молода.
— Ладно, — буркнула я. — Все эти игры — это хорошо. Тексты кто писал — Малиновская? Или Кердаков, наш главный по кавээнам?
— Тексты?
— Ага. Нет, вы очень натурально удивляетесь, — заявила я, не собираясь подыгрывать больше этому цирку. — Вам, наверное, и платят много. А мне надо утром на лекции, потом на работу. Так что давайте закругляться.
Старец вздохнул:
— Боюсь, дитя, ты все неправильно поняла.
— Куда уж правильней? Предупреждаю, мой папа — полковник полиции, и если шуточки не прекратятся сейчас же, мое заявление о похищении никто откладывать в долгий ящик не станет. Прокуратуре все равно будет — розыгрыш не розыгрыш, всем дадут срок!
Старец кашлянул в кулак или хихикнул. Но я не стала сбавлять обороты и сказала не ему, а в зеркало:
— Слышите, придурки?! Верните одежду, отвезите меня домой. Если сделаете это сразу, я еще подумаю о заявлении!
— Присядь, — мягко сказал Саурон.
— И не подумаю!
Но тут он сделал легкий жест рукой, и я села на кровать. Против воли! Ой…
— Что такое вы сде… — начала я, но тут же почувствовала горечь на губах, и слова застыли в раскрытом рту. Как это?! Ведь чудес не бывает! И папа так говорит: «Нет на свете чудес, есть только превратно истолкованный Уголовный кодекс». Но меня окутало голубым светом, и ни сказать ничего, ни пошевельнуться я не могла. Уверенность в розыгрыше таяла с каждой секундой.
Старец подошел поближе, посмотрел на меня, покачал головой. Затем развел руки и проговорил:
— О Великое Око, Вселенское Око, взываю к тебе! Пусть все, что природой дадено этой девице, окажется в самом лучшем своем виде.
Меня скрутило лазурными волнами, стало щекотно, по коже побежали мурашки. И черт меня возьми, если то, что отражалось в зеркале, было правдой! Очки съехали мне на нос, затем упали на колени, но и без них я видела так же хорошо. Даже лучше, чем в очках! Волосы сами собой раскрутились из пучка и упали по плечам и спине. Испорченные прошлым экспериментом с высветлением, они вдруг обрели свой естественный темно-русый цвет, заблестели, превратились из пакли в упругую волну. Из моего открытого рта выпали брекеты. Туда же — к очкам. Нос жутко зачесался, и прыщик размером с рог исчез. Даже поры разгладились. На моих щеках появился румянец, круги под глазами будто замазали самым лучшим в мире консилером. Губы налились здоровым розовым цветом, мои удивленные глаза засияли. И вроде бы стали синее. Остатки лака на ногтях скукожились и вмиг обсыпались на пол. Зато вернулась родинка на виске, которую я вывела прошлой зимой. Что-то заболело в спине и отпустило. Омг, как это?! Что происходит?!
— Ну вот и ладненько, — улыбнулся сам себе старец, а потом и мне: — Око ошибиться не может.
Он щелкнул пальцами, и голубое облако рассеялось. Из отражения на меня смотрела лучшая версия меня. Нет, идеальная версия меня! Даже без сколиоза. Будто меня наяву отфотошопили для обложки модного журнала. Неужели магия существует?!
Я почувствовала, что могу говорить и шевелиться:
— Как вы это сделали, уважаемый Алька…
— Альказаэдр, Верховный маг Дриэрры, — удовлетворенно потер ладони маг, засунув посох под мышку. — А тебя как величать?
— Аня… Анна Валерьевна Исаева.
Я смотрела на себя в зеркало, и было уже наплевать, кто за ним сидит. Ну вот, папа всегда говорил, что я красавица, а я не верила. Зря…
— Так все это правда? На самом деле? — подняла я глаза на старца.
— Абсолютная.
— И про свадьбу? И тот грубиян не актер?
— Не актер. По воле Ока тебя перенесли из твоего мира, с Земли, в параллельный — на Аллес. Страна наша называется Дриэррой.
— Но зачем? Почему я?
— Нам нужен наследник. Так решило Око.
— Угу, а я, выходит, тут ничего не решаю? И спрашивать у меня никто не собирается?
— Воле Вселенской силы никто не вправе сопротивляться… — хитро улыбнулся старец. — Приходи в себя, Аня. Я велю служанкам принести завтрак и помочь тебе с утренним туалетом.
Он направился к двери.
— А тот грубиян? — вырвалось у ошалевшей меня.
— Об этом позже, — мягко сказал Альказаэдр. — Ты обвыкнешься и увидишь, что здесь все не так плохо.
Дверь за ним закрылась.

ГЛАВА 4

Иррандо брел по залам и коридорам королевского дворца. Молодого лорда никто не замечал, словно его не существовало: слуги не кланялись, не отходили почтительно в сторону, придворные не приветствовали. Даже кузен прошел мимо него, словно Иррандо не существовало. Словно он — пустое место! Но сейчас уколы гордости беспокоили меньше всего.
Иррандо знобило, в голове мутилось, перед глазами все расплывалось, и стены давили на грудь. Дышать было нечем. Иррандо добрался кое-как до гигантской веранды, высеченной в скале. Присел на мраморный парапет. Цветы в каменных горшках возле него тут же поникли. Магия растекалась по телу, отравляя все сильнее, и не только его самого.
Хотелось домой, в отчий замок. Или куда глаза глядят…
Иррандо попробовал выпустить крылья одним махом. Не вышло. Кольчуга, как обида, что грызла его, не превратилась в чешую дракона, а просочилась под кожу болью и холодом. Будто прорастала в него корнями. Невыносимо.
— Да как они могли! — вдруг выпрямился и мятежно крикнул Иррандо, но в пространство над горами полетел не голос, а драконий рев.
Тело медленно и мучительно, не как прежде — за секунды, трансформировалось из человеческой плоти в драконью. Привычная сила теперь была неповоротливой, как застывающая на краю вулкана лава. Иррандо даже казалось, что он умирает.
Наконец, он полностью обрел облик дракона и, переступая тяжелыми лапами по каменным плитам, прошел к взлетному парапету. Выдохнул вместо пламени легкий дымок и тяжело взлетел.
«Хоть не дракон», — сказала проклятая землянка. И это пульсировало в голове, как насмешка.
«Ну что ж, я покажу тебе, насколько я не дракон», — зло подумал Иррандо и полетел к ее окну.

Совершенно пораженная происходящим, я рассматривала себя в зеркало. Красавица! Нет, блин, ну я правда красавица… Мечта просто. Жаль, мама не дожила увидеть меня такой красивой! При мысли о маме стало грустно. Никак не свыкнусь, что ее нет. Уже пять лет нет… И папа стал такой нелюдимый, а я будто одна на свете. Ладно, не раскисать! Папу я люблю, и пусть ему не будет за меня стыдно. Я подняла голову и смахнула слезинку. В комнату снова залетела пара слоников. Красный и салатовый. Мимими… Интересно, а котята у них тут не летают?
Только что теперь делать? Лайфхаков по сказкам не существует, да и Интернета здесь явно нет. И тут я подумала: если тот мерзкий рыцарь не актер, значит, мне придется с ним… О боже! Нет, ни за что! Я за него замуж не пойду! И спать с ним не буду! Я еще не потеряла самоуважения и достоинства!
Пусть хоть на коленях прощения просит. Мне хотелось за него не замуж, а скормить его волкам позорным. Не знаю, почему они позорные… Папа так говорит, когда злится. И я тоже.
Я вспомнила о том, что магия не магия, а говорил рыцарь прямо в зеркало. И не ко мне обращался, между прочим. Значит, все-таки за мной наблюдают. Моя напряженная грудь так и выглядывала бесстыдно из ночной рубашки. Хм… Вот еще!
Я завернулась в непрозрачную простыню. Другую содрала с кровати — благо здоровенная, ее и на парус для пиратского корабля хватит. Подставила пуфик и запихнула края простыни за зеркальную раму. Все, концерт окончен. Занавес.
В третий раз, как старик невод закидывал, так и я направилась к сундуку. Фух, моя одежда лежала там. Чистенькая и сухая. Тоже, видать, магия. Я натянула свое спортивное белье, футболку и джинсы. Шерстяные колготки, кофту и шарф в такую жару надевать — извращение. Жаль, кроме сапог, никакой другой обуви под рукой. Но босой я тоже не останусь. Я застегнула сапоги, накинула сумку через плечо, нашла свой айфон. Связи, понятно, никакой. Но пока не разрядился. Интересно, а у них тут вообще электричество имеется? Хотя, судя по количеству свечей, — нет.
Я обвела глазами комнату. Все, конечно, хорошо. И за то, что подрихтовали, спасибо дедушке Саурону, но, пожалуй, пора выбираться. Не в моем характере сидеть и ждать, когда меня сдадут, как утиль, какому-то гаду в жены. Я за демократию, равенство, братство, и если у меня никто не спрашивал, хочу ли я, и я у них спрашивать не буду.
Я дернула за ручку двери — заперта. Ага, дружелюбие так и прет — сделали из меня пленницу. Я направилась к окну. Высоко. Простыней не хватит. Даже если балдахин с кровати ободрать, и до середины не долезу. И вдруг я широко разинула рот от удивления — на меня летел дракон! Настоящий! Большой!
Серебристая чешуя местами сияла на солнце. Крылья перепончатые, лапищи с когтями, голова… Я прижалась к стене, глядя на чудище неотрывно. Оно тоже на меня смотрело. И если ящеры могут быть удивленными, то, похоже, этот был удивленнее некуда. Продолговатые зрачки под морщинистыми веками расширились и превратились в черные ромбы. Я сглотнула. Он разинул пасть, но, кажется, не чтобы съесть, а опять же — от удивления.
Позади послышался шум открываемой двери. Боковым зрением показалось, что зашел тот самый рыцарь в кольчуге. И не один!
Дракон тоже услышал входящих. Развернулся, спланировал ниже, чтобы его было не видно. Меня осенило: а ведь это выход! Другого не будет. Я летать не умею, у дракона есть крылья. Даже если он не столь дружелюбен, как слоники, все равно явно не голоден. И проблеск сознания в глазах наблюдается. Замуж за урода-рыцаря не пойду! Хоть убейте!
Не оглядываясь, я спрыгнула дракону на спину и обхватила руками противную шею.
— Лети давай! Пока не догнали.
На секунду дракон забыл, как махать крыльями, и мы понеслись со страшной скоростью вниз, вдоль каменной стены без окон. Я ухватилась посильнее и рявкнула:
— Разобьемся, кретин! Крыльями маши… не петух ведь!
Дракон рыкнул, опомнился, расправил свое перепончатое нечто. Взмыл вверх и прочь от моих похитителей. У меня захватило дух от ветра в лицо. Вау!

ГЛАВА 5

Иррандо махал крыльями и не мог поверить: КАК ОНА ПОСМЕЛА! Обозвать ЕГО! Петухом?!
Первой мыслью было сделать воздушную петлю и сбросить эту негодяйку наземь. А затем, хохоча громко и ужасно, поджарить ее в пламени. Но на память пришли слова Ока, и Иррандо сдержался. Хотя до конца не был уверен, что избранница и уцепившаяся за его шею нахалка — одно и то же лицо. Голос, по крайней мере, был тот же… Поэтому дракон пока сцепил зубы и летел, чего бы это ему ни стоило. А она, проклятая, вопила восторженно что-то дикарское: «Йехху-у! О-о-о, май га-а-ад! Вау! Уррра-а-а! Офиге-е-еть!»
Уши Иррандо так и резало: что за разбойничий язык?
Второй мыслью было подозрение: Альказаэдр специально скрыл красоту иномирянки, чтобы поиздеваться над принцем королевской крови, спровоцировать его и само Око! Дракон был готов испепелить старца. Впрочем, если с Верховным магом еще можно было как-то разобраться — подать апелляцию Совету, воззвать к справедливости перед королем, то вот с Оком — уже нет. Каждый житель Дриэрры знал, что чары, наложенные Золотым Оком, снять невозможно. Остается только выполнить завет от буквы до буквы. Или нести наказание в полной мере всю оставшуюся жизнь. Несмотря на то что, чем дальше он улетал от королевского замка, тем меньше тяжкой отравы чувствовалось в теле, от ужасной перспективы внутри Иррандо все холодело, силы утекали, высосанные обидой, и приходилось парить низко над землей.
Идею о восстановлении в отчем доме можно было забыть — показывать благородному родителю это невоспитанное существо, пусть и внезапно похорошевшее, не представлялось возможным. Да его прислуга на смех поднимет! Более того, Иррандо понимал, что известие о каре Ока ударит по здоровью отца. Нет уж, лучше всего укрыться с этой дикаркой в заброшенном имении у моря. Никто там не жил. Разбойничьи нападения парфенейцев были редки. Говорят, сейчас там было тихо. В любом случае враги волновали Иррандо меньше прочего. Такому молодому и мощному дракону, натренированному в боевых полетах, и целая армия нипочем.
Иррандо повернул на юг — к мысу Эррадея, стараясь не обращать внимания на повизгивания нахалки на шее:
— Ой, какой лес! А водопад! Искупаться бы! Эй, дракончик, милый, ты не хочешь искупаться? Жара такая! Даже ветер горячий… Блин, жалко динозавры не разговаривают. Интересно, а речь человека понимают? Слушай, а вдруг ты — гигантский вид птеродактиля? Нет, ты не обижайся, ты очень милый динозаврик, большо-о-ой такой! Хороший! Ты меня спас!
«Дракончик… Динозаврик… Птеродактиль! Да когда же она заткнется?!» — негодовал Иррандо, но впервые в жизни предпочитал молчать и думать, прежде чем все станет еще хуже, чем сейчас. Хотя куда уж хуже?!

Впереди показался белый, изогнутый, похожий на охотничий рог пик Эррадеи. А затем и запущенные, но от того не менее красивые сады имения. Иррандо вспомнилось детство. Мама любила это место, цветы любила. Благодаря ей к пышноцветущим пунцовым финелиям, скромным лесным цветкам и вьющемуся алыми каплями по стволам бассилиску добавились махровые синие полимены, пахнущие сильнее, чем горные соцветия, и даже экзотические кораллии — яркие цветы размером с человека, меняющие цвет в зависимости от погоды и настроения. Станешь рядом с цветком кораллии грустный, и она из розовой превратится в уныло-фиолетовый, а пробежишься мимо веселый, играя с братом в догонялки, и она вспыхнет оранжево-зелеными полосами или станет вдруг солнечно-желтой в красную крапинку. Никогда не угадать точно цвет, и кораллию не обмануть, как прочих.
Сады Эррадеи всегда изумляли гостей. Но мамы не стало, и они с отцом перестали сюда летать. Слишком тут все напоминало о ней. Без господ разбрелся и простой люд. Отец болел, а Иррандо, как стал постарше, время от времени налетал сюда, чтобы прогнать обнаглевших парфенейцев. Те бежали в страхе, но кое-кого он все-таки поджаривал. Последний раз год назад. Говорят, больше они сюда нос не суют. В любом случае земля Эррадеи принадлежала семейству Лонтриэров и ничьей больше быть не может.
— О боже, какая красота-а-а! — ахнула нахалка на шее.
И дракон наконец приземлился на скалистый парапет. Дом, как обычно высеченный в скале, был заброшен, веранду и вход со всех сторон обвили вездесущие лианы. Оттого с первого взгляда казалось, что это и не дом вовсе, а пещера. Не успел Иррандо подумать, как избавиться от девчонки, она сама спрыгнула с двухметровой почти высоты и помчалась к неподвязанному, пышному кусту кораллии, растущему из гигантской каменной вазы. Огромные бледно-желтые цветы окрасились тут же всеми цветами радуги.
«Ого! Никогда такого не было!» — удивился Иррандо.
Он посмотрел на девушку повнимательней и убедился, что она была иномирянкой — той самой. Серебряный браслет на месте. Да и в хрустальном зеркале храма он видел избранницу сидящей за столом в тех же грубых черных сапогах и узких синих штанах. Еще, правда, в толстой фуфайке и шарфе на шее, а не в обтягивающей белой майке, как сейчас. Разве может быть что-то более неподобающее для наряда девицы?
Впрочем, фигура у нее была что надо — стройная, явно гибкая, и удивительно светлая, персиковая кожа. Глаза любопытные, синющие, волосы так красиво и волнующе падают на спину и плечи. Но ведь у той, с кем он разговаривал, на голове было что-то ужасное! Не вспомнить, какого цвета! Пегое… Глаза выпуклые, как у стрекозы… Железные зубы! Нет, точно проклятый Альказаэдр решил строить ему козни. Может, из-за того, что не проявил почтения на воскресном приеме у короля? И на предыдущем. И перед этим. Ну подумаешь! Чего он такого сделал — подшутил просто… А злобный старец взял и навел ему на глаза морок, чтобы помучить. Вот подлец!
Иррандо отвернулся от странной красотки, тыкающей пальцем в цветок кораллии, чтобы посмотреть, каким новым цветом тот начнет переливаться. Вот пусть и забавляется, а ему хочется побыть одному, душевные раны зализать.
— Эй, дракончик! — тут же окрикнула она. — Ты куда?
«И почему она не боится?» — с досадой подумал Иррандо. Девицы из деревни всегда визжали, когда он в образе дракона подхватывал их и шутки ради делал вид, что хочет утащить. А этой хоть бы хны! Полыхнуть, что ли, огнем, чтоб отстала?
— Тут так красиво! Ты тут живешь? А мне можно?
Иррандо фыркнул сердито: будто у него есть выбор.
— Погоди, я тебя сфоткаю! — заявила она. — Такой вид потрясный: настоящий дракон на фоне гор! Просто о-о-о! Ну никто не поверит иначе, когда вернусь домой. Блин, жалко палки для селфи нет…
«Угу, домой собирается, — хмуро подумал Иррандо, — наверняка ей Альказаэдр все рассказал. Какие-то три месяца, и все! Поминай как звали… Кстати, я даже не знаю, как ее зовут. Да и какая разница?»
Он отвернулся и тяжелыми лапами пошагал в дом: все, с него хватит!
Вслед послышалось разочарованное:
— Эх, ты же ничего не понимаешь…
Иррандо взъярился: да сколько еще она будет его оскорблять, держать за животное! Его! Дракона королевской крови! Он обернулся и рявкнул в сердцах — так, что аж горы завибрировали:
— Понимаю я!

ГЛАВА 6

Перепончатые, как крылья летучей мыши, уши дракона нервно дрогнули. Рог задрался вверх, в глазах полыхнул огонь, когти на лапах заскрежетали по гранитным плитам, чешуя на клыкастой морде сверкнула на солнце.
— Понимаю я! — зарычал дракон так, что я осела на что-то каменное.
Фейспалм! А я думала, он не разговаривает… Вообще-то, на мой взгляд, драконы больше животные из рода ящериц, точнее, рептилий. Почти крокодил с крыльями — ну как он может разговаривать? Но, видимо, щедра природа на чудеса.
И я примирительно сказала:
— Прости, пожалуйста, я не знала! В первый раз в жизни вижу дракона. Не на картинках, что сказках… — И подняла на него глаза котика: — Ты что, обиделся?
Дракон отвел морду, и я поняла, что да. Нет, ну надо же! Вот так живешь себе, живешь девятнадцать лет, а потом бац! И оказывается, что есть параллельный мир, в котором реально водятся драконы, разговаривают, да еще и обижаются.
Я встала и подошла к нему с покаянным видом — не люблю никого обижать и, если уж виновата, всегда признаю. Я протянула руку:
— Нет, я правда-правда не знала. Мир?
Дракон опустил веки и не отвечал, сцепив при ближайшем рассмотрении жуткие клычищи, навевающие мысли, что он точно не вегетарианец. Надеюсь, не съест меня в оскорбленных чувствах.
Я сделала еще шаг и оказалась у самой-самой морды. Все равно, если уж честно, мне до сих пор казалось, что сплю, а потому было как-то не страшно. Я чуть склонила голову набок и подняла глаза — он возвышался надо мной так, что по-любому ему в глаза заглянуть удалось. И сказала:
— Ну раз ты разговариваешь, то и понимать должен. По-человечески, хоть ты и дракон. Вот прикинь: сидишь себе после работы и учебы, решил кофе попить. Замерз, устал, погода жуть. Завтра рано вставать. И тут бабах: тебя в потолок всасывает, и потом какие-то странные дядьки с белыми бородами шаманят вокруг. А ты не понимаешь, живой или не очень. Потом просыпаешься черт знает где. Оказывается, что тебя похитили. В другой мир вообще! Охренеть, да? А еще решили выдать замуж за какого-то рыцаря, который орет на тебя и считает, что ты то ли подстилка, то ли тварь безголосая. Вот тебе обидно стало, и я тебя понимаю. Очень понимаю! Самой так противно было, не передать! Я и решила бежать, потому что уж точно не безголосая и не тварь. Тут ты под окном. Я и прыгнула. Пойми, я в жизни не видела драконов. Откуда мне знать, что вы разговариваете? И на каком языке? Вот у нас рыбы, к примеру, разговаривают, но на ультразвуке… Ну, это я не о том. Я все равно обижать тебя не хотела. Наоборот, благодарна! И увез, и полетали так суперски! Но если некрасиво с моей стороны вышло, то правда, прости.
Я снова заглянула под его морщинистые веки. Дракон моргнул пару раз и тихо рыкнул:
— Ладно.
— Ура! — обрадовалась я. — Меня Аней зовут. Давай лучше жить дружно? Может, и от меня какая польза будет? Я только освоюсь немножко. Хорошо?
— Ладно, — еще тише рыкнул он.
— Спасибо! Какой же ты классный! — обрадовалась я и с надеждой спросила: — А ты рыцарей ешь?
— Я не ем людей! — грозно рявкнул он и с неимоверной гордостью выпятил грудь. — Я — дракон коро… — тут же осекся, поперхнулся и сказал уже совсем нормальным тоном: — Но при надобности поджарю любого.
— Угу, — кивнула я. — Значит, если что, на тебя можно рассчитывать?
Он фыркнул. Офигеть, какой обидчивый. Да у нас девочка эмо на курсе, Лилечка, и то попроще к жизни относится. Я подняла ладони, типа «сдаюсь».
— Ладно, я ж не настаиваю. Давай на этом и замнем. Для ясности. А то, может, плеваться огнем, как из огнемета в «Трех богатырях», трудно, и тут такая я с предложениями…
Дракон важно задрал морду.
— Ничуть не трудно.
— Вау! Тогда покажи, — молитвенно сложила я руки перед грудью. — Пожалуйста-пожалуйста! Я тогда еще на камеру запишу. На память, а?
— Я не шут в балагане, чтобы на потребу выступать, — с апломбом заявил он.
— Прикольно, а у вас драконов в цирк пускают? — искренне удивилась я.
И он прикусил язык. Странный, честное слово! Интересно, что он там не договорил. «Дракон коро…» — корова, что ли? Может, он вообще травой питается? Кстати о питании. Желудок аж свело от голода, стоило подумать об этом.
— Слушай, а что у вас тут едят? — спросила я.
— Что ты имеешь в виду, дева?
— Дева?! — Я вытаращилась на него и тут же засмеялась, громко и неприлично. — Я не могу — дева! Офигеть! Давай, дракон, все-таки договоримся: я не дева, я — Аня, о’кей?
— Хорошо, Аня Окей.
Я хмыкнула:
— О’кей — не имя. Это типа «все хорошо», усек?
— Кого?
— В смысле кого?
— Усекают голову на плахе, я никому голову не усекал.
Я вздохнула:
— Ох и сложно мне тут у вас. В общем, я хочу есть. Скажи, что тут съедобного вообще имеется?
— В море — рыба, в лесу — дичь, в саду — фрукты, — ответил он задумчиво, повергая меня в полное уныние. Но тут он добавил: — Не исключено, что из запасов что-то осталось. На кухне.
Я оглянулась и, не увидев ничего наподобие дома, уставилась на пещеру.
— Кухня там, что ли?
— Да это мой дом, — буркнул дракон. — Кухня через холл по коридору направо.
— А ты в ней человечков поджариваешь? — хихикнула я.
— Я не ем людей! — раздраженно рыкнул он. Из ноздрей полыхнул дым с алыми всполохами пламени.
И я поняла, что лучше его не троллить. Оттого прямо ужасно захотелось именно это и сделать. Но я сдержалась.
— Это шутка. Всего лишь шутка, — невинно сказала я и пошла в темный проход, обильно поросший зеленью, с мыслями, что если меня в ближайшее время не покормить, то придется питаться драконами. И все-таки что такое «коро»? Наверняка что-то не очень, чего этот не в меру восприимчивый дракон стыдится. Иначе бы сказал. Может, дракон-коротыш? Я оглянулась на шагающую за мной махину с хвостом и крыльями. Вряд ли. Коротконог? Я снова оглянулась — да нет, нормальные вроде драконьи лапы. Хотя фиг их знает, какие у них тут стандарты для драконов.
А может, дракон-короед? Как жук! Надо спросить, но лучше попозже. А то припасы не покажет.

— Ого! Да у вас тут целый бункер на случай ядерной войны! — воскликнула Аня, когда он провел ее в сухие и холодные подвалы под кухней. Тут до сих пор хранились в дубовых бочках не только вина, но и копченые туши кабанов; маринованные зайцы в апельсиновом соусе в огромных кварцевых жбанах, запечатанных сургучом; вяленая медвежатина; черно-красные от специй, обложенные толстым слоем соли фазаны; дикие утки в меду. Наверное, уже испортилось все…
Незваная гостья заглядывала в громадные мешки, поднимаясь на носочки и иногда подпрыгивая, присвистывала и перечисляла:
— Ага, орехи какие-то. Ягоды сушеные. О сенкс гад, у вас яблоки есть! Обожаю яблоки, даже сушеные! Но, значит, и не сушеные где-то имеются. Ура! И бобы! Красные, желтые, зеленые. Упс, голубые… На фасоль похожи, я суп умею фасолевый варить, а у вас картошка растет тут? А морковка?
Иррандо отрицательно рыкнул, мрачно наблюдая за Аней, потому что молотком по вискам стучали слова Ока: «Пока она сама не полюбит тебя и не пожелает стать твоей женой». Как это возможно? Вот как?!
— Ну и ладно, умереть с голоду тут по-любому не получится. Столько всего! — И тут она глянула на него с хитрым задором: — Писателя Николая Васильевича Гоголя у вас тут не было случайно?
Иррандо насупился, ожидая новый подвох.
— Дракон коро… это дракон Коробочка? Или коробейник?
Иррандо ударил хвостом по полу так, что подскочили бочки с вином, а мешок с алым зерном упал, и оно просыпалось на плиты. Дракон ушел наверх, чтобы не спалить избранницу Ока. Все! С него хватит! Пусть сама разбирается!
Он взбежал по широченной лестнице в свою спальню — под самой крышей. Хотелось все крушить, ломать и переворачивать, но мебель была заказана у мастеров мамой, и потому он просто вышел на просторный балкон. Положив на парапет под морду лапы, уставился на склоняющееся над морем солнце.
На востоке наливались красным, синим и фиолетовым планеты-спутники, светящиеся на небе ярко только ночью. Но Иррандо было не до красоты. Его залила по самый кончик рога на голове безнадега. Ничего не выйдет! Это ловушка. Пусть эта нахалка делает тут что хочет три месяца и отправляется потом туда, откуда пришла. А он, Иррандо, принц королевской крови, некогда сердцеед и звезда светских пиров, будет привыкать жить постоянно в драконьем теле. И останется изгнанником. Потому что иначе он ее точно поджарит… Не сдержится.
Как назло, вспоминались друзья, королевские фейерверки, танцы с фрейлинами. Ни одна не осталась к нему равнодушной! Вспомнилась прошлая лётная охота над отцовскими угодьями и спортивные состязания, в которых он всегда был лучшим. И, конечно, боевые товарищи, разгромная победа над парфенейцами, за которую его чествовали как героя и даже наградили золотым талисманом… А теперь он будет никем — отшельником, изгоем, которого на королевском дворе даже никто не сможет увидеть, заявись он туда… Все она!

Увы, пострадать спокойно дракону не удалось. Не прошло и получаса, как рядом зазвенел Анин голос:
— Вот ты куда забрался! Еле тебя нашла, — и под нос ему тыкнули синий цветок гигантской полимены. — Это тебе. Не сердись. Мир?
Пыльца ударила в нос, Иррандо вдохнул, широко раскрыл пасть и чихнул. Балкон тряхнуло, цветок унесло в море. Позади что-то упало. Дракон обернулся: Аня сидела на полу, зажав уши.
— Никогда так не делай больше! — прорычал Иррандо и обтер морду лапой.
Но Аня так и осталась сидеть на полу, тараща глаза.
— Эй, дева, Аня, ты слышала, что я сказал?
Она молчала: то подносила ладони к ушам, то зажимала их снова. И мотала головой, словно в уши попала вода.
— Ты чего? — удивился дракон.
Аня встряхнула головой и принялась медленно подниматься. Встала, шатаясь. Оперлась о каменную кладку.
— Да что такое?! — повторил вопрос Иррандо.
— Кажется, меня контузило… — пробормотала она. — Ты это… отдыхай. А я лучше… пойду…
Глядя, как она, будто пришибленная, медленно и неуверенно удаляется через огромную спальню, то и дело спотыкаясь и хватаясь за мебель, Иррандо вдруг почувствовал себя виноватым.
Дракон моргнул, не понимая: он же просто чихнул! Она сама ему цветок под нос сунула! А у него аллергия на полимену! Мама даже думала вырезать всю…
Однако в душе поселилась неловкость. Откуда Аня могла про это знать? Она вроде как… тоже пострадавшая… из-за Ока. И мира его совсем не знает… Как-то он совсем этого факта не учел.
Вздохнув, Иррандо поплелся за ней — а то вдруг еще упадет где-нибудь… Она ведь такая хрупкая по сравнению с ним, с драконом.

Иррандо нашел ее в холле. Она лежала на накрытой простыней тахте и неотрывно смотрела на какой-то маленький блестящий прямоугольник. Непривычно было, что Аня не вопила, не прыгала, не свистела и… молчала. Впервые за день!
«Что-то не так, — засосало под ложечкой у дракона. — Еще уморить ее не хватало!» Что он тогда скажет Оку? И шансов даже мизерных не останется. Хотя их и сейчас не очень-то…
Иррандо почти подкрался к ней и присел на ковер, прилично занесенный прошлогодними листьями.
Аня так и не подняла глаз от прямоугольника. Иррандо извиняться не привык и потому совершенно не знал, что сказать. Пауза была неловкой и какой-то неестественной. Слова застряли в его пасти большим неудобным комом. Дракон поскреб когтем плиту, якобы оттирая пятно.
Прямоугольник жалобно пискнул, и Аня грустно вздохнула:
— Скоро разрядится. Четыре процента всего. И ничего у меня от дома не останется. Своего. Родного.
— Ты про эту штуку? — осторожно спросил дракон. — Да тут вроде серебра всего ничего. Переживать не стоит, я и побольше слиток могу достать.
Она посмотрела на него не сердито, а разочарованно, как на полного кретина, и снова вздохнула:
— При чем тут серебро? Это айфон, правда, четверка, но зато мой! Мой, понимаешь? Тут все: фотки, девчонки, книжки любимые накачанные, музыка. Что я без музыки буду делать, а?
— Ну, у нас тоже есть музыканты, — пробормотал дракон. — Лучшие, конечно, в королевском замке, откуда ты сбежала. Но можно на ярмарку в Госпен слетать. Там тоже весело играют…
— Ничего ты не понимаешь, — поджала губы Аня и села. Ее чуть качнуло, она потерла виски пальцами. — Блин, голова как котел. Потом скажешь, на что еще у тебя аллергия, чтобы у меня мозги ненароком не выдуло. И так мало осталось.
— На котят, — ляпнул дракон и внезапно для себя смутился.
Аня поперхнулась воздухом и зажала себе рот, пытаясь задержать смех. Иррандо почувствовал себя неудачником и добавил на всякий случай:
— Только на саблезубых.
— Угу, — кивнула Аня и снова схватилась за голову. Помолчала немного и сказала как ни в чем не бывало, очень серьезно: — Учту. Папа мне вот тоже домой котов таскать не разрешал. И тут облом. Думала, хоть в параллельном мире обзаведусь котовником: и розовых заведу, и полосатых, и в крапинку… Саблезубых, конечно.
Иррандо уставился на нее недоумевающе:
— А разве такие бывают?
— Ну, если у вас слоники летают разноцветные и вода летит вверх, почему бы и нет?
Дракон таращил на нее глаза. Она махнула рукой:
— Да не парься, шутка. Привыкай к розыгрышам. Вот голова у меня болит по-настоящему. И айфон умирает тоже по-настоящему. Остальное фигня.
— Эта серебряная штука… a-фон… живая? — поразился Иррандо. — Она умирает? У нас лекарь есть. Всего в километре лету отсюда. И какие-то травы в подвале… наверняка.
Аня улыбнулась, но совсем невесело и опять сказала непонятное:
— Рукалицо, да… — подняла на дракона глаза, словно ему сочувствовала, а не он ей. — Ладно, пока четыре процента есть, покажу тебе хоть, что такое НАСТОЯЩАЯ музыка, а не гусляры всякие и трубадуры на ваших ярмарках.
Аня достала из ушей какие-то крошечные белые затычки на ниточках, взглянула скептически на перепончатые уши дракона и скривилась:
— Наушники не подойдут, а динамики тут так себе. Стакан есть? Такой, чтоб сверху айфон можно было положить?
— Есть, — ничего не понимая, подтвердил Иррандо.
— Тащи.
Дракон был так заинтригован, что совершенно позабыл о своих бедах и помчался к буфету. Посуду поворовали за время отсутствия хозяев замка прилично, но стакан Иррандо все-таки нашел. Ему стало до невозможного любопытно, как споет перед смертью серебряный прямоугольник. Чем он будет петь и о чем?
— Подойдет? — протянул дракон в лапе стакан.
— Годится.
Аня поставила стакан на пол. Положила сверху штуковину и ткнула пальцем куда-то посередине. Дракон затаил дыхание. И вдруг прямоугольник засветился, оттуда послышались звуки дождя, грозы, и грянула музыка. Сначала красивые струнные переборы, а потом громыхнуло чем-то со всей мочи. Дракон аж подпрыгнул от неожиданности и оглянулся. Из умирающего прямоугольника мужчина запел хрипло и надрывно на непонятном языке. У дракона под чешуей побежали мурашки. Пробирало… Под огромным потолком высеченного в скале замка эхо многократно повторяло ритмичные аккорды и голос. Иррандо не заметил, как вытаращил от удивления глаза, а Аня, кажется, забыла о головной боли и качалась в такт громыхающей музыке. Внезапно все оборвалось. Иррандо сглотнул.
— Все, сдох, — сообщила Аня. — Ну как, понравилось?
Дракон кивнул.
— Мое любимое. Theory of a Deadman .
— А еще послушать можно такое? Или наших музыкантов научить? — Иррандо спросил с надеждой.
Аня сделала печальную гримасу:
— У вас же никакой цивилизации. Электричества нет. Розеток, как я погляжу, тоже. Так что оживить мой айфон не получится.
— А что такое электричество? — вопросительно склонил голову дракон. Очень уж ему хотелось дослушать песню до конца.
— ЛОЛ, я тебе точно не объясню. У меня по физике в школе была тройка. И то из жалости… — Она потерла подбородок. — А! У вас тут молнии бывают?
— Конечно.
— Вот это и есть электричество, в воздухе.
— Ах… И ты хочешь поймать молнию и впихнуть ее в эту штуку? — не поверил своим ушам Иррандо.
— Нет, — замотала головой Аня. — От целой молнии он сгорит. А вот если малипусенький ее кусочек, ну знаешь такой… бац! И разряд…
Дракон не мог понять, как это — оторвать кусок от молнии, пусть и маленький.
— Ладно, проехали, — вздохнула Аня. — Может, поедим все-таки? Или ты уже?
Иррандо готов был согласиться. Отчего-то его разобрало любопытство и хотелось узнать побольше о серебряной штуке и музыке в ней. За ужином бы и поговорили. Но вдруг лорд почувствовал странное волнение в теле, такое же, как в первый раз, когда стал обращаться в дракона в детстве. Болезненное и муторное. Внутри все заклокотало, забурлило, силой превращения стало давить к земле. «Неужели сейчас?!» — подумал Иррандо. Кто знает, как это произойдет под давлением чар? Может, его, как в десять лет, будет швырять об пол и стены, словно дохлую лягушку? Не перед ней! Дракон подскочил и, превозмогая себя, поспешил к выходу. Лучше он вернется в нормальном обличье. А вдруг не все потеряно?
— Ты ешь… — сквозь зубы бросил Иррандо уже у выхода. — А мне надо отлучиться… срочно!
И, круша все на своем пути, метнулся в сад.

ГЛАВА 7

«Странный он какой-то», — подумала я и медленно побрела на кухню.
В голове почти не гудело. Вот что айфон животворящий делает! Даже дракон слегка на человека стал похож — красный гребень на хребте поднялся, грустные глазищи засияли, на морде наметился интерес, как у нашего Плимана при виде новенькой «мазератти» Гоглиашвили.
На громадном, великанском почти столе валялась моя сумка. Рядом горсть орехов, ягод и какая-то длинная вяленая колбасень, пахшая весьма аппетитно и по-мясному. Я плюхнулась на табурет, подложив под себя ногу, и откусила. Чуть зубы не сломала — этой штуковине было, наверное, лет сто! Но есть хотелось не по-детски, так что эксперименты с голубой фасолью и красными крупами я предпочла оставить на потом.
Я осмотрелась. Все здесь было огромным, хотя попадались вполне соразмерные человеку вещи. Непонятно, зачем они драконам? Было удивительно, что внутри скалы поместился целый замок. Как они сделали все эти высоченные комнаты, лестницы, проемы-окна? Сколько же тут каменотесов работало? Вряд ли драконы трудились тут своими лапищами. А может, какой-нибудь местный Саурон магичил…
В кухне было полутемно. На длинном столе вдоль скалистой стены выстроились черные котлы, в которых вполне можно было сварить бычка целиком, гигантские сковороды с ручками и без — хоть пиццу на целый курс запекай. В очаге, над которым висел на железном крюке еще один закопченный котел, скопились жухлые листья, веточки сухие, трава… Ветром нанесло, что ли? Вполне, дверей и окон же нет.
Тут вообще везде царило запустение, какое бывает в заброшенном доме. Комнат в замке я обнаружила много, пока искала дракона, и ни в одной никто не жил. Причем уже давно. Мебель была накрыта простынями или сломана будто специально кем-то в ненависти к жильцам дома. Такой же тоскливый, нежилой дух встречает тебя на даче, когда приезжаешь туда после зимы в первый раз. Если дракон живет здесь, то, похоже, его все бросили. Мне стало его жалко. Бедняга… Может, потому он и обидчивый такой?
Я жевнула еще раз и выплюнула вяленое мясо в корзину под столом, потому как жевать его можно было вечно, а вечность лучше потратить на более интересные вещи. Только я потянулась к орехам, как сзади послышались шаги. Человеческие, а не драконий грузный топот. Я обернулась, и внутри тотчас все сжалось.
— Да вы издеваетесь, что ли? — пробормотала я при виде остановившегося в дверях рыцаря Иррандо Бельмонте Лонтриэра.
Мерзкий красавец был взъерошен, словно дрался с кем-то только что. «Надеюсь, не с моим драконом?» — напряглась я. Рыцарь одернул кольчугу и тоже посмотрел на меня напряженно. Интересно, вот что за гадство — как ни сволочь, так красавец! Глаз не оторвать! Вот наш Плиман тоже. И отчего у меня при виде таких всегда ноги становятся слабыми и я ответить толком не могу на их злые приколы? «Но не сегодня», — сказала я, подбадривая себя и мысленно растирая шею, как тренер боксеру перед выходом на ринг.
Рыцарь вытер грязь с щеки рукой, сверкнув перстнями, и шагнул в мою сторону.
— Аня…
В голове звякнул гонг. Я встала с табуретки и осторожно попятилась к кухонной утвари. Вон тот гигантский половник как раз подойдет…
— Ага, имя вдруг понадобилось, — буркнула я и предупредила, стараясь выглядеть грозно: — Я тут не одна, а с драконом, между прочим. Драконом КОРО, понятно?! — подчеркнула я.
Рыцарь усмехнулся.
— Аня, надо поговорить, — сказал он, надвигаясь и отрезая мне подход к сковородам.
«Какой же он здоровенный!» — пискнуло что-то внутри меня испуганно, но вслух я рявкнула:
— Не надо! Я помню, от меня нужно потомство. Так вот, я не племенная кобыла! Другую ищите! Тупую и бессловесную, я вам все уже сказала. В дурацком замке, так что… Так что валите, сударь, откуда пришли! А то дракон вас поджарит. Он может. Сто процентов! Я считаю: раз…
— Да замолчишь ты хоть на секунду?! — рассердился рыцарь.
Его глаза сверкнули почти так же, как перстни. Ой. Он был совсем близко, и это опять плохо отразилось на моих мыслях. Магнетизм или что за ерунда?
«Не сдаваться! Не сдаваться!» — стучало в голове.
— Вы определитесь: поговорить или заткнуться! — парировала я, почти припертая к стенке. Мои поджилки затряслись, а сердце подскочило куда-то к горлу. Я собралась с духом и резко ткнула пальцем в проход. — Дракон уже идет! Вон он!
Рыцарь пораженно оглянулся. Сработало! Я воспользовалась замешательством и метнулась из кухни, на бегу схватив со стола свою сумку. Подальше, подальше от этого гада!
Он настиг меня мгновенно, схватил за предплечья и развернул. Наши взгляды встретились. Как пригвоздил, блин! Моя душа ушла в пятки, а сердце пропустило удар. Я почувствовала: то, что пишут во всяких любовных романах про предавшее тело, вполне может случиться со мной. Прямо сейчас… Но на фоне моего замершего существа, готового признать его силу и принять предложенную участь, вдруг всплыл суровый папин голос: «Ты моя дочь. И должна быть готова к самозащите! Всегда! На улице хватает всяких уродов! Уж поверь мне». Мои дрожащие пальцы незаметно скользнули в сумку.
Рыцарь одним движением головы отбросил упавшие на глаза смоляные пряди и посмотрел на меня весьма хищно.
— Когда я говорю с тобой, ты должна слушать. Понятно?
Я кивнула. Во рту пересохло.
— Вот и хорошо. — Удовлетворенный, красавец чуть ослабил хватку и почти улыбнулся.
Но, прежде чем он успел произнести хоть что-то еще, я зажмурилась и выпустила ему в лицо половину перцового баллончика. Не зря мне его папа подарил, да. Рыцарь завопил, изрыгая ругательства, и выпустил меня. У самой тоже глаза защипало, но я бросилась прочь из замка. В непролазные заросли сада. Дочь полковника Исаева голыми руками не возьмешь!

Вслед донеслось разъяренное:
— Я тебя найду-у-у!
И я припустила еще быстрее между цветущих кустов и деревьев. Ломала ветки, спотыкалась, царапалась, но бежала. Только когда уже не было никаких сил, остановилась. Согнулась, схватившись за левый бок и пытаясь отдышаться.
Вокруг меня была зелень, похожая на нашу хвою, разве что с кисточками на концах и желтыми сверкающими бусинами по центру. Повсюду росли розовые, фиолетовые, оранжевые с бахромой цветы, типа наших бархатцев, увеличенных раз в сто. Над ними активно кружили летающие слоники, садились и тянули хоботки внутрь ярких лепестков. Аж в глазах зарябило от разноцветности — словно в бассейн с M&amp;M’s попала. Я встряхнула головой и вытерла слезы. Они продолжали упорно течь — мне тоже перепало от баллончика.
Солнце все ближе склонялось к горизонту. Значит, скоро стемнеет. В замок возвращаться было нельзя. Надеюсь, у них тут не опасно ночью? Хотя ожидать можно чего угодно…
А дракон мой где? «Ладно, — вздохнула я, — не котенок, сам с рыцарем разберется».
Итак, что делать? Можно было пересидеть где-нибудь на дереве, высматривая, когда вернется дракон. А можно дошагать до деревни или что тут у них в километре лету. Но, глядя, как быстро начинает темнеть, я отказалась от последней мысли и пошла медленно по чаще, выбирая дерево. Вон то, с переплетенными корнями, выступающими над землей и переходящими в один большой ствол, мне вполне подойдет. Крона большая, раскидистая, можно спрятаться. А еще какие-то крупные плоды, похожие на манго, краснеют то тут, то там.
Я повесила сумку через плечо и полезла на дерево, цепляясь за ветки и наступая на узловатые наросты и внушительные сучки. Ветви даже наверху были такими толстыми, что я запросто улеглась на одну из них животом, скрытая от посторонних глаз в листве. Видимо, убежала я так далеко, что рыцарь сюда не дошел, а может, до сих пор глаза трет… Заслужил! Я потянулась к румяному плоду. Тот легко сорвался с плодоножки и лег в мою ладонь. Я понюхала. Пах вкусно, как помесь груши с персиком. Перекрестившись на всякий случай, я откусила и… зажмурилась от удовольствия — так это было вкусно! Мякоть, как и аромат, напоминала известные мне плоды, но к общему вкусу добавлялась еще какая-то прохладная сливочная сладость. Если не знать, что я ем, можно было представить, что выдавливаю в рот из нежной кожицы ванильное мороженое с фруктами. Райское наслаждение! Я сорвала еще один плод и еще, постепенно расслабляясь. Утолив наконец голод, я повернулась на спину, придерживаясь лишь для порядка за прочную ветку. Над головой стремительно темнело небо и начали зажигаться по одной звезды. Совсем как у нас, не считая вспыхнувшие ярко, словно круглые бумажные фонарики — красный, синий и фиолетовый, чужие луны разного размера.
По небу пронеслась огромная крылатая тень, на миг закрыв собой небо. Я подскочила и крикнула радостно:
— Дракон! Я тут! Дракон, эй!
Но он пролетел мимо, не обратив на меня никакого внимания. Я растерянно встала, глядя ему вслед. С верхушки моего дерева было видно, как огромная тень подлетела к темным водам моря и дальше, периодически возвращаясь кругами и начиная зловеще светиться. Глазищи и пасть излучали, как прожекторы, пугающий мертвенно-зеленый свет. И тут я внезапно поняла, что это… не мой дракон — чудовище было значительно больше его и страшнее, с узкой, как у тираннозавра, клыкастой мордой и короткими передними лапами. Как зачарованная, я следила за полетом светящегося монстра. Он вдруг ринулся в черные волны, будто ракета. Нырнул и быстро взмыл снова, держа что-то огромное за плавник. Воздух разрезал крик раненой косатки. Я сглотнула и поспешила спрятаться в листьях как раз вовремя. Сверху на меня упало несколько капель соленой воды и крови. Вот тебе и рай…
Переполошенная и испуганная, я отерлась и прижухла, словно птица. Долго-долго присматривалась к небу — не летит ли дракон, и никак не могла унять дрожь. Но никто больше не летал. Прошел не час и, наверное, даже не два. Я, вздыхая, думала о превратностях судьбы и заснула, свернувшись на ветках, будто в гнезде, с одной мыслью: «Папа был совершенно неправ в том, что чудес нет. Оказывается, в жизни только одни чудеса и происходят…»

ГЛАВА 8

Рано утром Иррандо возвращался из Госпена злой, как сотня голодных собак. Туда он добирался вчера буквально вслепую, после того как не помогла ни вода из целебного ручья, ни золотой талисман. При обращении в дракона лучше не стало. По дороге к госпенскому целителю дракон окропил слезами всех летучих мышей, полил огород храмового сторожа и чуть не утопил привязанную у ограды целителя козочку. Шутка ли! Чуть не ослеп! Только магия и помогла. И то старик-целитель до утра у себя оставил, клятвенно пообещав никому о позоре лорда не рассказывать.
Иррандо приземлился на скалистый парапет и быстрым шагом направился в дом: если вернулась ведьма проклятая, он ее сейчас! И будь что будет! Глаза еще щипало. Дракон поморщился и прищурился. Не беда, вон запах ее рядом витает. «Ну!..» — сунул он морду в арку холла, собираясь от души полыхнуть пламенем, не жалея ни мебель, ни утварь. И вдруг откуда-то сверху послышалось радостное:
— Ой, ты вернулся! Наконец-то! Я так ждала, так ждала!
Не успел дракон задрать голову, как иномирянка, словно лесная кошка, спрыгнула с щеткой в одной руке со шкафа на тумбу и чмокнула его в морду.
Иррандо опешил.
Аня спрыгнула на пол и чмокнула его еще раз.
— Спасибо тебе! Спасибо!
— За что? — моргнул озадаченно дракон, забыв об огнеметании.
— Ну как же! — восторженно воскликнула Аня. — Ты его прогнал! Или даже съел…
И она показала оброненную им же вчера бриллиантовую серьгу и выпавшие из-за пояса перчатки. Челюсть дракона отвисла от изумления. Аня опять чмокнула его почти в нос, и это оказалось как-то… приятно… Дракон снова моргнул.
Счастливая, Аня крутанулась на одной ножке и показала вглубь комнаты.
— А я тут решила прибраться. Вдруг тебе некогда? Конечно, некогда — негодяев всяких прогонять, хейтеров поджаривать… Да мало ли у тебя дел?
Дракон так и не закрыл пасть, ибо в заброшенной гостиной теперь все выглядело почти так, как при маме: никаких пыльных простыней на ложах для гостей, ни жухлых листьев на полу, ни обломков мебели, ни пауков по углам. В вазах цветы и на невесть как сохранившемся блюде любимые им с детства моргуавы. Крупные, красные, распространяющие вокруг себя сладко-сливочный аромат.
Иррандо сглотнул. Единственное дерево во всей Дриэрре росло в их саду, но не плодоносило со смерти мамы. Ни разу! А привезли саженцы аж из Парфении, когда было перемирие, еще до его рождения. Так что этого вкусного запаха он уже лет десять не вдыхал.
— Где ты их нашла? — пробормотал он, замирая от воспоминаний детства и от ощущения, будто мама где-то рядом. Вот-вот спустится с лестницы и скажет что-нибудь доброе…
— На дереве. — Аня ткнула концом щетки в сторону сада. — Во-он там. Далеко отсюда. Я на нем ночевала, боялась возвращаться. Вдруг этот мерзкий Иррандо Бельмонте Лонтриэр меня тут дожидается… Жених, блин. Убила бы! Но сейчас не об этом. Заснула я кое-как на ветке, а на рассвете, представь, кто-то меня хвать за плечо. Я как заору! Он как заорет!
— Кто?
— Думаю, садовый вор. А так на вид шибздик какой-то лопоухий и пучеглазый. Меньше меня ростом. Ну, в общем, он с дерева как полетел! И убежал сразу. Даже полный мешок этой вкуснятины оставил…
— Парфенеец, значит, — сообразил Иррандо. — Опять повадились. Испепелю.
— Да ладно. Там много этих фруктов! У нас за кражу в мелких размерах никто не пепелит, по статье сто пятьдесят восемь УК РФ только штраф полагается. Да и видел бы ты этого шибздика, мелкий, жалкий, три волосенки торчат. — Аня улыбнулась и убрала со лба выбившуюся из закрученных в пучок волос прядь, даже не представляя, как мило и соблазнительно выглядит в своем неприлично облегающем наряде в свете утренних лучей. — В общем, как папа говорит, баклан совсем.
— Почему баклан? — изумился дракон.
— Ну, это на воровском жаргоне неопытный вор.
— Так вот почему ты все время говоришь, как разбойница, — осуждающе протянул Иррандо. — Не пристало деве так выражаться, тем более… — «Такой красивой» он не договорил, потому что внезапно почувствовал смущение. Оно было глупым донельзя, и потому дракон нахмурился. Буркнул: — Не пристало, и все. Даже если у тебя отец из воровского клана.
— Слушай, я и не пристаю, давай не будем ссориться, — сказала Аня. — А отец у меня полицейский. Полковник. Он воров как раз ловит, понял? И даже не думай ничего плохого про папу моего говорить! Он у меня знаешь какой? Сильный, добрый, справедливый и взяток не берет. Вот.
— За взятки голову усекают. У нас никто не берет, — важно заявил дракон.
— А он не потому. Все берут, а он нет, — гордо ответила Аня. — Потому что честный. И у вас взяток не берут, зато людей похищают. Меня, например!
— Угу.
Перестав ее слушать, Иррандо прошел в гостиную и аккуратно взял губами с блюда моргуаву. Зажмурился от прохладного удовольствия. И еще одну съел, и еще. Хорошо! Ради такого он был готов простить даже вчерашнее нападение. Частично… Когда дракон обернулся на Аню, она стояла все так же в проходе и задумчиво наматывала на палец прядь.
— А чего я такого разбойничьего говорю? — неожиданно тихо спросила она.
Иррандо важно уселся на ложе со спинкой и сказал:
— Всякие йуху, майгад и много чего такого, чего не подобает юной деве произносить. Ясное дело, что слова ругательные.
Аня рассмеялась:
— Так это не разбойничье. Это молодежное! У нас все так говорят, кто моего возраста. — Она хитро прищурилась. — А тебе самому сколько лет? Кажется, что не старик, хотя я, знаешь ли, навскидку по-драконьи не понимаю.
— Я молод, но опытен, — с апломбом заявил Иррандо. — В моем возрасте не каждый получает золотой талисман за боевые заслуги.
— И скромность вперед тебя родилась, — хмыкнула Аня. — Так, а лет-то тебе сколько? Мне девятнадцать.
— Не может быть! — с удивлением воззрился на нее дракон. — Ты не похожа на маленькую девочку! Не обманывай меня, ты вполне половозрелая дева, готовая к заму…
— Ну вот, еще ты меня замуж выдай. Сговорились все! — насупилась Аня и подняла вверх палец. — Если кто спрашивать будет, так и скажи. Я. Не. Собираюсь. Замуж. Рано мне. Я еще пожить хочу.
— Сколько? — напряженно спросил Иррандо.
— Хотя бы лет пять. В нашем летосчислении, то есть двенадцать месяцев в году по двадцать четыре часа в сутки. Вот через пять лет приходите, поговорим. И не так, как на этот раз: вжух, и нате вам!
— Так значит, — сжал пасть Иррандо. — То есть через наши — десять. Но тогда ты будешь старой и никому не нужной.
Аня округлила глаза и ткнула руки в боки:
— Старой? В двадцать четыре? Во даешь! И вообще тебе не пофиг? Тебе же не приспичило жениться и потомство заводить, как этому мерзавцу в кольчуге?
Дракон почувствовал, как внутри начинает все клокотать. Но тут горелым запахло совсем не из его пасти, а из кухни. Аня подхватилась и побежала туда, крикнув на ходу:
— Вот блин! Совсем про горох голубой забыла…
Это она его собралась кормить или себя кормом для домашних свинорылов?! Иррандо тяжело вздохнул. Но это было пустяком по сравнению с другим вопросом: три месяца ему даны Оком по их или по ее летосчислению?
Аня, конечно, несносна. Вздорна. Болтлива. Невоспитанна. Благо хоть более не уродлива. И, как бы то ни было, зажарить ее можно и после свадьбы, снятия чар, ну и рождения потомства… А сейчас времени мало. Пора брать себя в руки и придумать наконец план по завоеванию земной нахалки.
Иррандо нанизал на коготь еще один плод с блюда и закинул себе в пасть. Зажмурился снова, позволяя волшебному соку моргуавы принести расслабление в тело. Хоть какой-то плюс от ее присутствия. Мм…

Итак, в человеческом облике она его ненавидит. Ну… возможно, он был несколько грубоват. Но она, между прочим, тоже. Вчера слова сказать не дала, а он ничего такого и не собирался. Правда, когда их глаза оказались близко-близко, уж очень захотелось отведать вкуса ее губ. И что вышло…
Дракон кашлянул. Дымок из пасти взлетел к потолку.
Но ведь девицы падки на внешность. По опыту знал. А в виде дракона… если она приняла его поначалу за животное — и посмела же! «Спокойно! — тут же сказал себе Иррандо. — Ничего… Кто-то необычную внешность предпочитает. Леди Мариорра, к примеру, забавляться любила и так и эдак. Страстная была женщина».
Из кухни послышался лязг металла и Анино громкое:
— Ффак! Ну что за гадство!
Дракон покачал головой.
Что бы Аня ни говорила, а разбойничье из нее так и прет. Ну, это даже хорошо. Бесстрашные, говорят, очень страстные. Вон поцеловала же его в морду и не покривилась. А еще дважды сама извинилась за промахи и, вероятно, потому пытается быть милой. Видит в нем спасителя, дракон хмыкнул, от самого себя. Так стоит ли ей рассказывать, что он и есть ненавистный Иррандо Бельмонте Лонтриэр?
Дракон почесал когтем рог на лбу.
Аня появилась из кухни весьма расстроенная.
— Ну вот, сгорело. Хотела завтрак соорудить, но в вашем очаге… понятия не имею, как готовить — ни прикрутить огонь, ни добавить. А спросить не у кого было. Придется потерпеть, пока прилажусь… — Она развела руками.
Дракон изучающе смотрел и молчал.
Ей явно было неловко. И пусть говорит еще, что не такая, как прочие девы Дриэрры! Ни одной не нравится признавать себя неумехой в домашних делах. Даже если хозяйством занимается прислуга. Интересно, что Аня будет делать?
Не услышав от него, что все нормально, она вздохнула и, увидев лежащие на столе кожаные перчатки, скорчила гримасу. Взяла их двумя пальцами и в сердцах бросила в корзину:
— Фу, гадость! Даже вспоминать не хочу! — И виновато взглянула на хозяина замка. — А ты сильно голодный?
— Ну так… — ответил Иррандо и от души насладился Аниным выражением лица. Затем встал. — Рекомендую на завтрак отведать моргуаву, сытно и вкусно. А мне надо отлучиться.
Уже на выходе Аня его окликнула:
— Дракон, а ты надолго?
— Нет. Не беспокойся, рыцарь не придет в мое отсутствие, — позволил он себе подобие улыбки. — Кстати, спасибо за уборку. Тут стало лучше!
Аня улыбнулась с облегчением и что-то сказала, но Иррандо не расслышал. Он расправил крылья и взмыл в воздух. Солнце светило, ветер приятно обвевал тело. Рано он раскис. Просто его застали врасплох. Но теперь план вырисовывался в голове. Драконья пасть растянулась в довольной ухмылке: еще посмотрим, кто кого.

ГЛАВА 9

Я попробовала на вкус подгоревший голубой горох и тут же выплюнула: фу, гадость!
Не передать, как расстроилась. Хотела, как лучше, а получился конь в пальто! Дракон голодный здесь. Дома — папа… Никакой жизненной справедливости в обоих мирах.
«До обеда еще нужно дожить, а завтрак, если не съешь, тоже врагу достанется», — говорил папа и съедал все подчистую. Хвалил, между прочим. Я привыкла быть главной на кухне за столько лет нашей с папой сиротливой жизни. Чего не знаешь, как готовить, — ютуб в помощь. Кстати, не ворчит, как бабушка Люба: «Блины такими толстыми не бывают. В оливье картошку не на четыре части режут…» Но тут не было привычной плиты, любимой сковородки и нормальных продуктов. А главное, не было папы, с которым можно было сесть напротив друг друга за узким кухонным столом, почти лоб в лоб; перекинуться парой слов о погоде и вполуха выслушать бурчание на тему новостей по телику.
При мыслях о папе меня совсем накрыло. Он, наверное, с ума сходит. Объявил уже план-перехват по всему городу, угрозу террористической атаки и конец света. Чтобы не расплакаться, я поймала в ладонь синего слоника. Пощекотала ему кончиком пальца головку. Мини-Дамбо зажмурился от удовольствия, попискивая и, кажется, улыбаясь. Хоть кому-то хорошо!
Громадные цветы в каменных горшках на террасе встретили меня фиолетовыми переливами.
Странно, вчера вроде радужные были, светлые и сияющие. А сегодня все против меня — терпеть не могу такой чернильный цвет. Тетрадки школьные напоминает…
Я побродила по саду, пытаясь распознать хоть какие-нибудь растения. Но, кроме зеленой травы, ничего среднероссийского не обнаружила и поняла: хочу домой! В мою нормальную пасмурную Москву, с метро и пробками.
От полного погружения в депрессию меня спас дракон. Он налетел неизвестно откуда и приземлился прям посреди заросшей непонятно чем цветастой лужайки. Поставил передо мной плетеную корзину, явно оторванную от воздушного шара, и бухнул весело:
— Не скучала?
— Скучала. До ужаса, — честно призналась я. — А что там?
— Завтрак, — довольно оскалился дракон. — Не знал, что ты любишь, взял в соседней таверне все.
— Все? — Я была заинтригована. Так в фильме «Красотка» миллионер говорил главной героине. Правда, меня разочаровало, что под «всем» подразумевался только омлет и фиговина какая-то, а не фазан с перепелами и черная икра ложкой.
Я заглянула в корзину с кучей цветных свертков, фруктами в кулях, парой расписных кувшинов и массой снеди. Дракон явно был щедрее американского магната.
Я пробормотала:
— Я тоже не знаю, что я тут у вас люблю.
— Вот и узнаешь, — подмигнул дракон. — Что не понравится, выплевывай. А понравится, не стесняйся. Хоть и не королевский стол, но все свежее. Там сверху скатерть, разложи. Поедим на солнышке, по-простому.
А что, пикник с драконом — кто таким похвастается? Настроение сразу подпрыгнуло. Я постелила плотную, похожую на восточный ковер, скатерть и принялась с любопытством нырять в корзину. В голову пришла почему-то «продовольственная корзина», которую на днях ругал папа. Вот если б она была такой, как эта, наверняка наступил бы мир во всем мире. И ожирение.
В вощеной бумаге оказалась колбаса. Обычная нормальная копченая колбаса! Ура! А вот головка желтого сыра. И белого, аппетитно пахнущего деревенским молоком. А еще сырный куб, размером с кухонный телевизор с оранжевыми прожилками и орехами внутри. В красной коробке — два пирога.
— С домашними кунделями, между прочим, — снова подмигнул дракон, подминая туловищем мягкий ковер цветов. Он вальяжно полулег, закрыв живот хвостом, и отправил в пасть колечко колбасы целиком.
— Даже боюсь спросить, что такое кундели, — замерла я над обычным на вид пышным изделием из теста.
— А ты не спрашивай, пробуй. Я тебе плохого не предложу.
Я зажмурилась и откусила. Точь-в-точь утка с яблоками и клюквой в тесте.
— Вкушно, — с набитым ртом произнесла я.
— То-то. — Дракон откусил половину другого пирога. Жевнул и отправил в пасть вторую часть.
«Хорошо, что есть таверна рядом, — подумала я. — Такого мне не прокормить. Это не папа, а целый взвод». И продолжила активно жевать, радуясь, что в чужом мире мне довелось наткнуться на дракона, с которым можно вести себя запросто и не строить ни даму из высшего общества, ни посланницу иных миров. Он вроде тоже обвыкся и обижаться прекратил. Даже ругаться не стал, что я котел спалила. Покончив с куском пирога, я облизнула губы и сказала:
— Хорошо, что это ты.
Дракон перестал работать челюстями и воззрился на меня:
— Что? Я?
— Что ты пролетал под моим окном вчера. И не сбросил меня, а привез в свой дом. Не знаю, что бы я без тебя делала. Правда.
Коричневые радужки с вытянутыми ромбовидными зрачками уставились на меня. Внимательно так. Непонятно… Что-то внутри меня дрогнуло. Теплое такое. И как я вчера могла принять его за животное? Устыдившись, я отвела взгляд. Чтобы сбить чувство неловкости, полезла снова в корзину. Перегнулась, надавив на край животом, извлекла наружу стеклянную банку с…
— Ой, это что?
— Перукканские слизни, — наконец подал голос дракон. — Их специально на почтовых пернах сюда доставляют. С кислым соком лима просто объедение. Открывай.
— Нет уж, спасибо. — Я задвинула банку с кишащей противностью за противоположный угол корзины, чтобы мне не было видно.
В корзине еще было много чего, но я наелась.
— Потом будешь жалеть, верно говорю.
— Нет-нет, ешь сам. Жертвую, — улыбнулась я.
Дракон открыл банку, и я быстро отвернулась.
Солнышко начало припекать, было сытно и хорошо. Даже странно. Я стянула сапоги, в которых уже стало невыносимо, закатала по колено джинсы и пошевелила босыми ступнями. Взглянула на дракона и удивилась. Он уставился на мои ноги совсем не как рептилия, а как Ванька Толстопалов, когда мы всем классом на Москве-реке отдыхали. Правда, у Ваньки были всего лишь веснушки, а не рог на носу… Я на всякий случай поджала ноги под себя, вдруг дракон просто не наелся, и сказала:
— Жара.
— Ага, — глухо отозвался он. И тут же словно опомнился: — Сейчас в кущах Ильдери хорошо. Особенно если искупаться в подземном озере.
— Это далеко?
Дракон бодро вскочил и сказал:
— Какая разница? Полетели!
Я улыбнулась благодарно.
— Только остатки нашего пира в подвал отнесем, ладно?
Он кивнул и подхватил корзину.
А пожалуй, неплохо иметь в друзьях собственного дракона. И хорошо, что он не рыцарь и не тот самый Ванька. Уж точно приставать не будет!

ГЛАВА 10

Иррандо летел, чувствуя, как Аня прижимается к его шее. И это отчего-то его волновало.
«Конечно, — сам себе объяснял дракон, — от этой девицы зависит мое будущее. Как тут не волноваться». Внизу показались красные черепичные крыши ближайшего городка.
— Пролетаем над Госпеном! — крикнул он.
Специально спустился пониже, чуть не задевая крылом возвышающуюся над городком храмовую колокольню. Жители на площади почтительно склонились и стянули шапки.
— Кому они кланяются? — спросила Аня.
— Нам, — ответил дракон и вновь сделал маневр, чтобы заставить Аню влипнуть всем телом ему в спину. Глупость, конечно, мальчишеская, но мысль о бело-розовых ножках земной девы будоражила кровь.
— Боятся, глупые! Они ж не знают, что ты добрый, — в самое ухо проорала Аня, так что дракон оглох на него. Но клыкастая пасть расплылась в улыбке. «Добрый, ага. Я — коварен. Я всех перехитрю», — говорил себе дракон и продолжал глупо улыбаться, сам того не замечая.
— Ва-а-ау, у вас тут джунгли? Красотища! Ну просто Мадагаскар! — радостно перекрикивала ветер Аня и почему-то сейчас этим не раздражала.
— Корредские леса, — пояснял Иррандо, — в них самые редкие виды дичи можно встретить. Даже хриутты, хищные мясные цветы, тут есть. Деликатес для храбрых. Главное, им в период брачного цветения на пестик не попасться.
— Ого! А у меня кактус на кухне хищный растет, — весело сообщила Аня. — Мух лопает, зараза, а комаров — нет. Цветок красивый, как у фуксии почти, но воняет не выброшенным с неделю ведром. Как расцветет, стою и думаю, то ли нос зажать, то ли любоваться. Ой, глянь, там голубые бабочки размером с орла! Целый рой. Красотень какая! Они тоже хищные?
— Угу, — отозвался дракон. И распугал кружащих над верхушками пальм бабочек, полетев прямо на них. — Но на вкус дрянь. — Помолчал немного и добавил: — Охота тут великолепная.
— А я никогда не охотилась. Если пейнтбол не считать.
— Опасный зверь?
Аня захихикала, отплевываясь от ветра:
— Вообще не зверь. Это, считай, войнушка не по-настоящему. Бегают несколько чуваков и краской друг в друга пуляются.
— Сумасшедшие, что ли? — удивился Иррандо. — У вас нет нормальных лесов и дичи?
— Да есть. Кто-то даже охотится. Папу как-то коллеги с работы позвали, он голову кабана привез. Потом не знали, куда ее впихнуть. На стене — ночью пугает. Да и тупо смотрится в наших сорока двух квадратных метрах. В кладовку ткнули, и я забыла, что она там. Полезла за шваброй, а голова на меня как грохнулась со шкафа. Визгу было! Соседи прибежали сразу, просили звук прикрутить. Фильм ужасов, ага. Потом зомби-кабана дедушке сплавили. Так что лучше пейнтбол: нервишки пощекотать можно, но без вреда для экологии. А зайцы и кабаны пусть себе спокойно бегают. С головами.
Дракон молчал, пораженный: как это не охотиться?!
Вообще Аня употребляла столько новых слов, что впору было составлять словарь.
Впереди показались висящие острова, теряющиеся в облаках. Ага, вот уже и кущи Ильдери!

Волосы лезли в глаза, но я боялась отпустить руки от мощной драконовой шеи. Ощущения были, как на американских горках, если б они сами при этом мчались куда-то со скоростью приличного вертолета. Дракон то и дело становился на крыло, опускался, взмывал повыше, огибал скалы и висящие в воздухе острова.
— Почти прилетели. Это и есть Ильдери, — с гордостью сказал дракон, мотнув головой на зеленые горы в облаках.
Я рассматривала все, широко раскрыв глаза, потому что это было похлеще «Аватара». В центре множества висящих над горами островов парил один, пышно зеленый, снизу похожий на высеченную из синеватой породы воронку. Оттуда в расположенное на земле озеро бил водопад, искрясь на солнце. Лазурная вода в нем закручивалась узорчатыми потоками и неслась к пяти точкам по краям водоема. Оттуда она взмывала вверх мощными фонтанами, туго скручиваясь спиралью, и попадала обратно на самый верх острова, в маленькие озерца. Все это было похоже на гигантский лотос из воды, пронизанный искрами и радужным светом.
— Здесь мы и будем купаться, — сказал дракон.
У меня пропал дар речи.
Мы подлетели к верхушке Ильдери. Я увидела сверху это чудо: из пяти небольших озер, расположенных на возвышенностях по краям острова, но пробитым в скале ложбинам, отполированным потоками, вода неслась вниз — к центру. И падала в естественный колодец, на дне которого закручивалась воронкой и исчезала в свете. По стенкам колодца вниз тянулись тонкими золотыми и зелеными прядями лианы.
Дракон расставил крылья и плавно спустился внутрь, завис над водой и отлетел к краю пирамидальной пещеры. Лианы скользнули по моей голове, и мы оказались на узком каменном выступе над водой. Дракон опустил крыло, и я съехала на поверхность.
— Аня, что-то случилось? Отчего ты молчишь так долго? — с беспокойством воззрился на меня дракон.
Все еще ошеломленная увиденным, я обвела вокруг себя руками.
— Этого просто не может быть. Согласно законам физики, вот это, — я ткнула на воронку в дне озера, — невозможно.
— Я не знаю, что это за наука такая, но ты говорила, что по физике тебе поставили оценку из жалости, — заметил дракон. — Так что, возможно, ты просто не очень усердно училась.
«Надо же! Запомнил», — удивилась я.
— Мудрые старцы говорят, что Ильдери символизирует все семь миров, существующие во Вселенной.
— Но озер только пять, — пробормотала я.
— А это? — мотнул головой на простирающееся за лианами бирюзовое чудо. — Плюс то, что внизу, на земле. Вроде все сами по себе. И все связаны. Друг без друга иссякнут, а нижнее переполнится.
— Интересно, какой тогда из них твой, а какой мой? — спросила я с замирающим сердцем. И тут же вспомнила синюю воронку, через которую меня затащило в этот мир. Низ острова тоже был синим. Возможно, тут есть ключ, разгадка — как попасть домой?
— Никому не известно. Только Вселенскому Оку. Оно сияет над всеми мирами, как солнце.
— Не припомню, чтобы у нас оно было, — сказала я. — Про Бога говорят. Про Око — нет.
Дракон задумчиво посмотрел ввысь, мигом теряя свою горделивость, и произнес:
— Если бы его не было, могло бы оно вмешаться в твою жизнь?
Я пожала плечами, чтобы не признавать вслух его правоту. И снова показала на озеро:
— Но купаться же тут нельзя, нас затянет водоворотом, и мы утонем.
— О нет! — радостно воскликнул дракон. — Если плавать вдоль берега, не затянет. Но так неинтересно! Нужно набрать воздуха и войти в один из потоков. А потом… потом будет приключение! Боишься?
— Вот уж нет, — сказала я и, показав ему язык, сбросила с себя джинсы и стянула майку.
— Ты… что… делаешь? — пробормотал дракон, уставившись на мое тело.
«Странный, — подумала я, — мое спортивное белье от купальника не отличить, никаких кружавчиков и бантичков».
— Купаться собираюсь, — ответила я и носочком попробовала воду. Освежающая.
— Вот… так? — сглотнул он.
— Ну не в одежде же! — хмыкнула я и прыгнула в воду с криком: — Если утону, буду на твоей совести.
Судя по тонне брызг, дракон бросился в озеро вслед за мной. И что тут началось! Любой аквапарк отдыхает. Главное было успевать набирать в грудь воздуха, а потом нестись, кувыркаясь, вниз, подлетать вверх, хохоча от щекочущих струй фонтанов, и плюхаться, как лягушка из клюва аиста, в верхние озера — уж в какое принесло. Дракон неотступно следовал за мной, подталкивал вперед из потока, если меня закручивало слишком сильно. В прямом смысле слова, нес головой ответственность, чтобы я не захлебнулась. И от его присутствия рядом даже головокружительные водные горки были не страшны.
Когда нас в очередной раз вернуло в подземное озеро в центре острова, дракон обхватил меня хвостом, как игрушку, и утянул к берегу — в относительно спокойную заводь. Отпустил меня. Я вынырнула из воды и увидела снова тот странный взгляд. Очень… мужской… Гипнотический… Голова закружилась от внимания в ромбовидных зрачках дракона. Будто бы случайно провел по бедру гибкий хвост, и у меня мгновенно потяжелело внизу живота.
«Стоп, это же ящер! Не человек! Ни капли не человек!» — рассердилась я на себя. И пулей выскочила на камни.
— Все! Накупались. Хватит, — сказала я как можно строже, боясь оглянуться и снова увидеть тот взгляд. Казалось, он прожигает мне кожу на спине.
— Как скажешь, — глухо ответил дракон.
Я быстро пошла по тонкой выступающей кромке вдоль стен пещеры к своей одежде. Натянула ее на мокрое тело, все так же не решаясь обернуться.
— Что-то не так? — послышался голос дракона из воды рядом.
Я глубоко вдохнула, как перед прыжком в воду, и все-таки обернулась.
— Все не так, — сказала я поспешно, стараясь смотреть на бирюзовую гладь, а не на дракона. — Здесь фантастически, чудесно. Как в сказке. Спасибо, что ты все мне это показал. Но это не мой мир. Не моя жизнь! И… — Я не знала, как сказать, чтобы его не обидеть. — И ты замечательный, правда, очень классный! Но мы с тобой совсем разные существа, понимаешь? Несовместимые. По природе…
Ответом мне было молчание. Пристальный взгляд. Затем всплеск. И дракон унесся с потоком в воронку. Без меня…

Иррандо выпал в нижнее озеро и не стал поддаваться потоку, легко разрезал его грудью и против течения выплыл к спокойным водам. Потом взмыл к холму справа, обильно стряхивая с себя брызги. Отлетел подальше, сел на пригорок, поросший травой, и уставился в пространство. С туловища под солнечным светом начал подниматься пар. Из разгоряченных ноздрей — тоже.
Глупая девчонка! Строит из себя… А сама-то от горшка три вершка и голос писклявый. Ни манер, ни воспитания! И такая нежная кожа…
Дракон перевел дух и насупился еще сильнее. Да любая дева королевства примет за великую честь провести одну ночь с драконом королевской крови, не то что замужество! Как только мамаши не пытались до того рокового дня пристроить к нему невест. Проходу не давали, приглашения присылали: на балы, именины, увеселения, а эта?! Дочь охотника на воров, простолюдинка, у которой даже платья нет… Кстати, надо ее приодеть. А то встретишь знакомых, стыда не оберешься. Как объяснить приличным дриэррцам, почему он позволяет полуголой деве в мужских штанах седлать его, как перукканского козла?
Иррандо кашлянул, потому как при мысли о прикосновении к его туловищу розовых пяточек и тонких щиколоток внутри опять все разволновалось. Надо было взять себя в руки и возвращаться к ней, сама же из пещеры не выберется…
Вдруг Иррандо пришла в голову мысль, что иномирянка совсем не знает о том, что присутствие рядом дракона и его внимание — честь для нее. Тем более дракона такого родовитого, как он! Непременно следует сделать так, чтобы узнала. И не от него. Она просто еще ошеломлена переходом из другого мира и не поняла своего счастья! Что ж, он поторопился, виноват. Более форсировать события не станет. Даст ей время понять и оценить, как ей невероятно повезло. Недельки полторы хватит.
От этой мысли дракон просветлел и встал с травы, чтобы лететь за Аней.
Но тут с диким воплем она сама вылетела из воронки острова и, смешно размахивая руками и ногами, понеслась с водопадом вниз. Всплеск, бульк. Анина голова не показалась над волной, только мелькнула в водовороте розовая пятка и синяя штанина.
Дьявол! Иррандо бросился к озеру и в несколько секунд выхватил Аню из жадной пасти водоворота. Усадил на пригорок, где только что сидел сам. Она, трясясь, как суслик, откашливалась и отплевывалась. Дракон нависал над ней и не знал, что предпринять. Едва Аня перестала плеваться, он строго спросил:
— Зачем ты это сделала?
— Тебя… долго не было…
— И что?
— Я решила, что или ты обиделся и бросил меня, или… — Аню снова вывернуло водой. Она обессиленно откинулась на траву. Потом села, бледная и жалкая. Вытерла посиневшие губы.
— Или? — нетерпеливо спросил Иррандо.
— Или с тобой что-то случилось… Я решила… идти… спасать…
— Меня? — поразился дракон, чувствуя, как в груди что-то дрогнуло.
— Тебя… — выдохнула она и обхватила голые плечи руками. — Холодно.
Не задумываясь, дракон обвил ее хвостом и закрыл от ветра крыльями, повышая температуру тела, как перед метанием огня.
— Никогда, поняла, никогда не спасай меня, — строго проговорил он. — Обещай.
Аня дрожала все меньше — в созданном драконом укрытии воздух нагревался.
— Не пообещаю, — упрямо сказала она. — Ты меня спасаешь, а я тебя — нет. Так не честно!
— Глупая, — вздохнул Иррандо, забывая про обиды и коварный план.
Наконец Аня перестала трястись.
— Ты как печка, — улыбнулась она. — Дома с тобой можно было бы не платить за отопление, так бы круто счета снизились.

ГЛАВА 11

Мы летели обратно, и над Корредскими лесами я спросила:
— Может, на мясные цветы поохотимся? Есть хочется, хоть бабочек жуй.
— В следующий раз. Таких босых охотников они сами сожрут, — по-доброму проворчал дракон и сообщил: — Летим в Госпен.
Ну, в Госпен так в Госпен, главное, чтобы съесть что-нибудь поскорее.
— А другие города тут есть? — поинтересовалась я.
— Конечно.
— А мы полетим?
— Уж точно не в таком виде.
Я пожала плечами: ну, если дракону надо прифуфыриться, то пожалуйста. У меня джинсы фирменные и футболка от Бенеттон, сносу ей нет. Ну разве что я босиком…
Солнце уже повернуло к вечеру, когда дракон грузно приземлился на площади Госпена. Все разом поклонились. Все человек пятьдесят, что толклись на базаре или шли мимо. И шляпы сняли. Обалдеть.
— Приветствую честный народ Госпена! — важно сказал дракон.
— Приветствуем, милорд! — дружно грянули горожане, одетые, как ролевики, играющие в Средневековье.
— Пока распоряжений нет. Благих вам дел, — сказал им дракон.
И все вернулись к своим занятиям.
Я спрыгнула на мостовую и с любопытством глянула на дракона:
— Ого! Так ты милорд?
— Да, — нехотя отозвался он.
— Ни фига себе!
— Опять этот твой разбойничий язык, — проворчал он.
— Тогда у тебя и фамилия есть, — сообразила я. — Как тебя называют, а? А то я все дракон да дракон… Даже неприлично как-то.
— Неприлично говорить, как разбойница. Остальное меня устраивает. Пойдем в лавку портного.
Но я не унималась, топая за ним:
— Нет, ну правда, может, твоя фамилия Коро?
Дракон странно на меня посмотрел и протянул:
— Зачем тебе имя моей семьи, дева?
— Ага! — аж подпрыгнула я. — Опять дева! Ну ты чего? Дракон — дева, дева — дракон. Хорошо, что не «эй, чувак». Нет, ну ты видишь, как это глупо? Вот я тебе все рассказала, что я Анна Валерьевна Исаева, дочь полковника полиции, девятнадцати лет. А про тебя я ничего не знаю. Только то, что ты «молод и опытен». Так не честно! Вроде не чужие люди… — и осеклась при виде выражения морды дракона. — Друзья, — исправилась я. — А про своих друзей я хочу знать все!
— Опасно быть твоим другом, — сказал дракон и зашагал к разукрашенной двери местного магазина.
«Тоже мне Штирлиц, все равно узнаю», — подумала я и побежала вприпрыжку по раскаленным за день булыжникам к магазину.
Портной, румяными щечками и сдобной пухлостью больше похожий на булочника, низко поклонился и растекся улыбками:
— Ваша милость, какая великая честь для меня и моего скромного заведения! Невероятно счастлив приветствовать вас и… — он метнул на меня изумленный взгляд, — и вашу юную спутницу.
— Приветствую тебя, мистер Пуррипуй, — с королевским видом сказал дракон. — Всех благ твоему дому. Видишь эту юную леди? Ее надо приодеть соответствующе. Надеюсь, прочее объяснять не нужно?
Мистер Пуррипуй закивал и пробормотал всякие любезности, в том числе, как я сказочно прекрасна, очаровательна, восхитительна и вообще просто фея. Я даже покраснела и пробормотала:
— Я думала, мы пообедаем сначала…
— И накормить, — распорядился дракон. — Так, чтобы леди была всем довольна.
Мистер Пуррипуй снова расплылся в лести и уверениях, что все будет сделано.
— А ты? — спросила я у дракона.
— У меня дела. Не торопись, выбери все, что нравится, потом прогуляйся по Госпену. Милый городок. Только на окраину одна не выходи.
— Ой, у меня же нет ваших денег, — спохватилась я. — Как я расплачусь?
— Это не твоя забота.
— Но разве так честно?
— Честно. Мы же друзья? — хитро глянул на меня дракон. — Развлекайся.
Он развернулся и улетел, не позволив мне больше протестовать. Мистер Пуррипуй с елейной улыбкой распахнул передо мной двери. Навстречу выскочили девушки-помощницы в одинаковых синих платьях, кружевных чепцах и передниках. А я замерла в нерешительности. Папа всегда говорит: «Не бери ничего у посторонних, отплачивать придется в два раза дороже».
— Мне бы только обувь по сезону, — пробормотала я, переступая босыми ногами по мягкому ковру. И добавила: — С одеждой у меня все в порядке.
Чем вызвала почти ужас на лицах остальных присутствующих.
Мистер Пуррипуй нашелся первым:
— Но, уважаемая леди, если мы не выполним распоряжение дракона, он может разгневаться и сжечь нашу лавку.
— Он такой тиран? — удивилась я.
— Милорд — прекрасный господин, лучше не бывает, — поспешил исправиться мистер Пуррипуй, — но не допускает, чтобы кто-то не выполнял его приказов.
— Ого! — ответила я и, для храбрости сунув руки в карманы джинсов, ступила в приятную прохладу лавки. — У вас тут что, кондиционер? Для охлаждения?
— Не смею знать, что есть кодисьонэ-эр, но стены у нас толстые.

Шопиться я обычно хожу по сетевым магазинам. Народу много, никто на тебя внимания не обращает. Особенно если ты прямиком направляешься в отдел распродаж. А в эти брендовые бутики зайдешь, продавцы смотрят на тебя глазами высокомерного крокодила и спрашивают: «Вам помочь?» так, словно помощь заключается только в дружественном пинке под зад из их салона высокой моды. Брр…
Тут же все оказалось наоборот: из покупателей я была одна, а работники лавки не знали, как мне угодить: усадили меня в почти королевское кресло, подали прохладного лимонаду в красивом кувшине с кубком на подносе. Краснощекий мальчишка, видимо, сын хозяина, измерил мою пятку и куда-то умчался. Другой принялся обмахивать меня опахалом. Девушки подскочили кто с тканями, кто с кружевами.
Мистер Пуррипуй осведомился:
— Чем угодно леди отобедать?
Я пожала плечами.
— Я не особо знакома с вашей кухней. Пироги у вас вроде ничего. С пунделями.
— С кунделями?
— Да. В общем, я не прихотлива. Что-нибудь вкусное и сытное. Только без слизней, пожалуйста.
— Будет сделано. — Мистер Пуррипуй щелкнул пальцами. — Маррита, ты слышала высокочтимую леди, беги в таверну к мистеру Оррану.
Девушка моего возраста присела в книксене и бегом покинула лавку. Мне даже стало неудобно. Я б и сама сбегала, не хромая вроде… Но возражения мистер Пуррипуй принимать не стал, лишь мягко напомнил:
— Мы только выполняем распоряжения господина.
А потом ласково осведомился, что из одежды у меня есть, и, узнав, что все свое я ношу с собой, загорелся глазами и захлопал в ладоши. И понеслось, как говорит мой папа…
У меня аж голова закружилась, так все было классно. Особенно когда после всех моих «люблю спортивное», «предпочитаю ходить в брюках» я сдалась их любезнейшим, но очень настойчивым стремлениям сделать из меня принцессу. Только на их попытки всунуть меня в подобие корсета я ответила категорическим отказом — вот уж ни за что!
И репетузы с кружавчиками — это было, конечно, нечто. Но я уже махнула рукой, дракон портного запугал, вот сам пусть и платит, может, сам и наденет.
Хотя, что ни говори, ткани для платьев и белья были чудесные: мягкие, легкие, льющиеся. Просто какая-то нежность, затканная в материалы. Цвета, узоры — какие угодно: и яркие, и пастельные, но больше тоже нежные.
— Спутница их милости дракона должна быть во всем самом лучшем, — говорил мистер Пуррипуй.
— Это такая честь, — розовели по очереди девушки-помощницы.
— Его семейству принадлежит весь город и вся территория Эррадеи, — добавил портной.
— Мм… да-да, их же фамилия… — пощелкала я пальцами, будто из головы вылетело, — ну как же… напомните. И имя такое Коро… Ну?
Но лавочники только благоговейно улыбались и молчали. Сговорились, что ли? Или дракон незаметно шепнул? Ладно-ладно, городок большой, все равно выведаю.
Наконец свертки с мягкими замшевыми и атласными туфлями, открытыми сандалиями, расшитыми бусинами и золотом, с тончайшим бельем, блузами, платьями, плащами, перчатками и даже с одним костюмчиком для юноши (шоколадного цвета бархатный камзол и узкие брючки), который я насилу выманила у мистера Пуррипуя, были погружены в повозку, запряженную двумя белыми козлами. Милаха Тюрринк, сын портного, сел на облучок и повез это в замок милорда. А я, помня предложение дожидаться дракона в Госпене, пошла прогуляться.
Опять-таки по мягкому настоянию мистера Пуррипуя, от которого просто никак невозможно было отделаться, я осталась в легком шелковом платье, слава богу, без шлейфа и кружевных извращений. Признаюсь, в зеркале я себе в нем очень понравилась: персиково-белое, нежаркое, приталенное, с рукавчиками, разлетающимися прозрачной тканью, как крылышки. И с не слишком уж путающейся в ногах юбкой. В нем даже было приятнее, чем в джинсах. Нашлись для меня в лавке и красивые гребни, которыми я убрала по бокам волосы, чтобы не лезли в глаза. А на ноги надела некое подобие балеток под цвет платья, с переплетающимися атласными лентами по голени. В общем, принцесса. Даже цветок с куста сорвала, чтоб не с пустыми руками бродить.
На Госпен уже опустились сумерки, но под красивыми коваными фонарями было светло, и на площади по-прежнему бойко шла торговля. Я смотрела на людей вокруг, дома, лавочки. Все это было похоже на оживший вокруг меня фильм типа «Трех мушкетеров» или на средневековую инсталляцию. Разве что с вездесущими разноцветными слониками в воздухе.
«Интересно, как дракон меня тут найдет?» — думала я, проходя мимо лавки оружейника. Какой-то высокий черноволосый рыцарь разговаривал с хозяином, рассматривая блестящий под фонарем клинок. Мальчишка лет пяти пробежал мимо, не глядя, ткнулся лбом в рыцаря и упал, испуганный. Рыцарь наклонился над ним и не заорал: «Куда прешь?», а похлопал ладонью по макушке и сказал ласково:
— Эй, не ушибся, малыш? Давай руку.
«Как трогательно! И в этом мире бывают же нормальные люди! Хоть и рыцари!» — подумала я.
Вдруг рыцарь обернулся, и я обомлела — это был он, ненавистный Иррандо Бельмонте Лонтриэр!
Я мысленно перешла на низкий старт, сожалея, что нет с собой баллончика. Рыцарь отпустил карапуза, выпрямился и увидел меня! Все во мне сжалось от напряжения. Что он будет делать, когда вокруг столько людей?
Но Иррандо Бельмонте Лонтриэр только изумленно изогнул бровь, поклонился мне, здороваясь, и отвернулся к оружейнику, чтобы продолжить разговор.
Как это?!
Я сглотнула, пораженная. Наверное, не разглядел впотьмах. Вчера я ему прилично зрение подпортила? Или у него куриная слепота, как у дяди Тоси, дедушкиного соседа по даче?
Какая разница! Пока рыцарь не опомнился, надо теряться. Вот бы сейчас мой драконище ка-а-ак приземлился посреди площади, ка-а-ак задал бы ему жару! Но дракона, как всегда, в самый нужный момент рядом не оказалось. И где его носит, ящера моего?
Таким образом рассуждая и неотступно следя за рыцарем, я наткнулась спиной на пузатого торговца, сбила локтем девушку в драном чепце, выбила сверток из рук парнишки-посыльного и, наконец, юркнула в тень какой-то лавки. А Иррандо Бельмонте Лонтриэр так и не обернулся, словно меня и не было. Хм…
К нему подошел седой подтянутый мужчина со стриженой бородой, тоже в кольчуге. Лорд Лонтриэр, кажется, купил тот клинок, бросил оружейному мастеру пузатый кошель и показал меч собеседнику. Тот одобрительно закивал. Они медленно и важно направились вдоль рядов, поглядывая на прилавки. Девицы и даже женщины постарше провожали Иррандо Бельмонте Лонтриэра такими взглядами, с какими бы у нас на Тверской таращились на Брэда Питта. Я сжала кулаки и насупилась.
Простой люд расступался перед двумя господами и кланялся, подметая шляпами солому с брусчатки. Вот уж перед кем я ни за что голову не склоню! Никогда!
Отчего природа нормальных делает драконами, а гадов — красавцами, а?! Вон и кудри черные даже локонами вьются, словно к парикмахеру сходил. И плечи широченные, как у пловца. И ноги даже не кривые… Брови как специально нарисованные. А нос… Зачем мужчине настолько идеальный нос, словно выточенный? Как же я его ненавижу!
На одно мгновение мой неслучившийся жених бросил взгляд туда, где пару минут назад стояла я, и совершенно равнодушно продолжил беседу.
Ага, значит, я снова для него пустое место?!
— Ну и ладно, ну и хорошо, — насупившись, пробормотала я и шагнула назад.
За спиной неожиданно оказалась дверь. Она подалась, и я с грохотом провалилась в густую темень. Дверь тотчас захлопнулась, оставив меня в узком помещении, где на стенах что-то выделялось пугающими силуэтами. Воздух был пропитан запахом воска и благовоний. Я подскочила, обернулась. Желтый свет из дверного проема мерцал и приближался. Кто-то шаркнул туфлями, и из-за угла показалась сгорбленная старуха со свечой в руке.
— Ну заходи, дева, раз пришла, — прошамкала она и повернулась ко мне спиной.
Уж слишком она была похожа на ведьму из советских сказок, разве что не в лохмотьях, а в приличном голубом балахоне с изображением дракона на спине. С длинных ушей свисали серьги в виде когтистых орлов, а на поясе, плетенном, как цепь, висели настолько странные фигурки, что я пробормотала:
— Я не к вам. Случайно вышло, извините.
— Просто так никто не ступает ко мне за порог, — послышалось уже из комнаты. — Особенно с таким шумом.
Борясь с замешательством, я вспомнила, как говорил папа, завидев в газете объявление типа «Приворот, отворот, качественно»: «Будь моя воля, всех бы экстрасенсов скопом посадил по сто пятьдесят девятой за мошенничество». Я скривилась и направилась к двери. Жаль, в этом мире Уголовный кодекс не действует.
— Отец твой далеко, а ты здесь… — добавила старуха. — И спросить не у кого. А вопросы у тебя есть.
Я застыла, не поверив своим ушам.
— И на улицу тебе лучше не выходить. По крайней мере, сейчас.
У меня волоски на руках встали дыбом, но из чувства противоречия я осторожно приоткрыла входную дверь. Всего в паре метров от меня стоял Иррандо Бельмонте Лонтриэр и, улыбаясь, что-то говорил какой-то симпатичной особе с корзиной. Ого, он улыбаться умеет?! Гад!
Я в сердцах захлопнула дверь и тихо-тихо, на цыпочках прокралась внутрь. Еще секунду постояла, не решаясь пройти в комнату, где повсюду горели оплывшие свечи, беспорядочно валялись вещи, бусы в виде черепов, а посреди стола в центре помещения, прямо перед старухой, лежал на вычурной подставке стеклянный шар. Готичненько.
— Здравствуйте, — на всякий случай сказала я и села на указанный мне табурет с изогнутыми рогами по краям.
Старуха выжидающе смотрела на меня. Из-за уха у нее внезапно вылез паучок и скрылся в седых космах. Ой.
— Ладно, у меня есть вопрос, — произнесла я не в меру пискляво, прокашлялась и сказала уже нормально: — Я не из этого мира. Как мне вернуться обратно?
Старуха пошевелила над шаром своими длинными пальцами, сама похожая на паучиху. Шар подлетел в воздух и засиял голубым — совсем как у мага Альказаэдра!
— Никак, — огорошила меня старуха. Еще поколдовала, уставилась на меня черными глазами и кивнула на серебряный браслет на моей руке: — С этой защитой ты даже Дриэрру покинуть не сможешь, не то что пределы Аллес.
— А снять ее можно?
— Снять ее может только тот, кто поставил.
Моя надежда рухнула в пятки.
Старуха шарила по мне взглядом и ждала еще вопросов. Но вдруг что-то ударило по оконцу снаружи. Колдунья встрепенулась, распахнула глазищи и зловеще заговорила, тыкая пальцем на шар:
— А если не выполнишь ты свою задачу и не увидишь выхода, что под носом у тебя находится, навлечешь на себя проклятие! Стрррашное пррроклятие!!!
Я икнула и встала.
— Пожалуй, я пойду…
— Постой, дева, я еще не закончила рррритуал!!! — каркнула старуха. Глаза ее, кажется, собирались вылезти из орбит. Из уголка рта потекла слюна.
Недолго думая я подхватила юбки и припустила прочь.

ГЛАВА 12

Старуха загрохотала страшным хохотом и, судя по быстрому шарканью, погналась за мной. Я вылетела на улицу. Рыцаря нигде не было. Впрочем, мне было уже и не до него. В ушах стоял каркающий смех колдуньи, и я со всех ног побежала к лавке портного.
«Дракоша, милый! Ну где же ты? Забери меня отсюда», — тяжело дыша, думала я.
Ночь сгустилась, но народу вокруг по-прежнему было много. Я бежала, то и дело на кого-то натыкаясь. Вдруг где-то в голове папиным тоном пробурчал внутренний голос: «Кругом одни мошенники. Всех на принудительные работы…» Он меня отрезвил, и я замедлила шаг, начиная успокаиваться. Действительно, чего я испугалась? Безумие какое-то… Старуха просто шизанутая. И я скоро с ними со всеми тоже такой стану.
Фух, вон уже лавка мистера Пуррипуя…
Двое мужчин, идущие передо мной, резко шарахнулись влево. Прямо на пороге лавки я увидела ту самую раскорячившую ноги старуху с седыми космами. Да как она успела?!! Над ее раскрытой ладонью парил в голубом сиянии шар. «Ррритуал», — донесся до меня жуткий шепот. И колдунья взглянула на меня, как девочка из «Звонка».
— Мама! — вскрикнула я и бросилась в гущу народа, а затем через площадь и в противоположную сторону. Не разглядывая ни домов, ни людей. По узким улочкам, мощенным брусчаткой.
Когда я остановилась, дышать было нечем. Слишком уж кололо в боку, и во рту пересохло. Если б я в школе с такой скоростью стометровку сдавала, наш физрук от счастья бы свисток проглотил. Я огляделась — вокруг было темно, натуральные задворки вселенной. Только позади, на приличном расстоянии, одиноко светил фонарь, раскачиваясь на ветру. А впереди, через пару покосившихся домов, чернел лес. Шелестящий, непроглядный.
«Ну погоди, дракон, — подумала я, отирая со лба пот. — Бросил меня. И рыцаря не съел, только вид сделал. Тоже мне друг! Я тебе под нос целых три полимены подсуну! Только каску себе найду, чтоб не сдуло, когда расчихаешься! М-да… И куда мне теперь идти?»
Я завязала распущенные волосы в узел. Насупилась: позволила разодеть себя, как принцессу, а надо было в джинсах оставаться. В них я увереннее.
Из леса донесся вой неизвестной зверюги. Душа моя ушла в пятки. Чтобы вернуть ее на место, я выругалась громко, неприлично и забористо. Вроде чуть-чуть помогло. Я шагнула обратно, от леса к площади. Тут же споткнулась обо что-то в темени. Это была палка. Узловатая такая, увесистая. Пойдет. Подобрав ее, я стиснула зубы. Ритуалы еще какие-то! Колдуньи! Рыцари! Волки! Достали уже, сил моих нет! Вот кто первый попадется, того и огрею, а дальше по ситуации. «А нам все равно, — мысленно пропела я папину любимую „Песню про зайцев“, чтобы поднять боевой дух. — Устоим хоть раз, в самый жуткий час…»
Из подворотни за фонарем вышли внушительные фигуры. Послышался разухабистый мужской говор. Мое сердце дрогнуло. Повторяя припев, я продолжила свой путь обратно к площади. Все равно кроме мистера Пуррипуя я тут никого не знаю, и дракон будет искать меня там. Делать и правда было нечего. Влажные пальцы сжали покрепче дубину. Она была тяжелая и к платью моему очень не шла. Зато я шла уверенно, задрав подбородок и сделав зверское лицо, как по нашим Кузьминкам. Там тоже возвращаешься поздно вечером — направо ночной клуб, налево бордель. И ничего, не пристают…
— Эй, дева, иди к нам, — крикнул мне один из мордоворотов, едва я приблизилась.
Я пошла дальше, не обращая внимания.
— Не проходите мимо, сударыня!
Другой перегородил мне дорогу, осклабился противно. Третий протянул руку. Еще двое вышли из тени. Я похолодела, думая, как лучше замахнуться и на кого. Все храбрые слова выскочили из моей головы и поскакали горохом по мостовой… Только жалко затикало в висках: ну разве может все это произойти со мной?
Я подняла дубину, скорчив еще более угрожающую гримасу. Вдруг впереди, почти на выходе к площади, показался рыцарь. У меня нервно дернулся глаз.
— А ну пошли прочь, негодяи, от леди! — рявкнул Иррандо Бельмонте Лонтриэр и, словно ураган, бросился в гущу подвыпивших гуляк, попытавшихся хамски ему возразить.
Завязалась потасовка. Я только успевала моргать, глядя, как лорд раскидывает верзил, будто котят. Раздает пинки и встает с кувырком, уходя от нападения. Через пару минут мои обидчики валялись по разным углам улочки. Рыцарь убрал со лба мокрые пряди и взглянул на меня:
— Вы в порядке, сударыня? — и тут же удивленно добавил: — Как? Это вы, Аня? Что вы тут делаете?
— Ищу неприятности, — ляпнула я, не выпуская из рук дубину.
— Очевидно, успешно, — пробормотал он и как-то очень быстро добавил, покосившись на мое оружие: — Я провожу вас до людного места. Если вы не против. Затем мне придется вас покинуть.
— Угу…
Я зашагала вперед, смутившись, но не позволяя себе расслабиться. Лорд шел позади и чуть поодаль, издавая металлический лязг своим мечом о кольчугу. Чувство благодарности во мне боролось с ощущением опасности, а соблазн сказать дерзость нещадно пинало желание держаться от героя подальше. Оттого я молчала и прибавляла шаг.
Мы вышли из темного переулка на площадь, лорд что-то буркнул. Не успела я обернуться, а его уже и след простыл. Я растерялась и протерла глаза. Затем всмотрелась в пространство перед собой, внезапно почти безлюдное. Под фонарями последние торговцы закрывали лавки, а горожане расходились по домам. Кажется, ярмарочный день подошел к концу. Ни ведьмы, ни голубого свечения нигде не было. А главное — нигде не было моего дракона. Похоже, спать придется на коврике у Пуррипуя.
Я вздохнула и побрела, волоча дубину, к лавке портного. Надеюсь, сжалится. И вдруг сзади послышалось хлопанье крыльев и грузное приземление. Я обернулась.
— Ну как, Аня? Повеселилась хорошо? — спросил дракон, сияя наглой мордой.
— Угу. Просто зашибись…

«Финал немного смазан», — весело подумал Иррандо, подлетая к Ане.
Так и подмывало пошутить, что бегает она, как заяц, и пятками сверкает. Он никак не рассчитывал, что в считаные секунды иномирянка окажется аж у леса. Едва успел провернуть последнюю часть плана и скрыться во дворе плотника для превращения. Но успел же! А вообще удачно все прошло, как по нотам!
Еще разгоряченный и взбудораженный после постановочной драки, дракон приземлился. Улыбка сама лезла изнутри и растягивала уголки пасти.
Аня обернулась, насупленная.
«Ну какая же она трогательная в своем светлом платье с дубиной! Страшный зверь, муравьиный лев. Очень красивый зверек», — подумал дракон и спросил:
— Как повеселилась? — еле сдержался, чтобы не хмыкнуть при том.
— Зашибись просто, — буркнула она и еще суровее сдвинула брови.
— Полетели домой, поздно уже. — Иррандо согнул ланы в коленях и опустил перед Аней крыло. Она молча взобралась ему на спину, случайно проехав по плечу дубинкой. — Дрын-то выбрось. Зачем он тебе?
— Дорог. Как память, — проворчала она и устроила шершавую корягу где-то между лопаток.
«Ладно, отойдет», — решил дракон и взмыл в ночное небо.
Но Аня была смурной и когда они прилетели в замок. Лишь слегка удивилась порядку в комнатах, который он велел навести в ее отсутствие людям из крошечной деревеньки близ таверны. Не просветлела она и при виде груды покупок с нарядами, которые он велел поместить в гостевую рядом со своей спальней. От ужина и вовсе отказалась.
— Что случилось, Аня? — ходил за ней дракон.
— Все зашибись, — снова сказала она свое разбойничье и угрюмо отвернулась.
Весь радостный задор дракона схлынул.
— Чем ты хочешь, чтобы я зашибся, этой дубиной? — спросил Иррандо, заражаясь ее недовольством.
— Блин, ты даже этого не понимаешь! Зашибись! — повторила она и ушла на другой край комнаты. Забралась на тахту с ногами и с тоской посмотрела в окно.
Хм, кажется, он перегнул палку. Или колдунья сболтнула лишнего? Нет, наверное, напугала чересчур…
Дракон почесал нос и оставил Аню одну. Ничего, утром придет в себя, снова начнет болтать без умолку всякую ерунду и звенеть, как колокольчик.
Иррандо ушел в свою спальню, но долго ворочался и не мог заснуть, через пару часов подкрался потихоньку к ее комнате и услышал тихие всхлипывания. В груди сдавило. Он ждал другой реакции. Может, надо было ее спасти в образе дракона? Иррандо также тихо отошел за угол, усиленно борясь с желанием спрятать Аню под крыло и обернуть хвостом, как тогда, у озера. Чтобы согрелась и расслабилась. Гордость удерживала, но не выдержал, вернулся. Встал над ней, растерянно глядя, как вздрагивают хрупкие плечи.
Только хотел укрыть крылом, как она заметила его присутствие и буркнула:
— Уходи.
— Аня…
— Я уже сказала, что у меня ВСЕ зашибись! — выкрикнула она.
Оскорбленный Иррандо вылетел из комнаты. Через пару часов снова вернулся. Аня спала, свернувшись комочком на огромной тахте. Маленькая и совершенно несчастная. Дракон осторожно натянул на нее покрывало и ушел к себе. Сам заснул только к рассвету.
Но спал недолго, подскочил, бросился за припасами. Накрыл в гостиной скатерть, из сундука в подвале достал спрятанные от воров расписные блюда. Разложил снедь к завтраку. Старался покрасивее, но уж как получилось.
Услышав шаги на лестнице, бросил в рот моргуаву, чтобы успокоиться и сделать вид, будто все в порядке. И он ни капли не волнуется. Аня спустилась, снова переодетая в свои синие штаны и белую майку, смурная и неразговорчивая. Волосы заплетены в тугую косу, под заплаканными глазами легли темные круги. Не ответив на его приветствие, Аня равнодушно глянула на стол с блюдами. Отломила кусок от пирога и ушла в сад, ничего ему не говоря.
Иррандо поплелся за ней, но Аня не обернулась.
Ладно, видимо, ей еще надо дать время, чтобы прийти в себя.
Просто перепугалась вчера здорово. Надо было помягче. Но ведь он хотел точного результата. Принцип давно известен. Пункт первый: чем меньше деве восхищения, тем больше нравимся мы ей. Пункт второй: соверши ради нее подвиг и скромно удались. Пункт третий: пусть мучается в догадках и ждет улыбки судьбы, надеясь на встречу. И потом спаситель явится, как подарок, и дева с радостью распахнет ему свои объятия. Но вот с третьим пунктом дела были плохи. Все-таки Аня отличается от девушек Дриэрры.
Но как дракон он ей чем не угодил? Устроил приключение, спас, накормил, проявил щедрость. Девицы ведь любят наряды. И загадки тоже любят. Он, кстати, и слова ей плохого не сказал. «Ничего, пусть походит, разберется в чувствах. Не стану ее торопить», — решил Иррандо и продолжил маяться, перескакивая от мысли к мысли.
А может, все удалось? И Аня переживает, что влюбилась в него, как в человека, и перед ним, драконом, теперь неудобно. Внезапно Иррандо почувствовал укол ревности к самому себе. Ну не смешно ли?
Покружил над садом, Аня все еще бродила. Почти до берега моря дошла. Ну ничего, пусть погуляет. Тут солнышко, цветы везде мамины. К обеду повеселеет.

Дракон полетел в Госпен. Приземлился у лавки мистера Пуррипуя, расплатился за покупки. Раздал, как обещал, по золотой монете всем присутствующим вчера на ярмарке. Велел хозяину таверны Оррану вечером всем госпенцам подать вина, хоть и десять бочонков разлить. И пирогами угощать.
— У милорда праздник? — поинтересовался мистер Орран.
— Скорее, подготовка к нему, — пробормотал Иррандо и заказал роскошный обед в корзину. И чтоб цветами украсили.
А сам пошел к магической лавке и постучал в окно, как вчера. Обе старухи Рригетти появились на пороге, одинаковые и весьма бодрые для своего возраста. То ли экликсиры пьют, то ли и правда их волшебная зарядка помогает.
— А ваша дева не знает про три месяца, милорд, — ошарашила его с порога одна из Рригетти. Кажется, Донна. Дьявол их разберет!
— Уверена? — рыкнул дракон.
— Абсолютно, — кивнула старая ведьма. — Спрашивала, как выбраться в свой мир.
— Хм, а ты что сказала?
— Как я поняла, вашей милости не надо, чтобы она выбиралась. Вот я и сказала, что никак.
— А потом?
— Да вы ж, милорд, со всем моим почтением, терпения не имеете. Потом пришлось уже пугать.
— Она здорово напугалась, — хихикая, добавила вторая сестра Рригетти.
— Перестарались, — прорычал дракон, но обещанный кошель ведьмам бросил.
Те заюлили на два голоса:
— Ничего лишнего, милорд, все как вы просили, все как просили!
Иррандо не стал дослушивать. Забрал корзину у тавернщика и поспешил к Ане. Забежал, громко топая, в замок. Сунул морду в арку, отчаянно надеясь, что Аня снова спрыгнет со шкафа, как дикая кошка, и завопит от радости при виде его. Увы, в гостиной было пусто. И в других комнатах тоже. К завтраку на блюдах Аня больше не притронулась, уже и заветрился. И разноцветные элефанты, стрекоча крылышками, паслись на неприкрытой салфетками еде.
Дракон нашел Аню у моря. Она сидела на валуне и смотрела в одну точку. Нет, ну что же это?! Иррандо готов был уже хоть сплясать, чтобы она перестала хмуриться.
— Я обед принес. Тебе понравится, — осторожно начал он.
— Угу.
Он постоял рядом и ушел. «Какие эти землянки обидчивые! Вот уж горазды дуться!» — думал он.
Солнце уже начало садиться, когда она появилась в доме. Заглянула в корзину, взяла моргуаву из вазы и пошла обратно в сад.
— Аня! Постой! — не выдержал Иррандо.
— Чего тебе, дракон без имени? — обернулась она. Кораллии рядом с ней были темно-синего цвета, почти серые, как мостовая после дождя.
— Я тебя чем-то обидел? — взволнованно спросил он, прекрасно понимая чем. Нутро похолодело, он не то что огонь, пар бы сейчас не выпустил: а вдруг она догадалась? Вообще обо всем? Его голос дрогнул: — Что… я сделал?
— Ты? Ничего, — сказала Аня, и на секунду у Иррандо отлегло от сердца. Но она посмотрела с такой холодностью, что в груди снова защемило. — Я знаю, я напросилась тебе в друзья. Уж извини, так случилось. Упала тебе на голову. Живу тут без спросу…
— Я только рад, — попытался вставить дракон.
— Спасибо, хватит. Я ухожу.
— Куда? — опешил Иррандо. — Почему?
— Я не могу тебе доверять. Ты обманул меня про рыцаря. Сказал, что прогнал, а он… ходит, как павлин, по площади. По твоей, между прочим, площади, где ты якобы хозяин!
Иррандо не нашелся, что ответить.
— Так вот я скажу тебе, кто ты, милорд! — сверкнула глазами Аня.
Дракон замер, ожидая разоблачения.
— Ты — трус! Просто трус! И тебе не помогут ни когти, ни клыки! Я догадалась, ты этого рыцаря боишься!
У Иррандо дар речи пропал от возмущения. Но Аню было не остановить:
— Может, сам ему сообщаешь, где я нахожусь? Или слугам его! А потом фьють, и делаешь ноги! Предатель! Наверняка поэтому другие сородичи тебя бросили! Живешь тут один как сыч! Ты не дракон КОРО, а дракон-кролик!
— Да как ты смеешь?! — взъярился дракон, выпучив глаза.
— Смею! — выкрикнула Аня и бросилась бежать.
Переступив лапами, дракон фыркнул, решив: пусть, на все четыре стороны! Скатертью дорога! В трусости его НИКТО НИКОГДА не обвинял. Выпустил пар из ноздрей. Аня бежала по саду. Не зная зачем, он ринулся за ней. Подлетел, в секунды пересекая расстояние между ними, преградил ей путь и рыкнул устрашающе.
Аня юркнула в заросли полимены и скрылась за громадными синими цветками.
— Что? Горазд только слабых пугать? Так я не слабая! А ты меня не достанешь, страшилище, обчихаешься! — послышалось из-за цветов.
Дракон не выдержал и полыхнул пламенем на синие лепестки. Поднялась вонь, и Аня оказалась перед ним как на ладони, закрывая пальцами нос от дыма. Увидев его, она побледнела еще сильнее, но воткнула руки в бока и заявила:
— И ничуть не страшно. Давай спали и меня! Думаешь, самый крутой? Ага! Как бы не так! Я ночью видела дракона вдвое больше твоего! Черного! Со светящимися глазами и пастью.
Иррандо будто ледяной водой окатили.
— Что? Ты видела Маркатарра? Аня, ты ничего не путаешь? Ты точно его видела?
Она подтвердила в запале:
— Да! Я видела! Галлюцинациями пока не страдаю. Летал над садом, потом над морем, хапнул косатку и улетел. В два раза больше тебя! И вчера ночью летал, в окна заглядывал. Помесь НЛО с тираннозавром.
Дракон переступил лапами, буркнул:
— Мне надо идти, — и направился к замку.
Кровь стыла в жилах. Хорошо, если Маркатарр был один. А если только разведчик? Значит, все? Война?

ГЛАВА 13

Я не находила себе места целый день, пытаясь переварить мысль — я больше никогда, то есть совсем НИКОГДА не увижу папу, дедушку, бабушку, Светика и даже приставучего прыщавого соседа, которого рада была б навсегда развидеть. Я не окончу университет. Я не стану юристом… Пусть я и не очень-то мечтала об этом, но столько вложено сил! И все впустую? Мы не пойдем со Светиком по магазинам, не будем кататься на великах в выходные, и я больше ни о чем не смогу поговорить со своей любимой подружкой? Никогда?
В душе зрел бунт: как они могли?! Те, кто затащил меня сюда? Ведь у меня была целая жизнь там, в моем мире! И все это ради чьей-то прихоти? Чьей?
Осознание жуткой реальности, что я практически умерла для всех своих близких и дальних, а они — навеки потеряны для меня, било по вискам. Фантастический мир вокруг внезапно перестал казаться сном и стал удивительно настоящим. А для чего это? Чтобы какой-то взбалмошный лорд на мне женился? Он вроде и не очень горел желанием… Для чего я избранная? И кем?
Вопросы накатывали снежным комом, я в них захлебывалась. Нервы были на пределе.
Я постоянно смотрела на серебряный браслет на руке. Раньше он не мешал особо, да и не чувствовался, теперь, казалось, превратился в чугунные вериги, подтверждающие одно: где бы я ни находилась, я — пленница. Отчаянно захотелось от него избавиться. А сделать это, если верить ведьме, может только тот, кто его надел. Почему-то я была уверена, что гадский Саурон постарался. И что же теперь — возвращаться в королевский дворец, где меня опять запрут в светлице на двадцатом этаже и мигом подготовят к свадьбе? А потом? Что будет потом?
А если бежать? Куда? Опять-таки ведьма сказала, что браслет не позволит мне переступить границу Дриэрры. Я усмехнулась: дома на туры мне денег не хватало, но я хоть откладывала, а тут вообще никак. И мне ужасно захотелось именно в другую страну, подальше от дриэррских магов, рыцарей и от дракона, бегающего вокруг с видом Кости Бойкова в одиннадцатом классе, когда я села на кнопку, которую тот якобы не мне подложил. В общем, не надо было быть дочкой полицейского и зубрить основные пункты Уголовного кодекса, чтобы понять: ви-но-ват. Проштрафился и вину заглаживает.
Потом я сложила два плюс два и вычислила, что дракон каждый день вдруг начинает суетиться, а потом вжик, и нет его! Зато сразу является этот самодовольный тупица, мажор и вообще «звезда» — лорд Лонтриэр. Ведет себя, как Филипп Киркоров с селянкой, посмевшей не стать его фанаткой. А как только я избавляюсь от лорда тем или иным способом, снова дракон тут как тут. В общем, выводы напросились сами собой. И от них мне стало тошно. А потому еще сильнее захотелось в другую страну, где меня не достанет навязчивый жених, трусливый дракон и королевские маги со своим Оком.
А еще, подумала я, там наверняка тоже есть свои драконы и свои маги, возможно, получше этих. Не проверишь — не поймешь. Как там говорят? «Враг моего врага — мой друг». Но я пока не торопилась ничего предпринимать, собиралась с мыслями, понимая, что в этом мире я — как младенец. Ничего не знаю, даже кто президент и какая валюта в ходу.
Однако дракон меня окончательно взбесил, и я на него сорвалась, сказав под конец, что драконы бывают и побольше и пострашнее. На что внезапно этот коро-кролик буркнул: «Мне надо идти», — и пошел к замку.
Опять небось струсил. Ну и пусть! Ни секунды рядом с ним не останусь. И я тоже пошла — за своей сумкой. Почти у входа в замок-пещеру дракон обернулся и заявил:
— Да, ты уходишь. Но не потому, что сама так решила, а потому что может быть война. И я отправлю тебя вглубь страны. Если Маркатарр вышел на охоту и если он не один, то здесь в любую секунду может наступить кромешный ад.
Я насупилась:
— Никуда ты меня не отправишь. Ты — не Почта России, а я — не бандероль.
— Это не обсуждается! — рявкнул дракон, гордо выпятив грудь. — Я тебя сюда привез, я и увезу.
Сразу захотелось дать ему половником промеж глаз.
— Может, еще и пристрелишь, как Тарас Бульба? — процедила я.
Он расширил глаза, собираясь сказать очередную пакость, но тут внезапно из-за скалы выскочили всадники… на белых рогатых козлах. С криками:
— Господин милорд! Спасите, помогите! Парфенейцы…
— Так я и думал. Началось, — выдохнул дракон и погрозил мне когтем. — Из замка ни ногой. Я вернусь, договорим.
И полетел к всадникам.
Как бы не так! Парфенейцы? Очень хорошо, вот они-то мне и нужны!
Точнее, не совсем они, а их граница!
Меня не покидало ощущение, что все подряд вешают мне лапшу на уши. Дракон — первый в очереди. С дуршлагом. Уж не знаю почему, но так казалось.
Единственное, что я могла сделать в данный момент, — это проверить магию браслета. И когда, как не сейчас, ее можно было испытать? Тут до рубежа Дриэрры всего километр. Или пару. Достаточно пройти по саду до дерева с моргуавой, а потом по зарослям, через валуны и небольшой каменистый участок. Граница была обозначена багряным кустарником, похожим на японский клен в октябре, разве что без ствола. По крайней мере, так выглядело с воздуха, когда мне дракон на лету показывал.
Я посмотрела, где он. Дракон с крейсерской скоростью улетал куда-то левее. Козлы со всадниками туда же понеслись. Чем не шанс? Я повесила через плечо сумку, на всякий случай вооружилась кочергой из очага и дала себе слово: если мне на самом деле не удастся пересечь кордон Дриэрры, значит, браслет работает и я поверю в страшное слово «НИКОГДА». Тогда я примирюсь с ним и буду жить практически на «том свете» со всеми его реалиями. А это значит — принять все серьезно, найти свод законов, чтобы не попасть впросак, быстро обучиться местному этикету и правилам. Ну и вообще…
Я побежала по уже хоженой тропе. Сад разбушевался к вечеру запахами. По-моему, даже слоники обалдели — вон группка ползает по гигантским бархатцам, словно бабушкины коты возле куста валерьяны. К ароматам цветов подмешивался запах моря. Было слышно, как оно расшумелось за скалистым рифом. Ветер усилился и нес оттуда бело-розовые, аж искристые в свете заката перья птиц, но мне сейчас было не до созерцания природных красот. Мне отчаянно хотелось пересечь естественное багряное заграждение и контрабандой перенести ценную кочергу из Дриэрры в Парфению или как там она правильно называется. Потому что это было бы равно шансу, пусть мизерному и призрачному, что мне лгут. И я все-таки могу еще попасть домой.
С замирающим сердцем, как перед экзаменом, я миновала раскидистую моргуаву. Мысленно попрощалась с ней. И на секунду мне стало жаль. Но я уже неслась дальше по узкой тропке среди зарослей почти нашего бамбука. И никому на свете меня было не остановить!
…кроме гортанно горланящей толпы парфенейцев, которую я увидела у здоровенных обломков скал. Я затормозила, врывшись пятками в траву и песок, и чуть не выпала им на спины. Десяток смуглых, будто латиноамериканцы, лысоватых, с плоскими лицами парфенейцев ростом мне под мышку возбужденно переговаривались: «Ла-бла-нла-дла». И тащили крупную, явно им не по размеру белобрысую девочку. По два на каждую руку, по два — на ноги, один спереди и один сзади. Внушительная попа девочки провисала почти до земли. Жертва бубнила что-то угрожающе, но почему-то не визжала, как я бы в ее случае. Зато фигурно дрыгалась и лягалась по возможности. Изрядно взмокшие парфенейцы волокли добычу дальше, оглядываясь, как воры, и посматривая на небо.
Я сжала кочергу в увлажнившихся ладонях. Девочка была не из робких и явно готова была за себя постоять, однако десять даже таких низкорослых туземцев с копьями и длинными ножами за поясами не вселяли в меня уверенность. Но они же утащат ее к себе! Что делать?!
Я сглотнула и еще крепче сжала кочергу. Можно было шарахнуть парочку и заорать во всю глотку, привлекая внимание дракона. Нет, он далеко…
Еще пятеро парфенейцев присоединились к ним, вынырнув из грота слева. Начались оживленные переговоры одной группы с другой. И, если я правильно поняла их язык жестов и вытаращенных глаз, мелкая группа вернулась не полностью и осталась без добычи, которую отбил… хм… некто здоровый и крылатый.
Видимо, это было проблемой, потому что более удачливые охотники активно посылали подкопченных лузеров обратно. Но те упрямо потопали за первыми, взяв копья на изготовку и выставив их вверх. Едва парфенейцы скрылись за валунами, я скользнула следом. Прижалась к камню. Совесть и здравый смысл боролись во мне, укладывая друг дружку поочередно на лопатки.
Разве я могу помочь? Нет. Но кто поможет этой девочке? Хотя, судя по ее габаритам, если б парфенейцев было меньше, помощь явно понадобилась бы им…
Я осторожно высунулась из своего укрытия и похолодела. То, что выглядело с воздуха узкой белой полоской, на деле оказалось целым футбольным полем из щебня и песка, окаймленным буйными багряными зарослями. Из кустов выглядывали другие загорелые парфенейцы, отчаянно жестикулируя и показывая на небо. Да сколько их тут?! Сотня?
Вдруг они оживились и выставили копья на изготовку.
Я взглянула туда же, куда и они, и увидела моего дракона. Он рассекал воздух с неимоверной скоростью. Где-то прилично позади него по земле скакали всадники на белых козлах. Еще дюжина дриэррцев бежала за ними. Совсем мелкие отсюда, почти точки. Это засада?!
Я похолодела и уже готова была заорать, чтобы дракон не летел сюда. Но вдруг чья-то крепкая рука зажала мне рот, вторая легла на бедро. Наверное, сработал инстинкт, потому что я не просто дернулась от страха, а неожиданно для себя резким движением снизу вверх огрела кочергой того, кто схватил меня сзади. Тот охнул и выпустил меня. Я развернулась — передо мной корчился довольно молодой парфенеец, прикрывая рану на плече смуглой рукой.
Упс. Я отбежала подальше и вытянула голову, чтобы предупредить дракона.
Но было поздно, он лавировал уже над полем в заштрихованном облаке копий и не обращал внимания на те, что касались его сверкающей чешуи. Он метал из пасти в парфенейцев ужасающие струи клубящегося огня, прогоняя их из кустов. Не живое существо, а мощная боевая машина. Напалм…
Воздух застрял у меня в горле. Это точно мой дракон? Тот самый, который так заискивающе предлагал отобедать?.. В живот упал ледяной ком. Я оцепенела от волнения и восхищенного ужаса, но отвести взгляд было невозможно.
Позади меня послышалось шуршание щебня. Я обернулась. Снова тот парфенеец. Очухался и идет на меня, злобно таращась. Не то чтобы я умела драться, но присутствие дракона рядом и его мощь придали мне уверенности. Я замахнулась кочергой, зверски сдвинув брови. Похоже, вышло убедительно, потому что плюгавый парфенеец попятился. А я, почувствовав силу, пошла на него, почти прорычав:
— Кто с мечом к нам придет, — и громче, с выпадом: — секир башка!
Парфенеец ринулся за камни. Я за ним. С боевым криком. Он припустил к своим. Картина перед моими глазами развернулась впечатляющая: бо  льшая часть пространства была затянута клубами черного дыма. Мой дракон теснил воинов, опустившись над ними совсем низко — вот-вот оторвет когтями головы захватчикам. Парфенейцы уже и не думали нападать, уносили ноги кто во что горазд.
Меня внезапно захлестнула гордость: один против сотни! Вдруг я заметила, что все те же десять туземцев по правому флангу поменяли вектор и теперь волочат толстую девочку куда-то к морю.
— Эй! — рявкнула я, пытаясь звучать, как Терминатор, и замахиваясь кочергой. — А ну, отпустили девочку!
Парфенейцы, увидев меня, побежали еще быстрее. Один из них споткнулся, двое, не рассчитав, повалились на него. Туземцам по другую сторону удалось удержаться, но увесистая белобрысая ноша воспользовалась послаблением и с гулкими тумаками высвободилась. Девочка вскочила на ноги, в вертикальном положении напомнив крепко сбитую бочку, и мгновенно наклонилась за камнем. Парфенейцу рядом не повезло.
Остальные попытались накинуться на нее. Но тут подоспела я, размахивая кочергой направо и налево. Адреналин сносил голову. И я бы никогда не повторила того, что творила в тот момент, оголтелая и зараженная мощью моего дракона. Через несколько минут, порядком исцарапанные, со ссадинами и шишками, мы с девочкой уже стояли над поверженными мелкими врагами — теми, кто не спасся бегством.
Девочка сдула светло-русые пряди с круглого лица и пробасила:
— Спасибо.
— Ага, — ответила я, тяжело дыша, и тут же переключила внимание на дракона.
Он нещадно гнал последних за багряную границу. Еще пара мгновений, и ни одного копьеносца и нападающего на каменном поле не осталось. Небо над нами стало малиново-красным, будто на него падала тень от приграничных кустов. Некоторые полыхали, объятые пламенем. Дракон взмыл повыше над полем боя, проревел грозно вслед бегущим уже по свою сторону парфенейцам. В воздухе рваными черными клочками растворялся дым. И только сейчас подоспели дриэррцы. Им всего-то и осталось, что подобрать подкопченных туземцев. Пространство наполнилось победными и проклинающими криками. Старик с длинными моржовыми усами кинулся к девочке.
Сделав круг, дракон приземлился. Чувствуя неловкость и восхищение, я шагнула к нему. Дракон взметнул крылья в воздух и опустил их, морщась. Несколько копий упали на щебень. И тут я заметила местами расплывающиеся алые пятна на его туловище. Почти такого же цвета, как красная лента на его груди, сияющая, подобно вспыхнувшим углям. Мое сердце сжалось, и я, не раздумывая больше, бросилась к дракону. Лишь в метре от него остановилась.
Наши взгляды встретились. Он не отвернул головы, но ничего не сказал. В моем горле встал ком. Я собралась с духом и выпалила:
— Прости, я не права, ты совсем не трус. Наоборот, ты…
— Погоди бросаться словами, — угрюмо сказал дракон, взглянув на темнеющее небо. — Ты хотела знать мое имя. Сейчас узнаешь.
— Почему…
Но договорить у меня не получилось. На моих глазах тело дракона в считаные мгновения покрылось трещинами, сквозь них проступили всполохи огня. Блестящие чешуйки стали быстро съеживаться. Все туловище дракона пробили судороги, морда исказилась и внезапно скрылась в черном дыму.
Я выронила кочергу на камни, потому что через долю секунды передо мной стоял Иррандо Бельмонте Лонтриэр. В кольчуге, покрытой сажей и пятнами крови. С сияющей алой лентой на груди.

ГЛАВА 14

Аня резко побледнела и отступила, всего лишь на шаг. Ошеломленная, с развевающимися после схватки с парфенейцами волосами, с блестящими синими глазами, в которых замерло слишком много вопросов. Красивая. Иррандо почти не дышал.
— У вас кровь, милорд, — чужим голосом сказала Аня.
Будто он не знал! Держаться на ногах выходило сложно. Раны в более слабой человеческой плоти после превращения болели еще сильнее, но Иррандо сказал глухо:
— Не страшно. Пара царапин.
Повисла пауза. Откуда-то донеслись крики селян: «Милорд ранен! Срочно целителя! Привезите целителя!»
— И снова обман, — так же глухо проговорила Аня. — Вам нужен врач.
— Мне нужно поговорить с тобой. Я задолжал тебе объяснения. Мы ведь — друзья, помнишь?..
— Это не честно, — шепнула она в ответ, белая как полотно.
Иррандо растерялся. Он пытался подобрать слова и не мог, все разумные доводы испарялись под ее взглядом. Насколько проще было сражаться против сотни парфенейцев, чем стоять перед полуодетой чужеземной девой. Но что-то надо было сказать непременно.
— Так вот… Я был зол. Очень зол в нашу первую встречу, — произнес Иррандо, чувствуя неловкость от необходимости оправдываться. — Совет магов поставил перед фактом. Меня вынудили жениться.
— …а невеста оказалась недостаточно хороша, — опустила ресницы Аня и тут же взглянула прямо, с вызовом. Пальцы схватились за длинную ручку сумки, висящей через плечо.
— Нет, Аня! — Иррандо повысил голос и тут же взял себя в руки. — Не так. И знай, я уже наказан за грубость.
— Вы оборотень, милорд? — закусив губу, поинтересовалась она.
— Прекрати меня так называть! — рассердился Иррандо, у него кружилась голова от потери крови и от невозможности подобрать верные слова. — Не стоит пугать меня с мелкими животными! Я дракон королевской крови, не наследный, но принц.
Аня усмехнулась невесело и метнула взгляд по каменному предграничному полю.
— Принц… Вот что значит «коро»! А я-то голову сломала…
Она замолчала, продолжая кусать губы.
— Аня… — начал Иррандо, но она перебила:
— Отчего же выбор пал на меня, милорд? Все принцессы были заняты?
— Так решило Око, — хрипло ответил Иррандо.
— Удивительно, что в вашем Средневековье разрешен морганатический брак, — оглянувшись беспокойно, словно искала пути к отступлению, сказала Аня.
Она вроде бы еще стояла на месте, но с каждым словом все значительнее отдалялась от него — так, что хотелось схватить ее за руку, встряхнуть и вернуть обратно прежнюю Аню, смешную, любопытную, не такую, как прочие. Но она продолжала, постоянно оглядываясь и стараясь не смотреть на него:
— Короли, вассалы, феодалы, и вдруг, пожалуйста, чужеземка непонятных кровей. Похоже, ваше Око вместе с магами просчиталось — в роду у меня не было ни королей, ни драконов. Даже аристократы, и те не водились. Могу подтвердить перед вашим Советом. И успокойтесь, милорд, я не имею привычки навязываться. Так что можете считать себя свободным. И… идите уже лечиться.
— У меня нет права отказаться от брака, — сдавленно сказал Иррандо и, осознав в один момент, как жалко выглядит в глазах Ани, добавил: — У тебя… есть.
— Что?! — Ее взгляд загорелся надеждой и недоверием.
Иррандо стало так муторно, что хотелось сразу развернуться и уйти куда глаза глядят.
— Три месяца. И ты свободна.

В голове у меня пульсировали только две мысли: «Так не честно!» и «Где же доктор?!» Если бы он не был ранен, я бы, наверное, подняла кочергу с камней и поприветствовала рыцаря-вруна со всеми почестями, как подобает. Хотя… может, и нет. Еще не осело в душе послевкусие восхищения героизмом дракона. А Иррандо Бельмонте Лонтриэр — черт, я даже не знаю, как называть его покороче! — смотрел на меня сверкающими глазами и говорил… Мне же было нехорошо при виде красных пятен, просачивающихся из-под его кольчуги. Хотя я не могла быть уверенной даже в том, что эта кольчуга — сверкающая металлическими чешуйками, ладно подобранными одна к одной, — не какая-то его неотъемлемая часть. Ведь он и не человек, как мне казалось. Но кто? В затылке заболело. А лорд или принц убрал мокрые пряди с лица и снова заглянул мне в глаза, будто искал не прощения, а индульгенции. Хотелось выкрикнуть, что так нельзя, что это запрещенный прием! Я оглянулась растерянно и увидела скачущего на козле старца в балахоне, с холщовой сумкой через плечо. Блин, сюда бы хирурга нормального, а не лесного чудодея! Или человеко-драконы и правда не чувствуют боли?
— Вы свободны! — не выдержала я. — Идите уже лечиться!
Принц-дракон был бледен, его глаза горели.
— У меня нет права отказаться от брака. У тебя есть.
Сердце замерло в груди: неужели правда?! Нет, вряд ли… Я обрадовалась, увидев, что целитель спешился. Сейчас он поможет этому гордецу и избавит меня от разговора. Мне бы голову окунуть в холодное море, чтобы в себя прийти. Перед глазами мелькали все сцены с рыцарем и драконом. Эмоции рвали меня на части.
— Три месяца. И ты свободна, — выпалил лорд.
— Ваше высочество, позвольте, я осмотрю вас! — сказал целитель и спас нас обоих.

Темнело стремительно. Чужеземные звезды и луны с освещением не справлялись, так что свет от полыхающих кустов был очень кстати. Под напряженным взглядом Лонтриэра я отошла в сторону, чтобы не мешать.
— Не уходи одна! — рявкнул Лонтриэр.
И я кивнула, не спорить же с раненым… Но спряталась в тени нависшего валуна. Дриэррцы повязали тем временем оставшихся в живых парфенейцев и согнали их в кучу. Увидев, что к спасителю-лорду прибыл лекарь, шикнули на пленников и сами замолчали. Над предграничной полосой нависла напряженная тишина, нарушаемая только всплесками невидимого отсюда моря. Мое сердце выпрыгивало из груди. И почему я не пошла на мед? Хотя чем бы я помогла фантастическому существу?.. Может, у него и кровь не такая. Я вообще не представляю себе, кто передо мной!
Впрочем, невысокий старец, кажется, знал свое дело.
— Снимайте кольчугу, милорд! Время не терпит, — велел он Лонтриэру.
Принц-дракон кивнул. Затем надавил на висящий на груди талисман и, тщетно стараясь не кривиться, снял с себя кольчугу через голову, словно она была длинным свитером. Чешуйки звякнули, соприкоснувшись с щебнем. На них упала влажная красная рубаха с более темными пятнами. Я подняла глаза и забыла, как дышать. Мокрый от пота, покрытый в трех местах потеками крови внушительный торс лорда Лонтриэра состоял из одних только мышц. Выпуклых, будто отлитых из бронзы, внезапно заставивших меня вспомнить о Микеланджело. Не о черепашке ниндзя, разумеется. Мощная грудная клетка принца-дракона переходила в узкую талию. Рельефный живот над низко подвязанными штанами перечеркивал старый шрам. Не тело, а произведение искусства… Но на боку принца зияла рваная дыра. На плече тоже. И на левой руке.
Я поняла, что ненавижу парфенейцев, и тихо опустилась на камень не в силах оторвать взгляд от Лонтриэра. Как он это терпел?!
Во рту пересохло, в висках застучало.
Целитель указал на валун.
— Милорд, садитесь вот сюда.
Тот подчинился с явным облегчением на лице. Старик поднял небольшой жезл и пропел что-то. К ранам лорда заструились тонкие голубые волны. Наверное, они снимали боль, потому что Лонтриэру, кажется, стало легче. Желваки на высоких скулах перестали ходить ходуном, кулаки разжались. Я выдохнула: хорошо, что в мире без обезболивающих хотя бы магия есть! Голубые волны сплелись вокруг тела Лонтриэра и образовали сияющую сферу. От нее ко мне потянуло прохладой. Я поежилась, заправила волосы за уши и закусила кончик пальца — я всегда так делаю, когда мне кровь берут на анализ. Тогда кажется, что не так больно. Хотя при чем тут я?
Старик продолжал шаманить над лордом с лицом серьезным и возвышенным. То закрывал глаза, то расширял их вновь. Вопреки моим ожиданиям, раны не затянулись сразу по волшебству, но кровотечение остановилось, и края немного сузились. Лекарь наложил на них прозрачную мазь, сверху какие-то светящиеся голубые латки. Поколдовал еще, и они сами приклеились к бронзовому телу.
— Вот и все, милорд. К утру боль вернется, — сказал старик, — но я и сам приду к тому времени.
— Благодарю, Сенвин, — проговорил тихо Лонтриэр и потянулся за кольчугой. Неужели он все время ее носит?
Старец перехватил его руку.
— Не стоит, милорд. Раны загноятся.
— Но осталось от силы полчаса, и я снова обернусь.
— Что ж, побудете немного без защиты. Не думаю, что парфенейцы снова бросятся нарушать кордоны. — Лекарь глянул на выжженные кусты. — Похоже, вы преподали им хороший урок.
— Есть еще кое-что, — помрачнел Лонтриэр. — Точнее, кое-кто.
Я вспомнила про черного дракона. Значит, он действительно с той стороны… Но ведь та черная махина гораздо больше «моего»… я запнулась в мыслях… хм, «не моего» и «не дракона». Господи, и черный тоже оборотень? Если так, то кто же тогда таится внутри? Мне стало не по себе. Я инстинктивно взглянула на темно-синее небо. От предчувствия ужаса у меня зашевелились волоски на руках.
— Вы имеете в виду Маркатарра? — расширил глаза целитель.
— Да, вы правильно поняли.
— Но в таком случае вы один не справитесь. Нужно вызывать королевскую армию!
Лонтриэр скосил глаза на парфенейцев.
— Сначала я кое-что должен выяснить. Иначе буду выглядеть посмешищем в глазах огнеборцев. И так уже… — Он не договорил, потемнев лицом, и бросил взгляд в сторону камня, у которого я стояла.
У меня перехватило дыхание. Ясно же, что имеет в виду наш несостоявшийся вынужденный брак и все, что между нами происходит! Посмешище — вот что это такое для него! И совершенно ни при чем слова о дружбе и промелькнувший тогда на озерах Ильдери интерес. Подарки, разговоры, приключения, полеты — все это было лишь по принуждению. Потому что он «не может отказаться».
Боже, я закрыла глаза, значит, не было ни слова правды. Вообще. А про три месяца и возможность вернуться? Или это снова уловка? Казалось искренним… Да! Как и все остальное!
Сердце сжалось болезненно.
Нет, я так не могу! Я в друзьях не держу врунов. Может, оттого у меня их — раз, Светик, и обчелся… И если б меня спросили: что простить сложнее всего, я бы ответила: обман.
Я не хочу быть посмешищем, не хочу обманываться и быть обманутой ни всю жизнь, ни три месяца. Наверное, хорошо, что Лонтриэр был груб сразу, да меня и не надуть его красотой. Будь он хоть сам Аполлон!
Но куда же мне идти? Дриэррцы, все как один, смотрели на своего господина с благоговением… Кроме спасенной им толстой девочки. Она переминалась с ноги на ногу и позевывала. Заметив мой взгляд, кивнула в ответ. Чуть подружелюбнее, чем смотрела на парфенейцев. «Похоже, один человек все-таки судьбой мне послан», — подумала я и направилась к ней.
Судя по лицу девочки, она была намного младше меня. Подросток еще, но вот росту в ней было столько же, сколько и во мне, а весу раза в два больше. И наверняка она еще росла. Гренадер в юбке. Наша борчиха Зайцева из соседнего подъезда и та поменьше будет. Да, по сути, какая разница?
— Привет, — остановилась я перед ней. — Ты как? В порядке?
Цепкий взгляд серых глаз и подобие улыбки в ответ.
— А чего уж?
— Я — Аня.
— Аня и все? Странное имя. — Она отерла крупные ладони о передник и протянула мне руку. — Я — Киррена, дочь Пррото-кузнеца.
Я подала свою ладонь, мои пальцы оказались в тисках дружеского рукопожатия.
— Приятно познакомиться.
— А чего ж, ты огневая.
— Огневая — это плохо или хорошо? — уточнила я.
— Хорошо, конечно, — хмыкнула Киррена. — Светишься, значит. Огня внутри много. Не робкого десятка. Ты не из наших краев?
— Да. Очень издалека. — Я засунула руки в карманы джинсов, стараясь не думать о Лонтриэре, и натужно улыбнулась. На самом деле очень хотелось поплакать и забыть о нем. Насовсем. Но сложно было послать к черту невероятно красивого, храброго, раненого героя. Еще сложнее — понимать, что ты для него посмешище. Я сглотнула солоноватую слюну. — А ты местная?
— Ну да. Неудачно вот по тремпели пошла.
— Тремпели?
— Ага. Конечно, мало их сейчас в лесу. Не то что кунделей. Не сезон. Только бате прям сильно супца с тремпелями захотелось. Надо было сказать, чтоб кашей давился. Да еще только срезать соберешься, а они хвать и драпать. Набегалась, бдительность потеряла. Так меня эти и подстерегли, — Киррена кивнула головой на пленников, — накинулись скопом, оглоеды. С моргуавы рухнули, что ли?
— Они обычно не нападают?
— Да в первый раз. Терпеть не могу, когда меня похищают, — поджала губы Киррена и показала внушительный кулак одному из плюгавых туземцев.
— Я тоже, — вздохнула я и обернулась.
Лонтриэр разговаривал о чем-то с целителем и усатым стариком, наверное, отцом Киррены. Тот кланялся и кивал.
— А тебя кто? — спросила девочка.
Я снова скосила глаза на принца-дракона. Вспомнила, что не он меня похитил, а Саурон.
— Да был там один… Маг.
— О как! С магами осторожно надо. Но тебе спасибо, что сподмогла. За тебя тоже нос расквашу кому надо, — кивнула девочка. — У меня за этим дело не станет.
— С тобой лучше дружить, да? — улыбнулась я.
— Да это каждый знает. Даже в Госпене. Я там местному хулигану на ярмарке ухо оторвала, к Сенвину пришивать бегали, — как должное сообщила Киррена, подбоченившись. Потом вытерла кулаком нос и деловито рассказала: — Представь, батя говорит, что милорд дракон еще Лирру-длинную и Маррону, дочку бакалейщика, отбил у парфенейцев. Этих низкорослых, походу, лягушки ядовитые перекусали. Я еще понимаю, меня и Маррону похищать, мы-то с лица видные! А Лирру?
— Угу. Странно. — Я еле удержалась, чтобы не хмыкнуть. Но, может, круглые, с двойным подбородком лица тут стандарт красоты? И вообще меня всегда восхищает такая уверенность в себе. Как бы такому научиться?
— Главное, все мы милорду обязаны. Хорошо, что он вернулся. Поблагодарить надо. И перед тобой я должница. Проси, что хочешь, — по-царски пробурчала девочка. — Чего сама не смогу, батю попрошу.
— А переночевать у вас можно? — осторожно спросила я.
— На лавке место найдется.
— Три месяца, — набравшись храбрости, выпалила я.

ГЛАВА 15

Парфенейцы таращились на жестко вопрошающего их Иррандо и отрицательно мотали головами: мол, не понимают. Но стоило ему превратиться в дракона и выдохнуть облачко огня, заговорили как миленькие. Даже по-дриэррски, со смешным мяукающим акцентом.
— Господина драгона, пижалста, не убивать, — молили они. — Мы хароши. Драгона Маргатарра плехо. Говорить, ему нада девушга. Одна девушга в понедельниг. Одна — в пятниц. Наша девушга съест, если девушга из Дриэрры нету. Наша делать нечего — забирать ваша девушга. Наша сестра, дочга жалка будеть.
— А наших, значит, можно на прокорм отлавливать?! — Иррандо взревел от негодования. Совсем обнаглел Маркатарр! Он прорычал в зажмурившуюся морду молодого парфенейца: — Говори! Он один? Или другие прилетели тоже?
— Не знать. Не знать. Мы говорить с один. Тока один.
Сухощавый пожилой парфенеец жалостливо добавил:
— Не виноватая мы. Маргатарра больше Дриэрра девушга любить. Говорить, наша деревня гореть, если девушга ему не принесть. Наша девушга маленький, худый, ваша — тело большой, белый. Не виноватая мы. Он сам пришел. Смилуйся, господина драгона!
Иррандо сжал клыки. Было похоже, что черный мерзавец действительно заявился в единственном числе. Проклятый посланник преисподней! Последний такой прилетал, когда Иррандо был еще мальчишкой. Отец справился с ним. Расставил ловушки, правда, братья ему помогали. Мышцы молодого дракона сократились в нервной дрожи: а он сам сможет? Должен. По велению отца, это его земли с прошлой луны. И ответственность тоже на нем. Королевские силы на помощь приходят, только когда есть угроза настоящей войны, а так все разбираются с проблемами сами. Недаром каждой семье дракона-огнеборца земли выделяли вдоль границ Дриэрры. У семейства Лонтриэров их было даже несколько. Плохо, что они Эррадею запустили…
— В замок этих. В подвал, — распорядился Иррандо и оглянулся в волнении туда, где стояла Аня со слоноподобной девочкой из деревушки близ таверны. Он неотступно следил за Аней, пока не отвлекся на допрос парфенейцев. А теперь ее там не было. Иррандо беспокойно осмотрел всю покрытую щебнем линию перед границей — Ани и след простыл. Да как же?! Он ведь сказал: не уходить!
Дракон метнулся к старику-кузнецу с моржовыми усами.
— Мистер Пррото, где твоя дочь?
Тот махнул рукой:
— Та до дому пошла. Умаялася, ваша милость.
— Одна?! — У дракона чуть гребень не поседел.
— Та нет же, милорд, с той странной девой, с какой вы разговаривали.
Иррандо взглянул в небо: ничего, кроме звезд и лун. Тени черного мерзавца не было видно. А ведь в любую минуту может вылететь на охоту. Пронюхал, дьявол, что земли приграничные долго без хозяина стояли, и захотел поживиться влегкую. Не выйдет! Из ноздрей дракона вылетел густой пар.
Решение пришло быстро. Иррандо рявкнул:
— Этой ночью всех девиц за закрытыми дверями держите. На рассвете везите ко мне в замок! И от каждого поселения Эррадеи по полдюжины самых смелых и сильных мужчин им в защиту. Не отдадим Маркатарру наших дев!
— Не отдадим! — хором воскликнули дриэррцы. — Ура милорду огнеборцу! Ура! Ура! Ура!
Дракон кивнул кузнецу:
— Твою дочь и ее спутницу я забираю прямо сейчас. Если пожелаешь, можешь навестить ее потом в замке.
Распустив крылья, Иррандо взлетел. Без кольчуги лететь было непривычно. Он казался себе голым. Но, пожалуй, он полетел бы за Аней и без хвоста.
Скоро высмотрел две светлые фигуры меж деревьев и, припустив, догнал их. Летел, закрывая девушек от неба, будто плащом, пока не увидел опушку. Чуть не вписался лбом в ель, круто набирая скорость, а затем спикировал. Приземлился резко, сверкая глазами и сердито хмурясь.
Аня отскочила, а девчонка кузнеца встала как вкопанная.
— Я же сказал — не уходить без меня! — прорычал Иррандо.
— Ну извини… — сказала Аня. — Извините… милорд. Я не обещала вам повиноваться.
Иррандо закрыл на мгновение веки, чтобы не выдать негодование — он чуть с ума не сошел от страха за нее, но ей это знать не надобно. Дракон набрал воздуху и сказал спокойно… почти:
— Аня. Пожалуйста. Ты должна мне помочь.
Она опешила:
— Помочь?
Толстая дочка кузнеца захлопала маленькими глазками практически без ресничек.
— Да. — Иррандо сложно давалась спокойная речь, но он старался. — Мне только что удалось выведать у парфенейцев: черный дракон, которого ты видела ночью, Маркатарр, объявил охоту на девушек Эррадеи.
— Ого! — Глаза Ани расширились. — Как это, охоту? Они что, дичь?
— Маркатарры такие, им что в голову взбредет, то и будет. Мне бабушка говорила, — буркнула Кузнецова дочка. И дракон мысленно пообещал ей куль конфет. Даже два.
Глаза Ани увеличились еще больше.
— Ты знаешь, что я — хозяин этих земель, — сказал Иррандо. — И я должен защитить моих подданных. Поэтому я велел с рассветом привезти дев Эррадеи ко мне в замок. Всех.
— Обалдеть, — по-разбойничьи присвистнула Аня. — Это ж их сколько?
— Много. Счет не вели пока.
— Драконово общежитие получится… — пробормотала она и даже забыла добавить свое «милорд». — Можно готовиться к выносу мозга. А надолго?
— Я постараюсь выгнать Маркатарра как можно скорее. Но… не сегодня ночью, увы. Нужна подготовка.
— Да-а, — протянула Аня. — Это тебе не папуасы с копьями. Там та еще махина! Я видела: офигительно здоровенный монстр, как в «Парке Юрского периода». Только с крыльями и подсветкой.
Иррандо не стал выяснять, что за парк и кто такие папуасы, но обрадовался, что Аня заговорила, как прежде, на своем залихватско-разбойничьем. Значит, правильную тактику выбрал!
— Замок большой, — продолжал дракон. — Всех надо разместить. Я силен в битвах, но не силен в таких делах. Поможешь мне?
В Аниных глазах промелькнул интерес и что-то еще, но она спросила:
— А разве нет людей более опытных?
— Думаю, никто не справится лучше тебя. Я видел, как ты превратила в считаные часы гостиную из заброшенной в жилую. И потом… у тебя статус выше прочих.
— Разве у меня есть статус? — оторопела Аня.
— Разумеется. Что может быть выше, чем имя избранницы Ока? — выпалил Иррандо.
Аня моргнула и задумчиво провела концом кочерги по песчаной дорожке.
— Избранница Ока? — пробубнила громко дочка кузнеца, как в барабан бухнула, не зная, что в голове Иррандо ее счет на конфеты пополнился. — А чего ж ты сказала, что просто Аня? Око простых не выбирает! — и… слегка поклонилась.
Чужестранка сглотнула и пожала плечами. «Откажешься? Тогда возьму за шкирку и унесу, — в нетерпении подумал Иррандо. — Посажу под замок, чтобы завтраком Маркатарру не стала. И все».
Но Аня подняла на него глаза и пробормотала:
— А ты… вы… расскажете, какие у вас порядки? А то рискуете получить студенческое общежитие с пижамными вечеринками, йогой и феминистками.
— Это страшно?
— Очень.

Мы с драконом сидели на лестнице террасы у замка и беседовали. Даже странно, что не ругались. Киррена осталась в гостиной и уминала за обе щеки конфеты, которые Лонтриэр извлек из корзины, что стояла тут с обеда.
Вокруг нас разлилась ночь. Фиолетовые цветы размером со спутниковую тарелку сияли по краям и в центре, источая запах венских булочек. То тут, то там мелькали дриэррские светляки, вспыхивая, как гирлянды на елке. Шумел ветер в ветвях, кружил над садом опавшие, мерцающие розовым лепестки с какого-то дерева, угасающие с течением секунд. Бездонная синь над нами отражалась звездами и тремя лунами, к которым я уже начала привыкать.
— В нашем королевстве главное место занимают мужчины, — говорил дракон и поглядывал на небо. А я — на него.
Мне все больше казалось, что я вижу замаскированные под морду ящера черты лорда Лонтриэра. Словно над его точеным лицом от души постарались киногримеры или создатели спецэффектов. Особенно меня поражали глаза — они были такие же, с тем же ромбовидным зрачком и красной окантовкой карих радужек, разве что гораздо больше размером. Без кольчуги корпус дракона выглядел не чешуйчатым, а гладким, как атлас цвета молочного шоколада. С четко очерченными узлами мышц. Мой взгляд то и дело касался еле заметных голубоватых латок на месте ран.
— Вам не больно, милорд? — спросила я. — Может, надо отдохнуть?
— Все в порядке. Ночи теперь не для отдыха. Возможно, утром… — Он мельком взглянул на меня и отвел глаза. — И мне было бы комфортней, если бы ты снова называла меня на «ты».
— Хм… не знаю, — честно призналась я. — Не требуйте от меня больше, чем я могу. Пока все эти превращения — человек-дракон, дракон-человек — мне сносят мозг.
Он недовольно повел носом, но буркнул:
— Ладно.
— А Маркатарр не летает утром?
— Нет, он не любит солнечных лучей. Это исчадие мрака.
— Он тоже… оборачивается? Как вы? — осторожно спросила я.
— Есть разные посланники. Зависит от ранга.
— То есть это не просто хищники, а существа с сознанием, должностью и социальным статусом?
— В принципе да. Но продолжим о нашем мироустройстве, если тебе еще интересно.
— Да-да, я слушаю.
— На Дриэрре место женщины — дом, семья, хозяйство. В крайнем случае — семейное дело.
— Патриархат, значит, — вздохнула я. — Так и думала. Ни права выбора, ни профессии, да?
— Так заведено испокон веков. Это обеспечивает порядок, — склонил голову чуть вбок дракон, удивленный вопросом. — Разве у вас не так?
— Нет, — замотала я головой. — У нас и женщина может стать начальницей, и мужчина. Кто чем хочет, тем и занимается. А вот драконов и оборотней нет совсем, только в сказках. Ну и фэнтези всяком. Я, к примеру, работала в офисе секретарем на полставки и училась на юриста.
— Что это за наука?
— О законах. То есть после учебы я бы могла стать юристом — консультантом по законам в какой-нибудь конторе, адвокатом. Или даже судьей. А может, к папе пойти работать — в полицию.
— Ты?! — вытаращил глаза дракон. — Разве место юной, красивой деве рядом с разбойниками?!
Я чуть не поперхнулась воздухом — он сказал «красивой»? Я не ослышалась? В голове раздалось восторженное скандирование, свист и оглушительные аплодисменты, как на стадионе во время концерта. Я представила себя на месте популярного мема «Тони Старк» в лучах прожекторов, сердце забилось как сумасшедшее от радости… Но виду я не подала.
— Может, и не место. Я не задумывалась. Работа как работа.
— Странно, — задумался дракон. — Дева должна быть дома.
— Еще скажи: потомство приносить, — хмыкнула я.
— А как же? — надулся от важности дракон. — В этом назначение женщины. Слушаться мужа, доставлять ему радость, служить ему и взращивать потомство.
Я закатила глаза и цокнула языком.
— Омг! Вам реально феминизм тут не помешает.
— Что это такое?
— Борьба женщин за равные права.
— Что за вздор?! Зачем женщине права, если у нее есть достойный муж?
— Затем, чтобы не говорил: принеси потомство и катись куда хочешь! — парировала я.
Дракон насупился и выпустил из ноздрей белый пар, но извиниться за тот случай и не подумал. Прожекторы в моей душе погасли, и я завелась:
— А между прочим, если вы не задумывались, милорд, у женщин тоже есть мозги, ловкость, желания и чувства. И достоинство. Понятно, милорд?
— Аня, сколько можно…
Я встала и сказала сурово:
— Сколько нужно. Для справки: я согласилась вернуться сюда, чтобы помочь. Потому что какой-то черный урод охотится на людей. И меня как личность, как человека и даже как еще неслучившегося, но все-таки юриста это возмущает до глубины души. Я готова приложить все силы, пока нахожусь тут, чтобы с этим бороться. — Я уперла руки в боки. — И еще: когда меня нормально просят, я нормально реагирую. Когда мной командуют, я тянусь за кочергой. Чтобы не было иллюзий, поступим так: к друг другу на «вы». Я зову вас «милорд», вы меня — Анна Валерьевна. Хотя нет, это сильно длинно. Пусть будет леди Анна. Отношения сугубо деловые. Это ясно?
Дракон зло сузил глаза, но процедил сквозь зубы:
— Ясно. Иди… те спать. Завтра… вас ждут дела.

Иррандо кипел до самого утра: отчего Око послало ему настолько строптивое создание? Да еще и с крамольными мыслями в маленькой красивой головке? В старину драконы таких сажали на цепь и в башню, пока не одумаются. Бывали, конечно, и мятежники-рыцари, чаще всего бывшие возлюбленные, которые приходили освободить принцессу и убить дракона. Да только говорят, потом все они спивались — норовистые жены им счастья не приносили. Запиливали насмерть.
Одно лишь было простительно: Аню дурно воспитали в ее сумасшедшем мире. Вот что бывает, если давать свободу неразумным девам — они становятся своенравными и несносными! О правах говорят! Условия выдвигают. Брр… А его Аня… вообще с разбойниками работать собралась! Разве можно такое позволить?! Уже только ради этого не стоит ее отпускать в тот мир! Иррандо стиснул клыки — жаль, что ему не дали выбора…

Но утром, как только подводы, тележки, коляски стали привозить девиц со всей Эррадеи, по две, по три и даже дюжинами, Иррандо забыл об этом думать. После бессонной ночи в дозоре глаза слипались, раны болели как свежие, а голова ничего не соображала. Он только удивлялся, как Аня, разумно переодевшись в нормальное для девы платье, командовала парадом.
— Так, девчонки. Я — леди Анна. Все вопросы ко мне. Устраиваемся в гостиной. Знакомимся. Когда будет ясно количество прибывших, я распределю всех по комнатам. — Хлопала по-деловому в ладоши, привлекая внимание испуганных девиц. — Эй, девчонки, выше нос! Тут вас никто не обидит. Это слово милорда Лонтриэра. В кувшинах — вода, на блюдах фрукты, перекусить с дороги. Кто умеет писать, на столах есть пустые карточки и волшебные ручки. Их макать в чернильницу не надо. Нет, нигде такие купить нельзя. Это особая квота королевским драконам. Пишем имена, скотчем, тьфу… липучей ленточкой или булавкой прикрепляем к платьям. Кто не умеет, просит тех, кто умеет. Так будет проще общаться.
И представляла вновь прибывшим дочку кузнеца:
— Это Киррена. Она отвечает за порядок. Предупреждаю, кто станет выяснять отношения, будет иметь дело с ней. А с ней лучше дружить, да.
Скоро в гостиной набилось девиц, хоть беги. Дочери крестьян, ремесленников, лавочников и купцов побогаче. И все с надеждой и обожанием смотрели на него, на дракона. На балах и то проще было. От чепчиков, передников, юбок, платьев и лент зарябило в глазах.
Иррандо поспешно ретировался на террасу к прибывшим воинам от поселений и принялся распределять их по дозорам и рассылать на посты по периметру. Из окон замка все громче раздавались женские разговоры. И даже плач. А если им всем хныкать вздумается?! Да упаси Око от такого кошмара!
Нет, возможно, и хорошо, что Аня такая боевая…

ГЛАВА 16

Это была катастрофа! Натуральный эпик фейл с разбегу в лужу. Точнее, в гостиную. Благо она явно была построена для великанских вечеринок, но в нее набилось шестьдесят две девицы в возрасте от четырнадцати до двадцати лет, не считая меня и Киррену. А это, знаете ли, трабл. У нас на курсе и то меньше, наверное.
Дриэррские красотки разбились по группкам, хлопали ресницами, краснели, шушукались, сморкались в платочек, а кто и в рукав. А главное — практически никто не умел писать. Кроме десятерых, четверо из которых были дочерьми и племянницей купца, еще трое из состоятельных семей, одна — дочь бургомистра и еще рыженькая с веснушками — внучка учителя. Поэтому пришлось взять перепись нового населения замка на себя. Хорошо, что в моей сумке нашлась девяностошестилистовая тетрадь с лекциями по психологии. Я наткнулась на самое начало: «Обязательными элементами любой группы являются: цели, общие нормы, санкции, групповые ритуалы, отношения, совместная деятельность, вещная среда».
«Угу, — подумала я. — А у нас ни общей цели, ни норм, ни деятельности… Жди беды».
С опаской оглядев дамский «неколлектив», я почувствовала себя как практикантка в аудитории первокурсниц. А те, похоже, надели лучшие наряды, надеясь сразить своей красотой милорда. Он вошел, и все взгляды устремились на моего дракона. Каждую вторую захотелось огреть кочергой, чтобы не смотрела на него так. «Эй, — чуть не слетело у меня с языка. — Это же дракон, дурынды! Ящер, а не человек!» Но, боюсь, не помогло бы.
Казалось, еще немного, и при виде Лонтриэра привезенные девицы завизжат, словно поклонницы Джастина Бибера, и начнут отковыривать по кусочку с его атласной шкурки. Видимо, почувствовав угрозу, дракон сбежал в сад.
Шум в гостиной нарастал, духота тоже. Кто-то истерически всплакнул. Только этого мне не хватало! Жаль, нельзя было спрятаться под одеялко и сказать, мол, «сорри, не справилась, и вообще, у меня голова болит и как-то с утра не задалось…». Поэтому я вспомнила, что делал завуч, когда наш гориллоподобный историк Федичкин ушел в запой и не явился на уроки. Он всех нас занял — отправил мести школьный двор. Что ж, поиграю и я в Макаренко.
Я ударила любимой кочергой по металлическому блюду на стене. Гонг! Все замолчали, и я заявила:
— Девочки, милорд Лонтриэр проявил огромное великодушие, взяв каждую из вас под защиту! Но, как говорится, спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Мы должны помочь милорду в защите нас самих!
— А что надо делать? — спросила старшая дочка купца. — Разве мы можем сражаться против Маркатарра? Мы — слабые, нас надо защищать…
— Сражаться — нет. Но кое-что мы можем. Шить, например. Здесь пятнадцать комнат: десять спален, два кабинета, библиотека и еще парочка неизвестного назначения. И все с окнами. Их надо затянуть тканью, чтобы никакой Маркатарр не разглядел ночью ни одну из вас. Пусть, гад, сидит без ужина! Сейчас я разделю вас на равные группы. И вы займетесь пошивом штор.
— А покушать нам можно? Да, а как же обед? А я не знаю, что такое шторы… А я плохо шью! Я пить хочу, а в кувшине кончилась вода. Ой, я боюсь… А когда можно домой?
Терпение мое было на исходе. Я снова стукнула кочергой по блюду.
— Тихо! Помним, что Маркатарр тоже хочет кушать. Поэтому шторы — дело первостепенное! Усекли? Теперь второе! Слуг здесь нет. Помните, мы на самообеспечении, не в сказку попали! Поднимаем руки, кто умеет готовить. Ага. Кто шить? Почти все… Кто пойдет за водой к источнику? Лес рук. Никто не желает? Пойдешь ты, ты и ты, — раздавала я поспешно приказы, сдувая упавшую прядь с носа.
Не то чтобы я привыкла командовать. Но я же видела, как это делал папа. А он говорил: «Если подчиненные тебя не боятся, значит, не уважают».
Девицы радости не выказывали. Похоже, они действительно ехали сюда как на бал. Золушки, тоже мне! В голове протренькало: «Годзиллой можешь ты не быть, но притвориться ей обязан!»
— И еще! — рявкнула я. — Никто из вас не имеет права сказать «не хочу и не буду». У нас, считай, военное положение. А я — избранница Ока.
По аудитории пролетел восхищенно-пораженный шепот: «Избранница! Ока!» Все захлопали ресницами, почти как при виде Джастина Бибера. Я смутилась, но сделала вид, что так и надо. Оказывается, у меня действительно есть статус. В некоторой степени это было даже приятно. И все-таки почему Око меня выбрало?
Об этом я подумаю потом. Я снова хлопнула в ладоши.
И понеслось. «Кто шагает дружно в ряд? Наш девический отряд». Жалко тут, как в Хогвардсе, не было шляпы-распределилки. Пришлось девицам расселяться как попало. Благо кровати, как и вся мебель, были тут великанские — взвод целый уложить можно.
Но организационных вопросов еще было много, они сыпались на меня скопом. И грозили сбить с ног. Я выбежала в сад в поисках дракона. Неожиданно тут оказалось множество молодых дриэррцев с мечами и копьями. Блин, еще их накормить надо. Или нет? Нужно было срочно выяснить у дракона, что он по поводу всего этого думает. Я бежала по дорожкам. А в голове крутилось множество мыслей: чем занять девиц, чем кормить, какое им придумать расписание и что я совершенно не готова к такому повороту событий. А дракон, молодец, спихнул на меня задачу — и фьють. Ну где же он?!
Из куста слева внезапно показался атласный кончик коричневого хвоста. Спит?! Обалдеть просто!

Я решительно раздвинула ветки, собираясь нарушить сладкое уединение нашего вселенского спасителя.
— Эй, милор… — Слова застряли у меня в горле, потому что даже для дракона в такой позе спать было бы неестественно. Голова запрокинута, туловище подмяло под себя ветки, лапы как-то неудобно подвернуты. Крылья разбросаны. Будто упал, да так и застыл. У меня сжалось сердце. Я в отчаянии присмотрелась: дышит ли? Грудь дракона еле заметно вздымалась. Я выдохнула, но только облегчением это назвать было нельзя. Ведь он же… без сознания! Латка на плече перестала быть голубой, пропитавшись изнутри багряным. До черноты.
Я бросилась к дракону. Сначала не решилась дотронуться, но потом попыталась приподнять тяжеленную, горячую, почти как раскаленные угли, голову. Не вышло. Зато чуть не обожглась.
— Иррандо! — позвала я.
Он не отреагировал.
— Иррандо! Милорд! Лорд Лонтриэр, черт тебя побери! — чуть не расплакалась я. — Ты чего удумал?! Иррандо!
Пожалуй, я никогда в жизни так не пугалась. Если случай с мамой не вспоминать. Но то… другое. В глазах защипало. Где этот чертов лекарь, который обещал явиться утром?!
— Иррандо, очнись, ну пожалуйста, — взмолилась я.
Погладила по щеке. Без чешуи кожа была не противной, почти человеческой — совершенно неожиданной для ящера. Может, самую малость плотнее. Чуть дотронулась пальцем до латки, она отвалилась, обнажив зияющую рану, будто обугленную изнутри. Я схватилась за голову: что делать?! Но растерянность длилась лишь секунду. Затем я вскочила, подобрав дурацкие длинные юбки.
— Я мигом, Иррандо! Ты только держись! — попросила я срывающимся голосом и побежала со всех ног к замку.
Сейчас мне этого лекаря воины притащат взятого под микитки! Если по его вине Иррандо умрет, я ему лично скальп сниму! Кстати, у меня в сумке фломастер йода валяется. И аспирин. Как драконы на йод реагируют?
Я вернулась к дорожкам перед замком почти мгновенно. Увидев дриэррцев, заигрывающих на террасе с тремя девицами, услышав возню и девичьи выкрики из замка, я поняла, что проблем передо мной не перечесть. Нужно спасти Иррандо, привести в порядок весь этот хаос и, если мой дракон не придет в себя к ночи, одолеть Маркатарра. М-да, пустяки… Внутри меня все задрожало.
Может, еще и революцию совершить? И шнурки погладить? Ну, так же не честно! С другой стороны, я обещала Иррандо помочь. А я слов на ветер не бросаю. Рассуждать буду потом, а пока буду действовать в порядке приоритета.
— Эй, парни! — крикнула я воинам на террасе, стараясь понизить голос, чтобы звучать убедительнее. — Милорду нужен лекарь. Сенвин. Приведите его сюда. Срочно!
Дриэррцы с изумленными ухмылками оглянулись на меня.
— А ты кто такая, дева, чтобы мужчинами командовать? — спросил один из них, смазливый и высокий блондин. — Место свое забыла?
Вот как?! Я сжала кулаки и грозно нахмурила брови.
— Я?! Я — избранница Ока! Леди Анна. И действую от имени и по поручению милорда Лонтриэра! А ты кто такой, холоп?! — Я подбоченилась. «Что? Холоп? — пронеслось в голове. — Боже, что я несу… Нашлась боярыня Морозова. Сейчас как заедет мне копьем промеж глаз…» Но вслух для храбрости я добавила точно, как говорил Иррандо: — Как ты смеешь так разговаривать со мной?! С представителем дракона королевской крови?!
— Избранница Ока?! — Ухмылка на лице дриэррца скисла. — Простите, леди, не признал. Виноват…
— Начальство нужно знать в лицо! — повторила я теперь папины интонации, понимая, что наглею не по дням, а по секундам. Которых у меня, точнее, у Иррандо, не было. Рявкнула что было сил: — Сенвина сюда! На козлах, на пернах, хоть на руках! Но чтоб был тут. Начинаю отсчет!
В голове у меня тикало, поджилки тряслись. Но речь сейчас шла не обо мне, а об Иррандо. На удивление, никто не стал мне перечить. Воины переглянулись с девицами, запрыгнули на козлов и метнулись в поисках лекаря.
Девицы испуганно взглянули на меня:
— А зачем лекарь? Милорду плохо?
— Все в порядке, — буркнула я, понимая, что иначе начнется паника. — Милорд отдыхает перед ночным дежурством. Он велел явиться лекарю, так как в местах скопления людей в любую минуту может потребоваться медицинская помощь.
В одной из девиц я узнала Марриту, помощницу мистера Пуррипуя.
— А отчего, Маррита, ты стоишь тут и не занимаешься делом?
— Мы тканей не нашли.
— Простыней с мебели не хватило?
— Нет, леди, проемы окон слишком большие.
— А другие чего там жучку-барбоску гоняют?
— Ниток нет с иголками…
Блин, все мои планы Барбаросса летят к чертям! Только ночь все равно настанет, а теперь этих дурынд вообще защищать некому. Будет у Маркатарра пир горой. Хочешь косточек? Жуй худенькую, с веснушками. Хочешь жирку? Старшая дочь купца, пожалуйте. Горчички? В висках затикало еще больше, словно нарастал завод часового механизма, и вдруг бац! Пришло решение.
— Маррита! Ты — помощница портного. Шить точно умеешь, так?
— Так… — пробормотала черноволосая девица. — Там еще Литирра и Жаррин есть из нашей лавки.
— Найдешь их. Назначаю тебя главной по обмеру окон и расчету нужного количества ткани. Они — тебе помощницы. Возьмете других, сколько потребуется. Времени у вас час. Я буду в саду. В беседке. У меня дела.
— А если меня не послушают?
— Скажешь, пусть проваливают ко всем чертям, хоть к парфенейской границе. И укропчиком себе голову присыплют, чтоб Маркатарру вкусней кушать было.
Девицы побледнели.
— Так, а ты кто? — спросила я у второй, с толстыми желтыми косицами.
— Ррута, дочь тавернщика, а это Маррана, дочь бакалейщика.
— Вот и чудно. Значит, в продуктах разбираетесь, — сказала я. — Будете главными по приготовлению обеда и ужина. И не забудьте: на воинов, что вас защищают, тоже наготовить.
— Леди Анна, мы никогда не командовали… — пробормотала владелица желтых косиц. — Я только папеньке помогала. И все.
— Накормить собой Маркатарра хочешь? — сурово спросила я.
Обе девицы замотали головами.
— Значит, дальше мне говорить не нужно. Время пошло. И еще Киррену сюда зовите, — распорядилась я, поражаясь собственному нахальству.
«Наверняка после этого все девицы Эррадеи меня возненавидят. Ну и ладно, может, хоть кого-то спасу», — подумала я и, найдя на кухне свою сумку, повесила ее на плечо. Подхватила ведро, скатерть с нашего пикника, какую-то тряпку и направилась к кучке воинов у главных ворот.
Где же, где же этот чертов Сенвин?!
Воины постарше меня встретили с той же любезностью, что и парни на террасе.
— Как ты, дева, говоришь с мужчинами? Женщина должна сидеть в замке, а не раздавать приказы. Мы тут защитники!
Опять шовинизм! Хоть транспарант перед собой носи. Пришлось на свой страх и риск повторить показательный номер с «Я — избранница Ока, а вы холопы». Снова сработало. Похоже, с другими представителями сильного пола я только с этого и буду начинать разговор.
— Слушайте все, информация особой секретности. Никто другой не должен знать. Милорда нужно перенести в беседку. Он ранен. Сенвина туда же привести. Я уже послала за ним. Через час гонца послать к Пуррипую в Госпен за тканями.
— Платья шить? — округлил глаза дядька с проседью в волосах. — Разве время?
— Шторы защитные. Еще нужен плотник толковый и оружейник, — и, предупреждая возражения, я рявкнула: — Это приказ милорда до того, как он потерял сознание! Все, дюжина человек — за мной. Один — ты! Наберешь воды в источнике. И тоже в беседку.
И они послушались! Боже, они послушались меня! Я не верила себе, но удивляться было некогда. Мы припустили со всех ног к раненому дракону. С кряхтением и потугами перенесли его в гигантскую, как все тут, беседку, уложили на причудливую тахту из мягких трав, больше похожую на корабль, прикрыв ее бархатной скатертью.
Дракон был совсем плох. Я отерла ему голову прохладной водой, рискуя обжечься. Сердце стучало, разгоняя по телу кровь так, будто я глотнула залпом упаковку «Ред Буллов» и запила кастрюлей кофе. «Я не могу быть слабой. Я не могу быть слабой, — пульсировало в висках. — Только бы Иррандо очнулся».
Глядя на состояние дракона, все тот же воин с проседью в волосах пробормотал:
— А как же с Маркатарром бороться, ежели милорд помирает?
— Не помирает. Временная потеря сознания. Мы и сами не без рук, — парировала я. — У вас тут порох есть?
В ответ округленные глаза. Ну конечно же! В голове возникли страницы из учебника истории. Все-таки наш гориллообразный Федичкин хоть и уходил в запой периодически, рассказывал свой предмет интересно, до сих пор что-то осталось в памяти.
— Ладно, чем вы с внешними врагами воюете? Кроме мечей, стрел и копий? — спросила я.
— Дык давно войн не было. А так есть же драконы-огнеборцы. Зачем что-то еще? — ответил простоватый парень с рыжим чубом.
— А пращи, камнеметалки, ну, гигантские рогатки такие, не используете? — уточнила я.
— Нет, госпожа.
— Значит, будете. Нам нужно хоть какое-то оружие.
— Но, госпожа, при всем уважении к избраннице Ока, разве леди может судить об оружии? — снова запротестовали трое парней.
Возле моих колен лежала раскаленная голова дракона, и я не могла его подвести. Потому что он доверил мне, попросил по-человечески. А еще потому что… я не знаю почему. Может, чтобы верить, что он очнется и перестанет считать меня посмешищем? Поэтому я выбрала одного из протестующих, чубатого, и вперилась в него.
— Ты жениться хочешь? Детей иметь? Семью завести?
— Ну да.
— А все невесты там. — Я показала пальцем на замок. — И если лично ты будешь сидеть сложа руки, их просто съедят. Маркатарр не спрашивал, кто и как будет заниматься защитой. Он просто жрать хочет! Ваших невест и дочек! Нечего коситься на милорда дракона. Он вчера с сотней парфенейцев сражался. Один. Был ранен. И троих девиц ваших отбил. Ясно?!
Они неуверенно кивнули. Я продолжила:
— Теперь заметь: он меня, а не тебя попросил помочь. А он — ваш господин и не дурак ни капли! Значит, леди может о чем-то судить, а? Говори! — прикрикнула я скорее для храбрости.
— Простите, госпожа, — замялись мужчины.
Я достала из сумки блокнот и косо, как умела, изобразила старинную требуше, чтобы камни метать.
— Нужны костры, крупные камни с моря, много дерева и смолы. Таких штуковин надо сделать побольше. Минимум, десять. Лучше двадцать. Маркатарр огромный, как бомбардировщик. Одним выстрелом не одолеть.
— Так разве управимся к ночи? — спросил чубатый.
— Одну мы еще сможем пересидеть, притаившись. Потом уже вряд ли, — добавил седой дядька.
— Правильно, — ответила я. — Значит, надо работать быстро. Пятилетку за три дня. Это образно, да.
На входе в беседку, увитом лианами, появился запыхавшийся старик-лекарь:
— Простите, задержался, — глянул на дракона и пробормотал: — Святое Око! Все вон отсюда.
Воины кинулись прочь.
— Выполняйте мое задание! Милорд очнется. Каждого из вас проверит, — крикнула я им вдогонку.
— Ты тоже, дева, выходи!
— Я тут останусь, — нахмурилась я. — У него рана, кажется, загноилась. Температура высокая. Не помогла ваша латка.
Старец потер бороду.
— Значит, копье отравленным было.
Я достала из сумки йод и аспирин.
— Вот. Для людей это хорошо, для драконов — не знаю.
— Выйди, тут нужна более сильная магия, — пробурчал лекарь, понюхав мои таблетки.
Я взглянула на дракона и сказала, еще не растеряв командный пыл:
— Головой за него отвечаете! Это говорю вам я, избранница Ока!
Сенвин захлопал глазами на мгновение, потом поклонился слегка и сказал:
— Все равно выйдите, миледи. Тут малой силой не обойдешься.
Нехотя я вышла за лианы и, увидев, что никого нет, присела на корточки. Прислонилась спиной к каменной кладке беседки. Сжала ледяные пальцы и начала просить: не Око, а нашего Бога. Пусть я и не была никогда особо верующей. Пусть и мир это другой, но это не имело для меня сейчас особого значения: Иррандо должен выжить. Иначе я не знаю, что сделаю…

ГЛАВА 17

Надо было, наверное, возвращаться командовать, но я сидела все так же на корточках и ждала. Вздрагивала каждый раз при новой вспышке голубого света, разлетающегося волной от беседки, будто Сенвин взрывал там ядерную мини-бомбу. Меня обжигало холодом до самого позвоночника. Молодые листики на концах веток сворачивались, будто замороженные. И только лианам, оплетшим плотно толстыми стеблями беседку, вспышки магии и завывания лекаря вперемешку с горловым пением были нипочем. Хотелось спрятаться и не чувствовать больше эту тревогу, неизвестность и пугающий до жути холод. «А Иррандо там, внутри», — говорила я себе и оставалась на месте, сжимая виски ладонями.
Вдруг раскатами из беседки разнесся глухой рев, перешедший в совсем человеческий стон. Я поняла, что сейчас сойду с ума. Вскочив, разорвала руками завесу из лиан. И замерла, ошеломленная.
В синем мерцающем свете внутри беседки ко мне спиной стоял старец, воздев руки с посохом, из которого плелись бело-золотые линии, обвивая внезапно полупрозрачного вытянувшегося дракона. Сквозь огромную оболочку ящера просвечивало тело Иррандо-человека, отчего-то голубоватого оттенка, похожего на голограмму. Из плеча, в которое шел максимальный луч света от посоха, вытекало что-то живое и красное, с зелеными контурами. Оно шипело и сопротивлялось, пытаясь вернуться обратно. А пучок света тянул его и удерживал.
Интуитивно я поняла, что, стоит мне сказать слово или пошевелиться, случится что-то страшное, непоправимое. Я окаменела, следя за происходящим. Но красное нечто заметило меня и зашипело в мою сторону, внезапно прекратив бороться за рану Иррандо. Оно быстро, перетекая и искрясь, скользнуло на пол беседки и, будто слякотный, омерзительный червь, направилось ко мне. Я ощутила жжение там, где браслет касался запястья. Кажется, я разучилась дышать, так как воздух застрял плотным комом у меня внутри и начал тяжелеть…
Сенвин развернулся и со всего маху жахнул разрядом по красной слизи, уже подобравшейся слишком близко к моей ноге. Существо запищало истошно, зашипело. Часть его вжарилась багряным пятном в камень, но остаток, разлившись пузырями, мгновение спустя просочился под каменные плиты и исчез.
Иррандо выдохнул громко, с хрипом, а я вздохнула, хватаясь за грудь. И вся иллюзия с голограммами исчезла. Остался только дракон. Рана на его плече затягивалась на глазах. А от моего браслета к его, золотому, тянулась тонкая красная линия, как луч от лазерной указки. Наконец от раны не осталось и следа. И дракон задышал спокойно, посапывая как во сне. Сенвин опустил посох и вытер рукавом пот со лба. Синее свечение в беседке стало гаснуть. И только тогда я решилась спросить шепотом:
— Что это? Почему? — Пожалуй, это было самое членораздельное, что я могла произнести после увиденного.
Сенвин взглянул на меня с интересом и произнес:
— Око не ошибается. Связь у вас прочна.
— Между браслетами? — тихо-тихо уточнила я.
— И это тоже.
— Он поправится? — сглотнув, спросила я, хотя уже знала ответ.
— Да. К ночи придет в себя. Теперь все хорошо.
— К ночи… — эхом отозвалась я. — А та… штука… что это было? Оно живое?
В голову ко мне вломились все виды нечисти из фильмов ужасов — от «Чужого» до стародавнего «Нечто». У этой дряни не было глаз, но я точно могла сказать, что она ВИДЕЛА меня.
— Лямея, — устало проговорил лекарь, — даже не отрава, а редкий вид колдовского нападения. Достаточно крупицы специально заговоренной на кого-то лямеи, чтобы она начинала разрастаться и пускать корни в ране, пока не сожрет целиком.
— Но почему потом она поползла ко мне? — Мой голос дрогнул.
— Видимо, потому что ее заговорили не против вас или милорда, а против будущего наследника.
У меня зашевелились волосы на голове.
— Как Терминатор, которого направили из будущего убить родителей, чтобы не родился Джон Коннор…
— Я не знаю, кто такой Джон Коннор и Терминатор, но смысл — в родителях. Вы правильно сказали, миледи, — проговорил Сенвин. — Была такая опасность. Я оттого и задержался, что ночью летал в столицу. За средством от лямеи и прочих отрав. Насилу успел.
Я сглотнула.
— Есть прочие?
— Имеются. Не исключено, что Маркатарр здесь тоже появился не случайно. Хотя… это только предположение.
— Нет, — покачала я головой, постепенно обретая голос. — Вряд ли он по мою душу. Он пролетал надо мной ночью совсем близко. И не обратил внимания.
— Значит, все не так плохо, — проворчал Сенвин и сел на кованый табурет. — Впрочем, наверное, вы правы. Ведь не зря же черный посланник заслал парфенейцев за девами к нам. Иначе ему не понадобилась бы вся эта кутерьма.
— Да, вы правы, — сказала я и развела руками. — Всего-то пожирать по паре девушек в неделю, а так ерунда, конечно. Вы останетесь с милордом или мне следует остаться ухаживать за ним?
— Конечно, я буду подле господина, — сказал лекарь. — Это мой долг. А у вас есть свой, как я полагаю.
— Да. Благодарю вас, господин Сенвин. За Иррандо, — сказала я искренне. — Я не знаю, что бы делала, если бы не вы…
— Все в порядке, миледи. Такая у меня работа — всякую нечисть изгонять. А вы уже идите. Только пришлите мне кого-нибудь с водой и питьем. Этого ведра после такой сессии очищения надолго не хватит.
— Хорошо. Ну, я пойду? — спросила я, касаясь завесы из лиан. Взглянула на дракона. Он храпел, перевернувшись на пузо, будто и не умирал вовсе. Ну и слава богу! Пусть отсыпается. Динозаврище мое зачарованное.
Я вышла из беседки и, оправляя платье, пошла к замку. Надеюсь, девицы еще не успели его разнести до основания. Неожиданно у самой клумбы с синей махровой полименой я споткнулась от мысли: «А вдруг вся эта кутерьма была задумана именно специально?! Чтобы убить колдовством дракона?!»

Иррандо сладко потянулся на чем-то мягком, хрустнул позвонками и развернул кольца хвоста. Повернулся на бок, ленясь вставать сразу. Странные сны ему снились. Об Ане, о Сенвине, о полете в страну предков, где его встретила мама. Там было жарко, хоть шкуру скидывай. А мама долго и отчего-то жалостливо гладила его по голове, как в детстве, когда он болел корредской лихорадкой. А потом поцеловала в лоб и… превратилась в Аню. Чего только не приснится!
Иррандо зевнул, широко разинув пасть. Вспомнив о Маркатарре, подскочил и обнаружил себя на удобном ложе в беседке Уединения, которую мама устроила в глубине сада для отца, чтобы тот отдыхал там вдали от детей, забот и шума. Но вместо мамы на причудливой табуретке кемарил, облокотившись о кованый, покрытый патиной стол, Сенвин. Магический жезл висел под мышкой, словно ненужная безделушка. Рядом пустовала тарелка с крошками от пирога и деревянный кубок. Дракон понял, что от голода сейчас готов проглотить кабана целиком.
— Сенвин! — воскликнул он. — Что ты тут делаешь?
Лекарь встрепенулся, протер глаза и слегка поклонился.
— Милорд, вы проснулись. Как себя чувствуете?
— Хорошо, — не понимая, пробормотал Иррандо. — А ты почему здесь?
И тотчас память подсказала, каким было утро. Суетное, с кучей девиц, но большей части расфуфыренных, будто на бал или на городскую ярмарку. Деловая Аня, прибывающие воины, расстановка блокпостов по периметру. А еще дикая боль в плече, нарастающая с ночи. Туман в голове, а затем падение.
— Вас хотели убить, милорд, — потягиваясь, сообщил лекарь. — Лямея, видать, была на конце копья, что вас ранило. Но уже все позади. Нечисть сдохла, хвост облез и под землю ушел. К хозяину небось. Обычно это так происходит.
Дракон нахмурился.
— Отследил?
— Нет. Простите, милорд.
— Скажи, Сенвин, а способен на подобное обычный парфенейский колдун из деревни?
— Вряд ли. Разве что кто-то очень талантливый у них завелся. Но скорее колдун большой силы. Специально подосланный.
— Маркатарр?
Лекарь пожал плечами.
— Возможно. Но леди Анна говорит, что он не обратил на нее внимания ночью. А ведь она — избранница Ока.
— При чем тут она? — буркнул дракон. — Меня ведь хотели убить, не ее…
Сенвин почесал затылок.
— Так-то оно так. Но, когда леди Анна вошла во время целебной сессии очищения, лямия мгновенно переключилась на нее. Как кот на свежую рыбку.
— С ней что-то случилось?! — вскричал Иррандо и, развернувшись, случайно сбил хвостом вторую кованую табуретку.
Сенвин подтянул ноги, и так не касающиеся пола, и усмехнулся в бороду:
— Нет, благодаря вашему покорному слуге лямия не успела.
Дракон кивнул важно:
— Жалую тебе за то кошель золотых, Сенвин, и алую ленту на льготы во всех лавках земель Лонтриэров. Благодарю за службу.
Лекарь, довольный, раскланялся.
— Только скажи, Сенвин, — проговорил Иррандо озабоченно, — отчего лямию направили на обоих? Мы не состоим с ней ни в браке, ни в каких других отношениях…
— Разве? — удивился Сенвин. — А вашу голову она мокрой тряпицей отирала, как возлюбленному. Воинов за мной послала. Сказала, что я жизнью за вас отвечаю… Очень внятно донесла, несмотря на юный возраст. С характером на этот раз избранница, право слово.
— Да?! — изумился дракон, чувствуя вдруг радостное волнение в лапах. Или это яд лямии еще не отошел? И тут же стиснул клыки. — Уж не лжешь ли ты, лекарь?
— Помилуйте, а зачем мне лгать? Поклясться готов: ни на секунду не отошла от беседки. Даже холод магии ее не напугал. Да и в магическом облаке, что еще в беседке стояло после сессии, ваши браслеты помолвочные алой нитью соединились. Я сам видел.
Дракон задумался. Радоваться было глупо и несвоевременно. Разве он мальчишка, чтобы вести себя так?
«Нет, — решил он, мрачнея с каждой мыслью. — Это лишь страх. Она испугалась, что я умру и Маркатарр съест ее. И всех прочих. А браслеты… браслеты — просто наши метки пленников Ока. Связь магией установлена. Не более того».
— Значит, лямия на браслеты настроена. Они здорово силу вокруг себя распускают. Я ее даже сквозь сон чувствую, — сказал Иррандо. — Но злодея приказываю найти. Награду большую получишь. Куда больше этой.
Лекарь прищурился:
— Боюсь, убивец одной попыткой не обойдется. И вас, и будущую мать наследника постарается погубить.
«Мать! — больно рванула мысль. — Какая мать?! Она ведь меня животным считает! Несовместимым по природе!» Но дракон не успел возразить, как тело скрутила трансформация. «Как же это некстати!» — гневно выдохнул Иррандо и через пару секунд стоял перед лекарем в человеческом облике, с голым торсом и в одних штанах. Он пробормотал вслух:
— Значит, беречь будем. Охраняться. Где моя кольчуга? И рубаха?
— В замке, я полагаю. Спросите у леди Анны, она тут всем заведует. Кстати, весьма неплохо, милорд, — пробормотал Сенвин и заглянул в кубок.
Иррандо сдернул с травяного ложа бархатную скатерть и, накинув ее на плечи, вышел из беседки. Не хватало только полуголым перед всеми девицами Эррадеи дефилировать…

Сначала его смутил стук молотов по дереву, не одного, а доброго десятка. Потом выкрики:
— Куда тянешь? Не туда ремень закрепляй! Посередке, посередке, тебе говорю! Камни куда складывать? Вот я ж предупреждал, что колеса нужны… Тележки там не проедут! Не успеваем, кунделя ежового мне в глотку! Солнце вона уже закатывается!!! Поднажали, братцы, поднажали!!
Иррандо вскинул брови и прибавил шагу. Да что такое там творится?! Он выбежал на дорожки перед центральными клумбами и широко раскрыл глаза от изумления.
В свете факелов и костров не званные им плотники под командой оружейника сколачивали и прилаживали странные конструкции, отдаленно похожие то ли на внушительные виселицы, то ли на усложненные рогатины. Пару уже готовых штуковин мужики тянули к правому флангу замка, ближе к морю. И тоже бормотали о колесах. За ними на тележках трое верзил катили округлые здоровенные камни, почти валуны.
— Поджечь их надо бы, — говорил один.
— Да не, магией бы их засундолить, чтобы зверюгу проклятую досыта накормить. Как думаешь, справится наш Сенвин?
— А че ж ведьмачек из Госпена не позвали? Пущай и они не задарма хлеб жуют. Помагичат на пользу людям Эррадеи.
Едва Иррандо приблизился к оружейнику, чтобы выяснить, что происходит, тот сам бодро спрыгнул с гигантских козел и бросился к нему навстречу:
— Господин! Не гневайтесь, не поспеваем ваш приказ выполнить к урочному часу!
— Мой приказ? — опешил Иррандо.
— Леди Анна передала. Немного рисунок неточен был. Если б с утра взялись, другое дело. А так только три из десяти металок готовы. Еще час-другой надо, чтобы эти две отладить. В первый раз же делаем, милорд! Пока длину ремня вымеряли, пока натяжение. Хорошее оружие вы придумали, милорд, но время!
— Я… — пробормотал Лонтриэр, не зная, что сказать. — Да…
Взглянул растерянно на замок и только сейчас понял, что в скалистой махине над морем нет окон. По крайней мере, ни одно не светится.
— Девы впотьмах сидят, что ли? — спросил он скорее у себя, чем у мистера Бурркера, оружейника. — Так напуганы?
— Напуганы немало, это да, — качнул головой мистер Бурркер. — Но леди Анна сказала, что всех спрячем в замковом подвале, если с металками каменными не поспеем. В общем, как вы распорядитесь. А мистер Пуррипуй к утру вернется. Он с мистером Орраном только-только уехал. На одно окно, самое верхнее, не хватило ткани. Так у него уже и в запасах нет.
— Пуррипуй… ткани? — только и мог повторить Иррандо, совершенно ничего не понимая.
— Ну да, на окна. Шторры, как сказала леди Анна. А вот мистер Пррото, кузнец, еще не показывался из своей кузни. Уж больно приспособа, говорит, хитрая. Так что, помилуйте милорд, не можем примерить копья к вращающемуся спрингалду. Тому, что вы хотели на замковом пике поставить. Не готов он, не велите казнить, — склонил перед лордом бритую голову оружейник.
— Казнить… — медленно проговорил Иррандо, начиная сомневаться, а не проспал ли он в беседке неделю или месяц. — Нет, пока не велю. Где леди Анна?
— С девицами. Ужин объявила ранний и, как собрали со столов миски, больше не показывалась из замка.
Иррандо поблагодарил за сведения и направился к террасе, уже ни в чем не уверенный. Уважение, с которым суровый, похожий на железный шкаф мистер Бурркер произносил только вчера придуманное Аней имя, казалось, никак не могло относиться к ней, взбалмошной девчонке, говорящей на разбойничьем языке. Но и в словах Сенвина сквозило признание, а уж тому, что творилось ныне перед замком, и вовсе нельзя было найти объяснения. Заинтригованный до глубины души, Иррандо взбежал по ступеням. И увидел Аню.
Она вышла сосредоточенная, обратила взор на небо, наливающееся звездами. Затем прошла по террасе и, остановившись возле каменных ваз с кораллией, перевела взгляд на строительство. И заметила его. Лепестки кустов из бутылочно-зеленого мгновенно окрасились вспышками радуги, словно ее ведрами на цветы вылили и светляками посыпали.
— Иррандо! — воскликнула Аня, тотчас смутилась и исправилась, приняв серьезный вид. — Милорд Лонтриэр! А мы готовимся… отразить атаку Маркатарра.
Но, несмотря на всю серьезность девы, лепестки кораллии продолжали радужно сиять, переливаясь и искрясь так, что даже плотники оторвались от дела и из-за спины Иррандо послышалось:
— А чтой-то с цветками-то?! Ай, смотри-и… Чудеса-а-а…
Сердце Иррандо дрогнуло. Вместо того чтобы держаться на расстоянии, как договорились, он шагнул и оказался слишком близко к ней — так, что хотелось обнять ее и прижать к себе. Но он только взглянул Ане в глаза, не успевая поймать нужные слова, которые плавились в голове, как раскаленное масло, и стекали, не попадая на язык.
Аня не попятилась, не прыснула в лицо жуткой гадостью, не оттолкнула, хоть и пыталась скрыть радость и волнение за суровой личиной. А позади глазели дриэррцы, привлеченные необычным сиянием кораллии. Да, наверное, и прислушивались тоже. Иррандо наконец выдавил:
— Хорошо… готовитесь, леди Анна…
— Как вы просили, милорд… — проговорила Аня и вдруг ахнула по-своему, по-детски: — Ой! Посмотрите, цветы у вас за плечами вдруг розовыми стали… с лазурными прожилками. Как небо утром!
— Это кораллия. Очень странный цветок, — выговорил Иррандо, не отрывая взгляда от Ани. Что ему те цветы, когда ее глаза так сияют. И щечки… такие нежные…
Вдруг издали, с разных постов, зазвенели сигнальные колокольцы:
— Летит! Летит… Летит, проклятый. Ма-а-ар-катаррррр…
— Не успели, — разочарованно выдохнула Аня, мгновенно становясь собранной и взрослой. Непривычно низко и громко она крикнула работникам на площадке, взмахнув рукой: — Внимание! План Б! Костры тушим! Все в укрытие!
И тогда Иррандо понял, что слишком рано обрадовался. Похоже, кто-то прибрал к рукам Эррадею, пока он спал. К маленьким, нежным, но цепким…
Кораллии, как и костры, затушенные водой, мгновенно погасли, и над замковым садом воцарилась тьма.

ГЛАВА 18

Как же я хотела, чтобы все было идеально к тому моменту, когда Иррандо проснется!
Как я обрадовалась, увидев его живым и невредимым!
И как трудно было не смотреть на красивенный торс, едва прикрытый скатертью на плечах! На его руки… И губы… И глаза! Почему он так смотрит?..
Кажется, я что-то сказала. Кажется, он что-то ответил.
Иррандо шагнул ко мне и встал почти вплотную, тем самым снося все разумное из моей головы. Я забыла, зачем вышла на террасу. Забыла, что надо говорить. Сердце забилось как сумасшедшее, и меня бросило в жар. Радость на грани эйфории и волнение зашкаливали, сбивая дыхание и лишая слов.
Внезапно и так не вовремя зазвенела наша сигнальная система. Раздалось угрожающее:
— Маркатарр!
Я тотчас протрезвела. Почти. Схватила Иррандо за руку и потащила за собой в замок. Боже-боже, он ведь без кольчуги и еще целый час совершенно беззащитен, как и все мы!
Но внезапно Иррандо вырвал руку и хлестко сказал:
— Я способен идти без посторонней помощи, леди Анна!
Будто ударил.
Я опешила: как же это? Обернулась: его лицо, только что горящее, удивленное, такое красивое, вдруг стало каменным и жестоким. Как изваяние. Точно таким же, как при нашей первой встрече.
«Ну да, я же посмешище, — горько зазвучало во мне, — стоило ли стараться?»
— Не споткнитесь, милорд, — холодно ответила я и вошла под арку.
Мистер Бурркер с помощниками подскочил ко мне:
— Леди Анна, копьеносцев оставляем на входе?
Лонтриэр грозно рявкнул на него:
— С этой секунды все вопросы по защите замка ко мне! И только ко мне!
Я поджала губы: ах ты ж, драконище неблагодарное! Ну погоди!
Дриэррские девицы, как было велено, перемещались гуськом из гостиной в подвал под кухней. Испуганные и присмиревшие, с канделябрами в руках. Только Киррена оставалась на месте, спокойно доедая конфеты из корзин, что привез тавернщик Орран. Лонтриэр взглянул на девушек, раздуваясь от собственной важности, и собрался пройти мимо. Наверняка за кольчугой.
Легонько приподняв кочергу, уже как родную, я стукнула ею по блюду и громко объявила:
— Девочки, девочки! Минутку внимания! К нам наконец пожаловал бесстрашный лорд Лонтриэр! Он хочет сказать вам несколько слов о защите от Маркатарра! Давайте же похлопаем милорду!
Девицы, и без того разинувшие рты при виде не слишком одетого лорда, замерли в восхищении, другие высыпали из входа в подвал. Судя по возне, визгу и сопению, кто-то застрял на лестнице, кто-то пытался протолкнуться вперед. Но даже стиснутые между другими, девы Эррадеи принялись аплодировать так, что по громадному холлу распространилось эхо.
«Интересно, а стали бы они по команде чепчики бросать? — почесала я затылок. — В следующий раз проверю».
Я снова стукнула в гонг и урезала аплодисменты.
— Милорд, вам слово! Мы все в нетерпении. Маркатарр уж близко!
Натянув пониже на бронзовые плечи скатерть, Иррандо округлил глаза и позеленел, чем вызвал во мне мстительное довольство. Ну-ну, что ты нам скажешь теперь, крокодил Гена? Сорт второй, бесчешуйчатый.
Видя, что речи не избежать, Иррандо прокашлялся в кулак, уронил скатерть, поднял ее. Она снова сползла с плеча под млеющее «ах»-эхо. Папарацци бы сюда… Посмотрим тогда, кто посмешище!
— Девы Дриэрры, — не слишком уверенно начал он. Метнул на меня злобный взгляд и изобразил на лице героя. — Вам нечего бояться. Стены замка крепки и надежны. Подвал в фундаменте еще надежнее…
«Угу, вас там замаринуют, как зайцев в соусе», — хотелось мне добавить, но я удержалась. Папа всегда предупреждал об опасности паники там, где большое скопление людей. Даже на рок-концерты меня не пускал. А эти дурынды были ни при чем. За долгий день я начала к ним привыкать, хоть и хотелось некоторых за капризы и слабоволие самой подать на блюдечке черному монстру. С другой стороны, в чем их вина? Им ни с отцами, ни с миром не повезло…
Не дав зеленому Иррандо произнести речь века, я снова стукнула в гонг.
— Время торопит! Давайте поаплодируем! И срочно в подвал.
Девицы захлопали, не щадя рук, как пионерки, встречающие Сталина. Затем подхватили свечи и канделябры и направились стройным мышастым рядом в подвал. Мистер Бурркер прикрыл дверь и остался снаружи.
Лонтриэр свирепо зыркнул на меня.
— Где моя кольчуга?
— В вашей спальне, милорд, — с притворной ласковостью ответила я. — В шкафчике, у окна, вторая полка справа, — и с особой елейностью добавила: — Рядом с мягкими… рейтузами.
«Сейчас сожрет, — поняла я. — Даже не станет дожидаться превращения в дракона, наш славный милорд крокодил Гена». И мило улыбнулась.
Дриэррские ремесленники смотрели на нас, разинув рты, позабыв о необходимости занять оборонительные позиции.
— Командуйте, милорд, — сладко произнесла я. — А я уж лучше к девам, где мне и место…
— Вот именно. Все должны знать свое место! — прорычал Лонтриэр.
И тут с крыши донесся адский шум. Кажется, Маркатарр решил сожрать нашу башенку на пике! Хорошо, что не поспели со спрингалдой, а то все труды были бы насмарку!
Лонтриэр бросился наверх, за кольчугой, а я осталась с оружейником. Замок снова задрожал, будто от землетрясения. Нам на головы посыпалась штукатурка. Пространство наполнил ужасающий рев.
Даже огромный мистер Бурркер побелел. Мужчины припали к мебели. Я похолодела. Да будь Иррандо хоть в десяти кольчугах, ему не одолеть Маркатарра. Глупый, самонадеянный мальчишка!
Похоже, мастера и воины рядом со мной подумали о том же.
— План Це, — тихо, но отчетливо скомандовала я. — «Вечеринка».
Бледные дриэррцы закивали и двинулись ко входу для слуг — тому, что узкой лесенкой с кухни выходил в сад. Едва мы вышли, к нам кинулись справа и слева мастера — те, что не успели проследовать в замок. С верхней балюстрады оторвалась балясина и хлопнулась совсем рядом. Ой! Успев отскочить и оттянуть меня в сторону, оружейник буркнул остальным:
— План Це.
— Поехали! Защитим девчонок, — громким шепотом сказала я.
И понеслось… Точнее, каждый пополз с огнивом в руках к промасленным канатам, выложенным по дорожкам. В отличие от требуше, мы разрабатывали эту схему все вместе, даже Сенвин участвовал. Что ж, надеюсь, все готовы. Сейчас или повеселимся, или пиши пропало. Шанса на промах нет…

Пыль и щепки забивались в волосы, но Иррандо мигом взбежал по лестнице. Стены сотряслись снова. Он ворвался в свою комнату и натянул кольчугу. Над головой по крыше заскрежетали жуткие когти. Усилием воли Иррандо попробовал обратиться. Не вышло!
— Чертов Альказаэдр! Чертово проклятие! — метался он по комнате.
Забыв о страхе, выскочил на балкон и задрал голову. Дух перехватило. Прямо на пике сидел, ухватившись громадными лапами за верхушку, Маркатарр и трепал клыками башню. Словно пес крупную бычью кость. Рычал остервенело и пускал из громадных, как плошки, глаз бледно-зеленые лучи.
Иррандо стало нехорошо, по спине пробежали струйки ледяного пота. Как он справится с ЭТИМ? Один… Он сжал кулаки и вспомнил о тех, кто остался внизу. Об испуганных лицах дев, смотрящих на него, как на бога… Об Ане.
Он пообещал. И, значит, должен защищать. Пусть и ценой своей жизни. Мысль о возможной, слишком близкой смерти резанула по венам внезапным холодом. По сердцу. Но Иррандо прогнал ее и сосредоточился на секундах. Он не имеет права на страх. Сжимая пальцы, Иррандо стоял и смотрел на злобного, как сорвавшийся с цепи пес, Маркатарра. И считал секунды. До превращения. До последнего боя…

Двадцать один, двадцать два, двадцать три…
С башни отвалилась гаргулья и шмякнулась каменной головой о перила рядом с Иррандо. Он еле успел отскочить. Гаргулья мордой проломила поручень и полетела вниз вместе с оторвавшейся балясиной.
Иррандо сглотнул. Двадцать четыре, двадцать пять, двадцать шесть…
Тело скрутило, как обычно перед превращением. Кольчуга ожила и оцарапала чешуйками голую кожу. Дьявол! Как он забыл о рубахе?
Двадцать семь, двадцать восемь, двадцать девять…
Сейчас! Пальцы уже задрожали, и вот-вот выскочат когти.
Странный шорох и потрескивание привлекли внимание Иррандо. Он глянул вниз и обнаружил среди блестящих, как звезды, ночных цветов быстро ползущих огненных змей. Это еще что такое? Вдруг подальше справа, на рифе, почти у моря, зажегся костер. Слабый, его раздувал ветер. Но огня хватило, чтобы осветить женскую фигуру, смотрящую вдаль. Морской бриз развевал белое кружевное платье, вуаль, оборки на шляпке…
Иррандо расширил глаза. Сверху на пике прекратился скрежет. Кажется, Маркатарр тоже увидел девушку. Да! Точно! Выпустил из клыков башню и потянул ноздрями в сторону рифа. Затем оттолкнулся задними лапами, каждая с три повозки размером, и полетел.
Превращение все не наступало. Иррандо подался вперед, в волнении следя за гигантской черной тенью, приближающейся к девушке. Да кто же это там?! Ведь все в подвале! И тут его ударило мыслью, словно разрядом молнии: все, кроме Ани! Она могла обидеться снова и пойти на риф. Она же бесстрашная до глупости!
Да-да! Иррандо с отчаянием всматривался и все больше убеждался в страшной догадке. На том же рифе Аня сидела, когда грустила целый день!
Он чуть не выпрыгнул с балкона как был. В человеческом обличье. И замер, забыв, как дышать.
Маркатарр с лету накинулся на девушку, выпустил лапы и подхватил… Нет, собирался подхватить… но отчего-то не оторвал от земли. Дева даже не закричала, наверное потеряв сознание от страха. Иррандо казалось, что не Аню, а его самого пронзают когти Маркатарра, так стало больно за нее! А в голове пусто. Только в висках тикало.
Черный посланник опустился ниже и дернул девушку еще раз с усилием. И тут с соседней скалы на его голову полетел невероятных размеров мешок. Хлопнул. Густая серая пыль облаком накрыла голову Маркатарра. Тот дернулся, грохнулся от неожиданности наземь, подскочил и принялся раскатисто, как гром над Эррадеей, чихать. Его тушу мотало туда-сюда, пока он не коснулся земли и… не увяз в чем-то лапами. Оглушительный рев бешенства и громогласный чих сотрясали сад и горы, море вздыбилось волнами, но не достало до Маркатарра. Аня стояла на месте. Рядом. «С головой или без головы?!» — не понял Иррандо и тотчас выгнулся в судорогах, превращаясь в дракона.
Туманным, еще не вернувшимся в норму взглядом Иррандо видел, как те же трескучие огненные змейки окружили Маркатарра. Вспыхнули. И раздался взрыв! Один, другой, третий.
Иррандо уже летел туда, расправив крылья, с такой скоростью, с какой никогда не летал. Он смотрел только на согнувшуюся, потрепанную от драконьих чихов и взрывов фигурку в белом платье и на Маркатарра, пытающегося выбраться из темной, с голубым отсветом жижи. Черного дракона то сотрясал чих, то швыряло в жижу мордой очередным взрывом. Бледно-зеленые лучи из его глаз метались по морю, но деревьям, вычленяя из темноты что-то странное. Вокруг огромной грузной, рычащей и смердящей туши все искрилось, сверкало, горело. Клубился сизый дым.
Но Маркатарр с диким воем и рыком вырвался из ловушки и снова кинулся к Ане… Иррандо мгновенно выпустил мощную струю огня из пасти и, спикировав, вцепился черному дракону в шею.
Когтями, клыками Иррандо пытался разорвать похожие на броню складки Маркатарра. Тот ревел и старался скинуть напавшего. Иррандо трясло и бросало в разные стороны, но он не разжимал пасть, прокусывая все глубже и глубже омерзительную, толстую плоть посланника преисподней. Вселенная сузилась до пахнущего серой загривка врага. И скоро Иррандо почувствовал чужую кровь. Горячую, острую, жгущую язык, как сваренная колдунами отрава.
В этот момент мощный хвост Маркатарра ударил Иррандо по голове. Оглушенный на мгновение, он полетел кувырком на костры. Обжегся, рванул в сторону. Встряхнул головой и туловищем, с которого посыпались искры. Иррандо издал угрожающий боевой рев и набросился на крыло летающего ящера. Тот отбивался, нещадно раздирая Иррандо спину когтями и ударяя заостренным, как копье, хвостом. Иррандо не отцепился, пока крыло врага не хрустнуло, повиснув. Иррандо взмыл в воздух, готовясь сверху налететь на Маркатарра. Но тот отшатнулся, тяжело топнул в сторону моря и рухнул мордой на рифы. Раздался очередной взрыв, и на голову черного дракона шмякнулся кусок соседней скалы. Маркатарр взвыл утробно и пополз прямо с валуном на голове в море, оставляя на песке смоляной масляный след.
Иррандо пришпарил еще раз огнем тушу сверху и взглянул на искромсанную девичью фигурку. Белое платье было залито кровью. У Иррандо закружилась голова и онемели лапы. Он приземлился на камни рядом, не помня себя. Чувствуя, как щиплет в глазах, приблизился к обезглавленному телу в луже крови. Преклонил колени и взвыл, выдыхая в небо белый дым:
— Аня… прости!
Из густых кустов ларронской жимолости высунулась Анина голова. Дракон моргнул, раскрыв пасть. Тут же появилось и остальное Анино тело. В платьице. Не очень чистом, но без багровых пятен.
— Хорошо! Прощаю, — бодро заявила она и крикнула куда-то за плечо: — Лекаря сюда! Милорд ранен! — И громко, по-боевому: — УРРА-А-А-А, товарищи! Маркатарр повержен!!!
Со всех сторон: из кустов, из-за деревьев, из-за скал и даже из прикрытой ветками ямы слева раздалось ликующее:
— УРРА-А-А-А-А!!!

ГЛАВА 19

Дракон смотрел на меня стеклянными глазами и моргал. Секунды три. Потом перестал моргать. Громко выдохнул и, сграбастав передними лапами, прижал к груди. Я поняла, что задохнусь. Тем более что пахло от него… странно. Я постучала ладонью по кольчуге:
— Отпусти меня, Иррандо. Милорд, блин, дышать нечем!
Но Иррандо, похоже, поймал клин. Мне на затылок шлепнулось что-то мокрое и горячее. Скатилось по спине, намочив платье. Я опешила. Он?! Плачет?! У меня сердце защемило, а в горле встал ком. Стало его жалко. Но ведь сам же не дал предупредить.
Боже, дышать-то чем?! Я дернулась.
— Милорд, милорд! Вы ее задушите! — раздалось будто из подземного мешка. — Все в порядке. Отпустите леди Анну!
И он отпустил. Я набрала наконец в грудь воздуха, насквозь пропитанного гарью. И закашлялась, не зная, то ли улыбаться, то ли плакать. Дракон смотрел на меня неадекватно, вперившись огромным ромбовидным зрачком, и вдруг прошептал:
— Снова кровь…
— Это же твоя кровь, Иррандо! — воскликнула я. — Сенвин! Мистер Сенвин!
— Тут я, тут, — послышалось из-за спины дракона. Для убедительности лекарь показался и выставил вверх свой жезл. — Как же подрал вас проклятый Маркатарр! Милорд, ну расцепите лапы, пожалуйста! Вы же блок защитный сделали…
— А?
— Все в порядке уже! Все хорошо! — закричали мы со всех сторон.
— Голова… — пробормотал дракон и потрогал мою макушку лапой, — на месте…
— Конечно, на месте, — сказала я, приглаживая волосы. Реально жалко его было. Особенно потому, что он сам был весь в крови — красной и черной, Маркатарровой. Теперь и платье мое тоже. — Иррандо, ну ты чего? Тебе сильно больно?
— А это кто? — Дракон ткнул когтем в наше чучелко.
— Мисс Пигги, — ответила я, заражаясь от дракона неадекватностью. Такой шок я только в кино видела и думала, что так не бывает.
— Свинорылка. Свинья попросту, милорд, — заговорил рядом мистер Бурркер. — Туша, от мясника привезли.
— Почему свинья? — хлопал веками дракон.
— Чучело. Запах, чтоб свежатинкой Маркатарра привлечь.
— Мы еще духами полили, да, — вставила я. — Для правдоподобия.
— И в платье принарядили, — добавил мистер Аррос, который придумал канаты маслом пропитать. — Чтоб уж верно обдурить чудище.
Дракон кивнул и осел на землю.
— Так, расчищаем пространство! Милорду нужна помощь, — разворчался Сенвин. — Мы Маркатарра только ловушками достали, а он чудищу шею прокусил. Не толпитесь, не толпитесь. — И чихнул, вдохнув подброшенный ветром клочок сизого дыма от нашей взрывотехники.
Я шагнула назад, пропуская лекаря. Взглянула на котлы, расставленные вокруг ловушки, — жалкое зрелище! Расплавились почти или превратились в чугунные лохмотья. Иррандо еще не знает, что в замковой кухне теперь не в чем варить кашу. Ничего, шашлык пожарим! Главное, чтоб не из Маркатарра…
Запах вокруг стоял — не передать! Ну да, если учитывать, что  мы взрывали… и что  было в ловушке.
На всякий случай не выпуская копий и факелов из рук, мужчины бросились к дохлому чудищу. Да уж, если совсем честно, не ожидала я, что нашими подручными средневековыми средствами удастся одолеть этот зажравшийся, вонючий аэробус. Голову он мисс Пигги откусил, как чупа-чупс с палочки.
Я повернулась к Иррандо. Дракон сидел в голубых волнах, которые раздувал из жезла Сенвин, и жадно смотрел на меня. Повинуясь инстинкту, я приблизилась и погладила дракона по щеке. Задрала голову вверх и посмотрела ему в глаза. Такой смелый! Герой! И терпеливый — ведь на нем живого места нет! Отчего же в человеческом теле он становится дурным и несносным?
— Леди Анна, вы мешаете! — возмутился Сенвин.
— Все-все, ухожу, — спохватилась я.
Но дракон протянул лапу и удержал меня за талию:
— Не уходи.
— Тебе же больно… Я тут, чтобы мистер Сенвин…
— Не уходи.
Я вздохнула и улыбнулась. И снова вздохнула:
— Ты такой крутой! Я бы ни за что на свете биться с Маркатарром не стала! Я, даже из кустов глядя, чуть не померла от страху. А ты… крутой!
— Как яйцо? — подал голос Иррандо, совсем не обидевшись.
— Круче!

Я назвала наш третий план «Вечеринкой», потому, что «Операция Ы» уже была занята, а наводить порядок после «Вечеринки» пришлось так же долго, как мыть посуду после папиных гостей. Но ликующим и даже приплясывающим от радости дриэррцам работы по уборке сада оказались в радость. Отовсюду слышались поздравления друг другу, и стоило им завидеть меня или дракона, воздух сотрясало громогласное «урра-а-а! да здравствует…» и все такое. Я краснела и скучала по своим очкам. За ними так удобно было прятать глаза! И прятаться… И вообще неприлично было надувать щеки и принимать лавры — все же старались.
Сенвин, умничка, снова подлатал дракона. Я впечатлилась тем, как его голубые латки подлетали и сами просачивались под кольчугу.
— Они из того же материала, что и рубашки для огнеборцев, — пояснил мне лекарь. — Специально Советом магов разрабатывались. Еще в незапамятные времена.
— Да уж, нашим прапрадедам приходилось оборачиваться втайне, — вставил Иррандо.
— Почему?
— Чтобы не ходить голыми перед честным народом, — пояснил дракон и снова потрогал мою макушку.
От его тяжелой лапы, казалось, у меня шея в плечи врастет. Уже, чувствую, стала на пару сантиметров короче.
— Слушай, хватит уже трогать мою голову, — сказала я дракону. — Обещаю, она не отвалится.
— Ладно, — говорил он, а через какое-то время снова касался волос. Да что ж это за манечка?
Наконец все было убрано! Девы, благоговеющие перед драконом, были выпущены из подвала и отправлены спать по комнатам. Воины, мастера и ремесленники пристроились где попало: на повозках, под повозками, на травке в саду, под кустами. В гостиной тоже яблоку упасть было негде. Сенвин велел дракону высыпаться в комфорте, чтобы к утру был как моргуавчик: прохладный, бодрый и румяный. Пожелав Иррандо спокойной ночи перед дверями его комнаты, мы с Сенвином пошли вниз по лестнице.
— Я в беседке устроюсь, — сказал лекарь. — Заодно прослежу, чтобы лямея из-под плит не вылезла на свет божий.
— А что, может? — ахнула я, вспомнив о кровавой гадости.
— Маловероятно, но исключать нельзя. Сладких снов, миледи.
Он активненько припустил по лестнице, словно седая борода вовсе не была признаком преклонных лет. А я осталась одна и внезапно поняла, что спать мне негде. Из каждого уголка доносился храп, сопение, причмокивание и веяло сонной усладой. Зависть… Я подхватила свою сумку и вышла на террасу. Села на лестницу и посмотрела на звезды. Мерцали. Низко совсем, красиво. Луны плыли по темно-синему небосводу, и сияющие граммофончики ночных цветов тянулись за ними. Еще недели не прошло, как я здесь, а уже начинаю привыкать. Пожалуй, даже жалко будет никогда не увидеть снова такую красоту! Но ведь это не мой мир… Я здесь так… просто гостья.
Я оперлась о каменную кладку и вздохнула. Пристроить, что ли, сумку на нее и голову положить?
Вдруг с верхнего балкона замка мелькнула большая тень, хлопнули крылья, и, словно парашютист, передо мной мягко приземлился Иррандо.
— Отчего-то я знал, что ты будешь здесь…
Удивительно, но я обрадовалась. Очень сильно обрадовалась.
— Тебе же лекарь спать велел!
Он мотнул головой.
— Хочешь посидеть со мной?
— Хочу. Можно?
— Давай. Звезды, глянь, какие яркие!
Дракон послушно задрал голову и замер. А я смотрела на него. После чудовищного Маркатарра он казался не таким уж громадным, как истребитель времен Второй мировой по сравнению с самым большим «боингом». Истребитель, который умеет плакать…
Тем более поражало то, с каким бесстрашием Иррандо ринулся в бой. Меня продрал мороз по коже: страшно подумать, что было бы, если б мы с дриэррцами просчитались с «Вечеринкой». Мисс Пигги надо поставить на рифе памятник. И дракону тоже!
Иррандо отвлекся от звезд и пристроился рядом со мной, заняв приличную часть террасы.
— А знаешь, — сказала я, — ты — настоящий камикадзе.
— Кто это такой, Аня?
— Тот, кто, не задумываясь, жертвует своей жизнью, чтобы выполнить боевое задание.
— Тогда да, я — камикадзе, — кивнул дракон.
Я хлопнула по коленям.
— Слушай! Ты в первый раз согласился со мной! Это надо отметить!
— В первый раз?
— Да! — Я, похоже, глупо улыбалась, потому что в ответ пасть дракона растянулась в такой же глупой улыбке.
— Отметим. И победу отметим. Нашу. Общую, — сказал дракон. — Завтра устроим пир и гулянья. Так подходит?
— Очень даже!
— Только ты мне сначала расскажи, как вы придумали такую хитрую западню для Маркатарра. Неужели это все ты, Аня?
Я смутилась.
— Да ты что! Мы все вместе! Твои дриэррцы — просто золото и фонтан предложений! Пусть и воевать не умеют, но такие классные! Когда тебе вчера плохо стало, я растерялась не передать как! Тем более что Сенвин и не обещал точно, что ночью ты уже будешь абсолютно здоров. А тут еще эти дуськи…
— Дуськи?!
— Ну, девы ваши, — хмыкнула я. — Ты уж прости, но коровы у деда под Рязанью и то самостоятельнее. Эти же готовы стать бифштексом, лишь бы решений не принимать. Глазами блым-блым, носами хлюп-хлюп… — Я сгримасничала и воспроизвела пискляво: — «Мы слабые, нас защищать надо». Тьфу!
— Ты так смешно показываешь.
Я аж приосанилась, довольная похвалой.
— Знаешь, если бы эти недотепы не были супербеспомощными, я б, наверное, так не разошлась. А тут делать нечего: или на шашлык, или в Красную Армию… У меня так дедушка говорит. — Я перевела дух. — Вот. Ты только не ругайся, ладно?
— Почему я должен ругаться?
— Я думаю, что ввела тебя в растраты. Надеюсь, в кредиты влезать не придется. У меня ж не было данных по бюджету операции. А ты спал. Я, честно, хотела посоветоваться.
Я скосила глаза на дракона, но тот выглядел весьма расслабленным и заявил легко — как «здрасте»:
— Я на самом деле очень богат, Аня.
— Да ладно! А замок такой… неухоженный. Я думала, у тебя с финансами плохо.
— Не-а, — мотнул головой дракон. — Эррадея — самый небогатый и дальний уезд, для отдыха. Ну и потому что на границе огнеборцам положено удел иметь. Мы давно не живем здесь. У меня еще три владения есть в Дриэрре, гораздо больше Эррадеи. И дворец в столице, на летающем острове.
— Ого! — искренне удивилась я и только потому, что надо было что-то сказать, ляпнула: — Ну а у меня есть ноутбук, своя комната, и дедушка дачу под Рязанью обещал оставить. Хотя лучше пусть живет долго-долго. И еще айфон. А мы — это кто, твоя семья?
— Да. Отец, младший брат и я. — Дракон погрустнел. — Мамы нет уже очень давно…
— У меня тоже. — Я подняла на него взгляд, он смотрел на меня. Печаль в наших глазах была одинаковой. Почему-то мне стало все равно, что он — дракон, а не человек. Горе потери у всех едино — темное, как дыра, которую не залатать, сколько бы лет ему ни было! Мое сердце сжалось, и я положила ладонь на громадную лапу. Поежилась от налетевшего ветерка.
Дракон раскрыл крыло и заслонил меня от сквозняка, будто плащом. И стало вдруг хорошо. Даже несмотря на печаль по маме. Так бывает с человеком, который понимает то, чем с другими не поделиться. Мы помолчали оба. А потом я улыбнулась.
— Так, а что было дальше? — спросил дракон. — С ловушкой?
— Я решила, что сама не справлюсь, и созвала всех жителей Эррадеи.
— Всех?! — округлил глаза Иррандо.
— Мужчин, конечно, — поправилась я, — у вас же тут шовинизм и патриархат. Потому и прикрываться во всем твоим именем пришлось. Извини…
— Ладно.
— Оружейник, мистер Бурркер, портной, купцы, лавочники, мастера всякие, фермеры. Все пригодились. Иначе за день мы бы столько не успели! В общем, сначала был мозговой штурм. Я им рассказала, что за фрукт Маркатарр — я же видела его. Параметры, мощь и прочее. Все согласились, что тебе надо помочь с ловушкой. И, собравшись на площадке в парке, мы разработали несколько планов. Как у нас в универе на фокус-группах по психологии.
— Тоже наука такая?
— Ага. Понимаешь, у вас беда — и все рассчитывают только на драконов-огнеборцев, а надо ж еще и головой думать. Оказалось, что у вас ни динамита, ни пороха нет. Чтобы взрывать, — пояснила я, заметив непонимание в глазах дракона. — А я — ни разу ни химик. Но тут случай помог. Ты не представляешь как! — подскочила я, сама удивляясь совпадению. — В день, когда ваши маги меня свистнули, на лекциях возле меня Плиман с Моськиным всю дорогу обсуждали взрывы, ролики на ютубе крутили, мне под нос подсовывали и мерзко, как Плиман умеет, ржали: «Не хочешь, Исаева, дерьмо отварить? Тут говорится, что так селитру народ получает…»
— Что за подлецы? — возмутился дракон.
— Да гады, не передать! — кивнула я, поджав губы. — Считают, что, если у меня денег не куча и живу я в Кузьминках, а не на Рублевке, значит, надо мной ржать можно. Но ладно… Во время нашего с дриэррцами мозгового штурма я их разговоры вспомнила — про порох своими руками: селитра, уголь плюс сера. А еще о том, что селитра с сахаром горит так, аж железо плавит. Про это Плиман с Моськиным тоже смотрели видео на ютубе.
Дракон хлопал ресницами, усиленно пытаясь не выпасть из хода моих мыслей.
— Я поговорила с вашими садоводами. Оказывается, вы тут тоже навозом удобряете, а кто побогаче — порошком, который местные алхимики из навоза получают. То бишь селитрой! — Я победно вскинула палец. — Угля у вас валом древесного. А серу… — Я покосилась на дракона с опаской. — Обещай не ругаться.
— Опять? — усмехнулся дракон. — Уж не заказала ли ты ее у самого модного столичного алхимика? Мне дворец продавать?
— Да нет, — смутилась я, — зачем же так далеко… И дворец пригодится. Но ты же… хм… дракон, да?
— Дракон, — гордо ответил он.
— Большой. Огнедышащий. Пламя, дым коромыслом, ну, все как положено…
— К чему ты клонишь? — напрягся Иррандо.
— Ну… серу Сенвин у тебя из ушей достал… пока ты спал. А потом магически массу увеличил. Крутая вещь эта ваша магия!
— Да как вы посмели?! — рявкнул ошарашенный дракон.
Я сделала виноватую мину.
— Ну прости, правда. Надо ж было что-то взрывать! Не сердись, а? — и поспешила оправдаться: — Мы с Сенвином никому не сказали. Только обмолвились, что это особая драконовая магия, да. Видел бы ты, как тебя народ уважает! Просто вообще!
Дракон подулся пару секунд, потом снова сказал свое «ладно». И я продолжила:
— Про чучелко тоже садоводы придумали. Мясник у вас просто скульптор — даже талию мисс Пигги сделал. Золотарь предложил из выгребных ям свезти жижу, чтобы Маркатарр в ней увяз. А Сенвин немного подмагичил, чтобы она густой и липкой стала.
— Фу! — скривился дракон.
— А что делать? Болот у вас тут нет, — развела я руками. — Чучелко нарядили. Охотники привязали канат, чтобы как в ловушках на дикого зверя сработал. А лавочники насыпали в самый-самый большой мешок все свои запасы перца. Молотого. — Я хихикнула. — Теперь в Эррадее вообще перца нет. И специй. Закупать придется.
— И этот мешок лопнул и взорвался перед мордой Маркатарра? — ахнул Иррандо.
— Ну да, — потупилась я. — Моим же перцовым баллончиком было не обойтись. У тебя как, глаза не болят больше, а? После того раза?
Дракон погрозил мне когтем.
— Еще раз попробуешь такое со мной…
— И Сенвин тебе снова поможет, — нашлась я. — А ты тоже, знаешь ли…
— Что я?
— Не одуванчик.
Дракон задумался и сказал глубокомысленно:
— Это однозначно. Но ты опасная, Аня. Эдак дай тебе волю, ты же всех драконов в мире переведешь. И перец…
Я рассмеялась, воспринимая это как комплимент.
— Если что, все вопросы к Оку. Я сидела, ничего не делала, кофе пила в скромном заведении «Латте и маффин».
— Странные у вас названия. Ну так, а дальше?
— Дальше самодельный порох рассыпали по котлам из твоей кухни, крышками кузнецы прикрутили. Масленые канаты типа бикфордова шнура по саду пустили, чтоб издалека поджечь.
— Это те самые огненные змейки?
— Ага. Но, похоже, некоторые котлы сдетонировали просто от чиха Маркатарра. — Я хитро прищурилась. — Я же помню, что даже от твоего чиханья контузить может.
— Какая ты смешная, Аня.
Я залихватски кивнула, радуясь, что наконец-то можно вот так просто болтать и гримасничать, а не делать вид, что я — великий стратег, представитель дракона, избранница Ока, суровая домоправительница и практически Жанна д’Арк. Потому что я — это просто я. И на позитиве я выдохнула:
— А ты смелый! И сильный! И безбашенный по-хорошему! Если б ты не добил Маркатарра, весь наш план к чертям бы полетел! Потому что скалы на башку Маркатарра явно оказалось маловато.
Теперь была очередь дракона довольно выпячивать грудь. А пусть выпячивает — герой же! Но он почему-то не сказал ничего про дракона королевской крови и собственную крутость, а просто по-доброму и даже как-то ласково произнес:
— А ты удивительная… Аня. И ты устала. Я предлагаю тебе свою спальню. Ты ведь обо всех подумала, кроме себя.
— А ты? — произнесла я с замиранием сердца. От трогательности и неожиданности по спине пробежали мурашки.
— А я дракон, — подмигнул он браво. — И мне перины ни к чему.

ГЛАВА 20

Я проснулась в чудесном настроении и подскочила сразу же. Ура! Сегодня будет праздник!
Солнце заглядывало в окно, с которого дракон еще ночью сорвал темную штору. По небу летела большая синяя птица типа аиста, а вокруг меня простиралась кровать размером с теннисный корт. Мне опять стало немножко совестно — я одна занимала весь этот стадион, а дракон ютился неизвестно где. Предлагала же просто потесниться! Но вчера Иррандо решил во что бы то ни стало быть рыцарем. Не рыцарем «Я-красавец-в-морду-тапкой», а ры-ы-ы-ца-рем… Разве можно было отказать ему в этом?
Я долго лежала, оставшись одна на пыльной перине, и прислушивалась к себе. Отчего-то я чувствовала себя счастливой. Нет, влюбиться в дракона никак было нельзя — виды мы разные. Хотя рассказывали однажды по телику случай, когда слон вдруг принялся сохнуть по корове. Но то особый случай. Явно не мой. Сейчас же, как и перед сном, в моей груди теплела безразмерная светлая дружественность. И восхищение. И удивление. И желание еще поболтать. Хоть целые сутки. Вот бы и полетать еще вместе! Не передать, как это здорово!
Но, прежде чем идти искать дракона, я юркнула в соседнюю комнату, пожертвованную мной девицам. Там в углу были сложены свертки с платьями, привезенные из бутика мистера Пуррипуя. Никого из дев-заселенцев уже не было, хотя их корзины, саквояжи и плетеное подобие чемоданов еще стояли возле приведенных в порядок лежбищ. Мысленно поблагодарив девиц за полный кувшин и чистый таз, я вымылась прохладной водой и закопалась в своих новых платьях. Прикладывала к себе, глядясь в гигантское зеркало — мечту танцкласса, и никак не могла остановиться на чем-то одном. Сегодня я в кои-то веки не потянулась к джинсам, а выбрала с удовольствием платье. Синее, летящее, как та птица в небе. Оно было легким и удобным, без корсетов, кринолинов и навороченных фуфырчиков, с открытыми руками, подчеркнутой талией и умеренным декольте. С чуть блестящей нитью, струящаяся юбка совсем не липла к ногам.
Я крутанулась в синем великолепии перед зеркалом и понравилась самой себе. Волосы распустила по плечам, а не собрала по привычке в хвост, глаза казались синее благодаря ткани, а щеки разрозовелись, почти как у младенца. Надеюсь, увидев такой, дракон больше никогда не перепутает меня с мисс Пигги. Честно говоря, несмотря на все его геройство, до сих пор слегка разбирала досада…
Я повесила сумку через плечо и сбежала вниз, настроившись увидеть дракона и, метафорически закатав рукава, заняться подготовкой праздника. Но тут уже кипело все и без меня. Девы драили гостиную. С кухни доносились голоса и вкусные запахи. Повсюду в вазах стояли цветы, на блюдах — не только моргуава, но и масса прочих фруктов: клубника величиной с боксерскую перчатку, краснощекие, желтые и зеленые яблоки, синие груши и отсвечивающие фиолетовым глянцевые гроздья похожих на виноград ягод.
Завидев меня, девы прекратили работать и возопили:
— Ура леди Анне! Ура спасительнице! — и побросали в воздух от восторга кто чепчики, кто тряпки и щетки.
Ой… Я оторопела и, залившись краской, пробормотала:
— И вам здрасте, спасибо… Доброе утро… — зачем-то поклонилась и выскользнула на террасу. Нельзя же так человека на голодный желудок огорошивать! Это мне карма за то, что опозорила дракона, прилетела…
Вышла во двор, тоже дым коромыслом. Похоже, вся Эррадея собралась тут не просто попраздновать, а сделать кто что может полезное милорду Лонтриэру. Садовники подрезали и подвязывали кусты, приводили в порядок клумбы. Плотники сколачивали столы на площади перед замком, освобожденной от зарослей лиан и трав. На повозках от лавочников подвезли скатерти и новую посуду. Требуше украсили лентами и превратили в подобие качелей. И, завидев меня, дриэррцы дружно грянули, сотрясая воздух:
— Да здравствует леди Анна! Урра-а-а спасительнице!
Щеки у меня принялись гореть, я не знала, куда деться от неловкости. Снова поклонилась и, вспомнив мемы с королевой Англии, помахала всем рукой. Попыталась улыбнуться. Честное слово, пинками направлять народ на геройские свершения было гораздо легче, чем принимать овации. Дракон бы сейчас меня очень спас. Но его нигде не было.
Я подошла к мистеру Арросу:
— Здрасте, а вы милорда не видели?
— Он полетел по делам. Велел передать вам, что скоро вернется.
— Спасибо, — пробормотала я и, продолжая глупо улыбаться и кивать в ответ на все поклоны, рукоплескания и снятые шляпы, заторопилась в сад.
Но и здесь встречались люди, как в парке Горького на Первое мая. Меня так оглушали приветствиями, что казалось, будто даже разноцветные слоники, кружащие над цветами, кивают ушастыми головами, улыбаются, а некоторые трубят в свои крошечные хоботки.
— Привыкайте, миледи, — послышалось рядом со мной, когда я наконец нашла уединенные кусты.
Я обернулась: рядом стоял Альказаэдр. Все в такой же голубоватой хламиде с Золотым Оком на груди и развевающимися седыми власами и бородой.
— Здравствуйте, а вы какими судьбами? — удивилась я.
— По делам.
— Так быстро долетели до столицы слухи о Маркатарре?
— Зачем же слухи? Сенвин — сотрудник нашего ордена. Он обязан регулярно докладывать о проделанной работе.
— Интересно, — нахмурилась я. — Он сам слетал или у вас связь налажена?
— Каждому известно, что у магов есть система магических зеркал, позволяющих соединяться волей Ока на любом расстоянии Дриэрры.
— Угу, скайп, значит, — кивнула я. — А Сенвин так, совершенно случайно при докладе не обмолвился, что у нас тут монстры летают? Девушек пожирать собираются, нет? Что милорда Лонтриэра отравить какой-то хренью пытались? И ему одному предстояло сражаться с гигантским чудищем из преисподней?
— Отчего же, мы в курсе, — спокойно сказал маг.
— А помочь никак? — разозлилась я. — Только проклятия горазды накладывать? И людей из других измерений воровать?
— Дерзкая вы девица, леди Анна, — заметил Альказаэдр. — Под стать Иррандо Бельмонте, сыну Лонтриэра. Вот вы вместе и справились с проблемой. Зачем же было нам вмешиваться? А кстати, вы, очевидно, поладили с ним. Уж не свадьбу ли сегодня праздновать собираетесь?
— А что Сенвин докладывает? — поджала я губы, отчаянно сдерживаясь, чтобы не высказать все, что я думаю о магах, о свадьбе коров со слонами и прочих дриэррских извращениях. Меня прямо раздирало!
— Хотелось услышать из первых уст, — ехидно ответил маг.
— Не терпится? — сказала я. — Надо галочку поставить? Но как же, господин Альказаэдр, уставные отношения превыше всего! Будем соблюдать иерархию. Я вам через Сенвина сообщу. Как только, так сразу.
— Смотрите, леди Анна, как бы не пришлось и вам пожалеть о своей дерзости, — нахмурился Альказаэдр.
— В кого меня превратите? В крысу? — парировала я, сжимая увлажнившиеся пальцы в кулаки. — А Око что скажет на это? Так имейте в виду: я знаю про три месяца! И уже совсем скоро вернусь домой! У вас ничего не выйдет!
— Так ли? — недобро усмехнулся Альказаэдр. — Это мы еще посмотрим.
Он стукнул жезлом о землю и растворился в воздухе. Вот это новости!

Иррандо приземлился возле магической лавки старух Рригетти. Те выскочили сразу, видимо заслышав хлопанье крыльев дракона.
— Милорд, рады вас видеть, милорд! Прекрасный день, милорд! Весь Госпен только и говорит о вашем великолепии, благородстве и бесстрашии, милорд…
— Стоп! — рявкнул Иррандо.
Ведьмы прикусили языки. Одна принялась заплетать косичку в седых космах, а другая невинно захлопала глазами, разглядывая рог на лбу дракона, словно он был украшен, как свадебный посох.
— А кто мне скажет, — решил поднажать Иррандо, — почему вся Эррадея помогала в защите, а вас, ведьмы, никто не видел в помощниках?
— Простите, милорд, — в два голоса заюлили сестры Рригетти. — Нас не позвали. Право слово, даже обидно было. Все поехали, а к нам в лавку не постучались. Жена бургомистра, которая гадала в тот момент, съест ли наших дев Маркатарр или не съест, может подтвердить.
— Ну и как, прогноз оправдался? — с напускной суровостью спросил дракон.
— Ох, ваше высочество, конечно, — нараспев сказала одна Рригетти, и вторая подхватила: — У нас, как у ювелира, точность — только точность. Это даже над лавкой написано, правда, никто не читает. — И первая добавила: — Да мы и сами не очень-то уверены, то ли там написано.
— Ладно, — мотнул головой Иррандо. — От ваших кунделей на мои уши там серы столько будет, что всю Парфенею взорвать получится.
Старухи ничего не поняли.
— Я не за этим к вам пришел. Знаю, что вы темными делишками промышляете и от контрабанды не отказываетесь, — продолжил дракон и достал из потайного кармана в кольчуге Анин айфон, помотал им перед тонкими носами Рригетти. — Эта штука работает от еликтрринченства. Как от маленького кусочка молнии. Волшебная штука и очень ценная. Не из нашего мира. Она померла, потому что ей тут нечем питаться. Но, если ее подкормить этим еликтрринченством, она оживет. Мне надо, чтобы вы ее подкормили. Магией не магией, запретной, разрешенной, мне все равно. Сумеете, дарую по кошелю золотых каждой. Не сумеете или вконец доконаете этот волшебный афон, сами знаете, что будет.
— А-ах, — выдохнула одна Рригетти.
— О-ох, — вторила ей сестрица, всплеснув руками. — Но ведь никто не слыхал про еликтрринченство в наших краях! Что же нам делать, милорд?
— Сами решайте. Хоть у темных инжидельников спрашивайте. Про то, что у сына булочника могут ни с того ни с сего вырасти ослиные уши, тоже никто не знал, — заметил Иррандо. — Кроме вас.
— Всего-то на два дня! — воскликнула Донна Рригетти или не Донна. — Он, милорд, вел себя совсем непристойно…
— А по закону вашу лавку надо было спалить, а вас прогнать из Госпена. Уж не припомните ли, кто вас пощадил? — хитро прищурился дракон. — Может, вернуть в суд то дело?
— О милосердный, всепрощающий, небесной доброты милорд, не надо в суд! — взмолилась одна из ведьм.
— Мы подумаем, — сказала вторая и потянулась за айфоном.
Дракон оскалился и прорычал для острастки:
— Не подумаем, а сделаем! И вернем в целости и живости! Привезете лично в замок к вечернему часу, перед закатом! Или можете сами лавку подпалить, чтобы мне два раза в Госпен не летать!
Иррандо отдал Анино чудо, умеющее петь занятные песни, и, резко развернувшись, взмыл в небо. Уже когда его никто не смог бы разглядеть, дракон улыбнулся во все свои сорок два клыка: если Аня так грустила, что афон сдох, как же она должна обрадоваться, когда он сызнова запоет как живой!

У Иррандо быстро-быстро забилось сердце, и слова застряли где-то в горле, когда, приземляясь на террасу, он увидел Аню. Такая красивая! В этом синем… Такая… Волосы! А щечки! Руки порхают гибкие, привязывая ленту с шарами из надутых пузыристых медуз к шесту. Те недовольно моргали глазками. Ну ничего, повисят, как обычно, пару часов во время пира для красоты, а затем их снова выпустят в море. Еще и корма насыплют. За доставленное неудобство.
Но Аня… Ее имя во рту тает, как сладкая моргуава. А-а-ня-а-а… Она удивительная! Разве хоть одна принцесса или светская леди из столицы влезла бы на лестницу в бальном платье? А ей даже длинный подол не мешает. И смеется заливисто… И ругается по-разбойничьи… Ну разве это не мило?
Дракон млел, не отрывая от девушки глаз.
Хотелось подлететь незаметно, подхватить в лапы и… вообще не отпускать! Кружить-кружить-кружить, чтобы туфельки слетели и не прятали от него ее чудесных розовых пяточек! Хотелось унести Аню ото всех подальше… Чтобы только он и она… И тогда…
Дракон осекся, увидев на Анином плече кожаную сумку и вспомнив о перцовом баллончике.
Нет, лучше без неожиданностей. Мало ли что у нее еще там припасено…

ГЛАВА 21

Повсюду развевались флаги и цветные ленты. Розовые и голубые мерцающие шары почему-то с глазками болтались на ветру, растянутые от шеста к шесту… Целый оркестр музыкантов в праздничных красно-белых костюмах развлекал народ песнями. То затягивал лиричные, то бряцал веселенькие, то поддавал чего-то героического. Хиты, конечно, были те еще. Но барабаны мне понравились. И какая-то разновидность флейты. Как у индейцев. Я ловила себя на мысли, что, если б добавить к дриэррской музыке современную аранжировку и перебить заунывные баллады бодрым репом, получился бы очень оригинальный этно-драйв.
Помимо того что накрытые столы ломились от яств, на площади перед замком стояли украшенные телеги с фруктами, пирогами, закусками для тех, кто ни разу не присел, предпочитая плясать со спасенными девами или женщинами повзрослее. Откуда-то набежали дети. Радость вокруг была шумной и ликующей. Все целовались и поздравляли друг друга. Вино из бочонков лилось рекой. На вкус оно было сладеньким, как вишневый компот, но мне хватило нары глотков, и стало казаться, будто дракон не сводит с меня глаз. Каких-то совершенно безумных и… хм… влюбленных? Только он, видимо, совершенно вымотался, потому что ни к еде не притронулся, ни к питью. Бедный.
Очередной тостующий пропел нам с драконом дифирамбы. И сделал паузу, как перед «горько!». А я на всякий случай отодвинулась от дракона — тот уже вообще ни на кого не смотрел, а только вперил в меня свои неморгающие глаза с ромбовидным зрачком.
Осушив залпом кубок, я выскользнула из-за стола и пошла проветрить голову подальше от шума, в сень деревьев.
Скоро за спиной послышались аккуратные, но все-таки грузные шаги. Я обернулась.
— Аня, — тихо спросил дракон, — тебе нехорошо? Ты устала?
— Да нет, все замечательно, — улыбнулась я. — Праздник удался. Все такие дружелюбные, румяные, как в доброй старой сказке. Представляешь, даже ваши девы меня уже совсем не раздражают.
— Правда?
— Ага, — кивнула я и шепнула: — Я слышала краем уха, что они готовят нам какой-то сюрприз.
— Интересно… — без особого интереса ответил Иррандо.
— Главное то, что они сами что-то готовят! Это ведь прогресс!
— Ты чувствуешь себя к этому причастной? Тебе это нравится? — осторожно спросил дракон.
— Очень, — призналась я, — даже гордость распирает. Я вот подумываю, а не ввести ли в Дриэрре международный женский день?
— Зачем?
— Чтобы женщины привыкали быть людьми. А мужчины хотя бы раз в год принимали на себя бремя домашнего хозяйства. Это было бы прикольно.
— Занятная идея, — пробормотал Иррандо, и я слегка опешила от его слов. — Но, наверное, Совет магов будет против.
— Они у вас тут вообще офигели. Представь, перед твоим прилетом встретила Альказаэдра. Сенвин им, оказывается, все докладывает, а они и не подумали нам помощь прислать. Хотя знали! — сообщила я. — Ну я им и сказала все, что думаю по этому поводу.
— Вот как? — Дракон мгновенно озаботился чем-то и будто ушел в себя.
— Ты чего? — спросила я и тронула его за лапу. — Я что-то не то сказала?
— Точнее, я не сказал… — обмолвился он и тут же запнулся, взглянул на меня с надеждой и заговорил пылко: — Аня, а может, если тебе нравится у нас, ты не станешь торопиться домой? Ведь, возможно, Око не случайно выбрало нас? Двоих? Я не стану торопить тебя и заставлять. Я просто покажу тебе всю Дриэрру — такое волшебство, какое ты наверняка не видывала в своих краях…
— Прости, — вздохнула я. — Перебью тебя. Ты замечательный, и у вас замечательно. Природа невероятная. И чудес столько! Но там… у меня папа. И мой дом…
— Одна комната.
— Зато моя.
— Я подарю тебе дворец.
— Я не смогу выйти за тебя замуж, прости… Ты мне друг, очень хороший друг! Я даже не знала, что ты можешь им стать, но стал! И никогда не думала, что дракон мне будет нравиться больше, чем человек, но… Ты понимаешь…
— Нет, — упрямо мотнул головой Иррандо. — Не понимаю. Отчего-то для тебя я в теле дракона — одна личность, а в теле человека — другая. Аня, но это я. Все это я. Один! И, если ты останешься, я смогу больше… быть человеком. Намного. Как раньше.
У меня в голове все смешалось и загудело. Показалось, что он припирает меня к стенке. Стало трудно дышать. Потому что я… я просто ему не верила… не получалось поверить. И слов подобрать не удавалось, чтоб не обидеть и не разрушить нашу дружбу, не спугнуть то теплое, доброе чувство в моей груди, которое трепетало как живое. Что же сказать, чтобы остаться сейчас, но потом уйти?..
К счастью, с площади донеслось:
— А где милорд? Леди Анна? — И все принялись выкрикивать наши имена, словно мы потерялись. Впрочем, мы и правда заблудились в нашем разговоре, зашли в тупик, из которого спастись можно было только бегством.
— Надо идти, — попробовала я ему улыбнуться. — Твой народ желает тебя чествовать. Ты это заслужил!
— Мы заслужили, — глухо отозвался он, закрыл глаза и тут же взял себя в руки: — Пойдем. Ты права, народ нельзя заставлять ждать. Сегодня праздник. Мы хотели отметить с тобой, так надо веселиться. Все остальное потом.
И дракон решительно пошел обратно к замку. Я побежала вслед за ним. Как он прекрасен… не внешностью, а чем-то другим, чего и не выразить словами… Но вместо восхищения нахлынуло предчувствие потери и горечь сожаления. Я сглотнула и поняла: мне не хотелось его терять!

Вокруг бушевало веселье, все скандировали и плясали, снова и снова подносили цветы и корзины с подарками ему и Ане, пели в честь победителей Маркатарра песни и произносили торжественные речи. Но Иррандо не мог радоваться, как бы он ни старался. Действо вокруг превращалось в бурный, хаотический водоворот красок, и среди этой пестроты дракон выделял лишь одну стройную фигуру в синем платье — Аню. Видел только одно: как она двигается, как разговаривает с другими, как поднимает вдруг глаза и смотрит на него. Очень быстро, мельком. И будто смущается, отводит взгляд, чтобы снова кого-то поблагодарить, кому-то улыбнуться… Не ему…
Аня намеренно держалась подальше после их разговора. Стоило Иррандо приблизиться, она одаривала его улыбкой, говорила что-то незначительное и будто случайно позволяла себя увлечь хороводу, или отходила к повозке с угощениями, или принимала очередного малыша из рук матери, просящей леди Анну благословить. Как же чудесно Аня смотрелась с ребенком на руках! И как захотелось вдруг Иррандо, чтобы это был его сын! Их сын!
Иррандо винил себя в том, что только что испортил и то малое, что грело душу. И вообще все испортил с первой секунды их знакомства. Не было для него пира грустнее, но дракон не показывал виду — он не имел права портить Ане хотя бы этот праздник. И своему народу тоже. Возможно, это единственные люди Дриэрры, с которыми, став вечным изгнанником, он будет общаться всю оставшуюся жизнь, если Аня уйдет через три месяца… Нет, уже раньше…
Что ж, жители Эррадеи неплохи. Пожалуй, даже лучше многих из столицы. И пусть это сельское торжество не шло в сравнение с размахом королевских балов, с нарядами гостей, с представлениями, магическими фейерверками, но… Иррандо просто не мог признаться Ане в том, что его дальнейшая судьба зависит от ее решения. Попробовал и не смог.
Разве допустит он, чтобы она вышла за него замуж из жалости?! Нет уж, лучше позор… Внутренняя свобода иномирянки сначала безумно раздражала, а теперь именно она так же сильно очаровывала его. Заставлять ее? Вынуждать? Давить на жалость? Невозможно, никак невозможно! Аня добрая, она может согласиться и остаться, но вдруг потом она зачахнет так же, как мама? Увянет в своей грусти, еще не вырастив детей? Закопается в саду с цветами, лишь бы не видеть мужа… И больше не будет так заразительно смеяться, гримасничать, молоть всякую ерунду о правах женщин и радоваться простым вещам? Слишком большая жертва, и Иррандо Бельмонте Лонтриэр не способен ее принять. Потому что… Он вновь взглянул на Аню, и сердце защемило. Потому что!
— А кто хочет полетать? — весело рявкнул Иррандо и опустил крыло перед стайкой госпенских ребятишек, с интересом разглядывающих его перепончатые переплетения.
— Ой, милорд, — ахнул круглощекий бутуз, как раз тот, которому он давал пятак за представление перед Аней, — неужели можно?
— Можно!
Дети, кто с восторгом, кто с опаской, кто с любопытством, взобрались по его крылу на загривок. Дракон подбросил им зажатые в пасти ленточки и велел крепко держаться. А потом взлетел, осторожно и невысоко кружа над площадкой перед замком под счастливые визги. Взрослые снизу смотрели, умиляясь и благоговея перед милордом, катающим простую ребятню на своей спине. Да, пожалуй, он и сам себя такого не знал…

Солнце уже близилось к закату. Иррандо глянул вниз и заметил у самого моря, возле украшенной цветами и лентами требуше, фигуру мага. Альказаэдр! Вернулся? Зачем?! Иррандо поискал глазами Аню, она была далеко от Верховного мага — в толпе наряженных девиц. Что-то воодушевленно рассказывала дриэррским девам и размахивала руками. Наверное, опять о правах женщин… Ох… Но лучше пусть будет там, а не рядом с Альказаэдром. Вообще не стоит его подпускать к ней! А то мало ли… Уж если он преподнесет ей историю о проклятии, тогда можно точно распрощаться со всеми надеждами…
Дракон снова взглянул на берег. Альказаэдра уже не было видно. Растворился. Иррандо с высоты полета продолжал всматриваться в толпу в поисках мага, но вместо него заметил подъезжающую к усадьбе на сером козле старуху Рригетти. Время неурочное. Но почему она одна? Опять их ведьминские уловки?
Дракон мягко опустился на землю. Ребятишки съехали по подставленному им крылу, как с горки. Захлопали от восторга и, довольные, побежали делиться с мамами и папами впечатлениями.
Дракон снова мягко взлетел и, пролетев всего полсотни метров, приземлился так резко перед Рригетти, что та чуть не упала с козла.
— Ну что?! — спросил он с нажимом.
— В-все хорошо, м-милорд, — начала заикаться ведьма и полезла в мешковатую с бахромой сумку.
— Не здесь. — Дракон мотнул головой в сторону кустарника ольстеи с глянцевыми зелеными ягодами и матовыми с волосками листочками. — Туда.
Через секунду перед переступавшим от нетерпения всеми четырьмя лапами драконом на сухонькой ладони ведьмы лежал айфон. Мертвый…
— Ах ты ж… — заскрежетал клыками дракон.
— Тшш, — поднесла палец к губам Рригетти и ткнула этим самым пальцем в круглую кнопку. Прямоугольник засветился.
— Песни поет? — спросил Иррандо.
— Вот этого уж никак не знаю, милорд, — сказала хитрющая старуха. — Вы же дали задание подкормить его. И мы с сестрицей подкормили. На славу! Видите, как светится, сытый, довольный? Просто луна и звезды на ладони.
— Докладывай, как кормить!
Рригетти закатила глаза, напустила таинственности и заговорила полушепотом:
— Магия сия велика есть. Запрещенная и неподвластная даже силам Совета…
— Проще.
— Это целый ритуал. Волшебный и непредсказуемый. Если бы вы поставили нас с сестрой на довольствие, мы были бы счастливы служить вашему высочеству и, не покладая рук и не щадя живота своего, кормить это очарованное животное каждый день. Как королевские подданные в зверинце…
— Чем?
Ведьма сдаваться не собиралась.
— Но, милорд, боюсь, только такие одаренные необычными дарами создания, как мы с сестрой, способны накормить этот волшебный предмет…
— Еще проще.
— Следует встать лицом к западу, потом к востоку, покрутиться три раза туда и обратно, накурить благовоний в комнату, помолиться духам и Оку, надеть лучшие одежды, выстиранные в молоке молодых ослиц…
— Хвост подпалю, — пообещал дракон.
Рригетти громко вздохнула:
— Нужно поймать одного синего и одного красного слоника. Засунуть хоботки вот сюда… — Она извлекла из кармана нечто маленькое и круглое, со штырьком, и добавила: — А потом щелкнуть одновременно слоников по спинкам. Пальцем. Для полной подкормки потребуется по пять слоников каждого цвета.
— А это что? — ткнул дракон когтем в чашечку. — Откуда взяла?
— Инжидельники продали, — сказала ведьма, разочарованная тем, что надуть милорда не вышло.
— Молодец. Золото заслужила. Но на праздник ни ногой, поняла?
— Угу, — ответила старуха, почесала за ухом, фыркнула недовольно пару раз. И поскакала обратно в Госпен.
Иррандо, как святыню, держал в лапе сверкающий передней частью айфон. На него одна надежда и упование! Дракон взглянул на синеющее небо и, закрыв глаза, помолился Оку. Попросил о помощи и сопутствии его делам сердечным. И почти сразу почувствовал: вот-вот произойдет превращение…

ГЛАВА 22

Он появился, как всегда, неожиданно. Выше всех почти на голову. Такой красивый, что люди расступались и сворачивали головы, глядя вслед. Необычный настолько, что невозможно привыкнуть. К светящейся алой ленте на кольчуге, будто стекающей серебром по идеальному торсу, к развевающимся на ветру смоляным кудрям, к лицу без малейшего изъяна. И к тому, что он снова направлялся прямо ко мне. Взволнованный, горящий…
Меня окатило жаром. Казалось, он и вправду огнедышащий… Точнее, огнесмотрящий… По привычке я внутренне напряглась, но тут же одернула себя, вспомнив обиду в словах Иррандо: это же он, мой дракон! Мой… Нет, не мой. Но это он: то бесстрашный, то милый совершенно по-человечески ящер с перепончатыми крыльями… Как же научиться верить в то, что дракон и этот сказочный красавец — один и тот же человек? Или не человек. А кто?! Боже! Как все сложно! И мне никогда не привыкнуть! Моя голова сейчас взорвется от всех этих мыслей!
— Аня, — мягко, совсем по-драконьи сказал Иррандо Бельмонте Лонтриэр. Нет, просто Иррандо…
— Да?.. — спросила я, чувствуя, что в его присутствии у меня опять начинает развиваться паралич мозга и речевой активности.
Возле нас внезапно образовался пустой круг, словно люди специально разошлись, как на дискотеке, оставив нас в центре. Я мельком взглянула на моих вчерашних помощников с женами и детьми. Они делали вид, что мы сами по себе. Даже Киррена отвернулась. И я им за это была благодарна. Иррандо тоже скосил глаза в сторону, и вдруг мы встретились взглядами. Меня обожгло горячей волной, пробежавшей по позвоночнику от самой макушки куда-то вниз. Лонтриэр смотрел на меня так же влюбленно, как и мой дракон… «По-то-му что он и есть дракон», — напомнила себе я, не в состоянии произнести и слова внезапно пересохшими губами. Сейчас он что-то скажет, и я не смогу ответить. Воды… срочно воды! Но мои ноги приросли к каменным плитам.
— Аня, — улыбнулся Лонтриэр и стал больше похож на себя-дракона. А потом сказал: — Я приготовил для тебя сюрприз. Закрой глаза. Всего лишь на секунду. Пожалуйста…
И я закрыла. Кажется, под его взглядом я бы сделала сейчас все что угодно — попроси он, я бы даже спела прилюдно песню, которую обычно пою в душе… Темнота под закрытыми веками оказалась еще более жаркой.
— Открывай, — сказал Лонтриэр.
И я завизжала от радости! Потому что в его ладонях был… Мой. Любимый. Работающий. Айфон! С включенным экраном и родными ярлычками на фоне парящего воздушного шара! С цветными бульбочками, разлетающимися в разные углы! С часиками, показывающими неизвестно какое время! И полной зарядкой… А-а-а…
Струны арфистов бряцнули и затихли, полька оборвалась. Со всех сторон послышалось:
— Убили?! Кого убили?! Пожар? Коты дерутся?!
Но я, забыв о приличиях и людях вокруг, кинулась Иррандо на шею. Да пусть он трижды красавец, боевой дракон и вообще инопланетянин, главное, что он — самый настоящий друг!
— Спасибо! Спасибо! Спасибо!!! — повторяла я, чуть не задушив его. И, едва отпустив, уткнулась в экран айфона. Книжечки! Фоточки! Котики! Плей-лист! О боже! А-а-а…
У меня даже пальцы задрожали от потрясения.
— Спасибо, — снова пробормотала я, наконец отрываясь от драгоценной моей четверочки. И увидела, как Иррандо улыбается, глядя на меня, ни капельки не снисходительно, а внезапно очень по-доброму. Такой же счастливый, как и я. — Ты… ты… суперкрутой! Анриал просто… Вообще…
— Я рад, что сумел тебе угодить, — выдохнул он. — Могу ли я попросить тебя тоже о чем-то?
— Конечно! Да хоть еще одного Маркатарра извести, — выпалила я. — Я мигом.
Иррандо улыбнулся и нежно посмотрел на меня:
— Маркатарра не надо. Я лишь прошу тебя об одном танце.
Ой… Я поспешно сунула айфон в сумку на плече, собралась с духом и опустила похолодевшую руку в протянутую большую ладонь. Нужно было признаться, пока не поздно! Зачем я пообещала все что угодно?! Язык мой — враг мой. Но его вторая рука уже коснулась моей талии. Путь к отступлению был отрезан. И, заглянув этому ошеломительному красавцу в глаза, я шепнула свою постыдную правду:
— Я не умею.
По расширившимся зрачкам и дрогнувшим ресницам я поняла, что Иррандо опешил.
— Просто расслабься, а я поведу, — шепнул он мне на ухо, ничем больше не выказав своего удивления. Затем обернулся на музыкантов и крикнул: — Музыку!
И оркестр грянул вальс.
— Надо же, — удивилась я, — пороха нет, а вальс есть…
И мы закружились. Точнее, Иррандо закружил меня. Быстро-быстро. Я закусила губу, не успевая сообразить, что делать, только представляя, что сейчас запутаюсь в ногах и юбках, Иррандо упадет на меня… И если мы оба не сломаем себе шеи, то опозоримся перед всеми жителями Эррадеи.
Но Иррандо так смотрел на меня, серьезный и проникновенный, уверенный, как скала, и внезапно легкий в движениях, что я неожиданно для себя позволила ему быть главным. Расслабилась. И тотчас все стало просто: в его сильных руках я оказалась пушинкой, то и дело подлетающей над землей или вообще едва ее касающейся, словно ноги и не нужны были. И уже скоро я не думала ни о чем, я летела от него и к нему в своем синем платье, поворачивалась в ту сторону, куда он направлял меня, отпущенная на мгновение и снова пойманная в полуобъятая, положенные вальсом. Это было чудесно, гипнотически, потому что при всей его власти надо мной в этом танце я чувствовала себя невероятно свободной. И почему-то невесомой, грациозной и нежной, как лепесток на ветру… Мы разгонялись и замедлялись, кружились на месте, а затем он увлекал меня по всей площади в большой круг, будто кружевом украшенный тысячей маленьких кружков, нарисованных им самим. И, похоже, вокруг уже никого не было. И ничего… И пусть! Только бы сказка продолжалась!
Иррандо обхватил мою талию и, приподняв, закружился сам. Восторг переполнил мою грудь, и я засмеялась. Тихо и беспечно. И вдруг музыка кончилась…
Иррандо аккуратно поставил меня на землю, поклонился и… поцеловал мою руку. Кажется, кто-то хлопал нам или даже кричал, а я смотрела на него, очарованная. А он на меня. Еще мгновение, и его губы окажутся на слишком опасном расстоянии от моих. Я потянулась было навстречу, но тут же остановила себя — откуда-то исподволь разум, словно запертый в стеклянных застенках, пытался пробиться ко мне, колотя кулаками и делая страшное лицо… Потому что…
— Спасибо за танец, Аня, — сказал Иррандо, улыбаясь и сияя своими необычными глазами… с ромбовидными зрачками и красной окантовкой карих радужек. И все рухнуло в моей душе: сколь бы прекрасным ни был этот принц, сколь бы ни дрожало сейчас все мое существо от восхищения и желания, чтобы не прекращался ни танец, ни его магия надо мной, — он из другого мира, он дракон! И через несколько минут он в него обернется! Эта светящаяся кольчуга в одно мгновение станет единой с его телом, на прекрасном высоком лбу вырастет рог, из спины появятся перепончатые крылья, а эти аристократические пальцы превратятся в огромные лапы с когтями. Он ведь… ящер! Здоровенный, огнедышащий ящер… И ничего, кроме танца, более невозможно! Никогда! Мое сердце сжалось от осознания этой жестокой правды. Чтобы не расплакаться ему прямо в лицо, я улыбнулась через силу, поклонилась в ответ и сбежала.
Все виделось как во сне. Дриэррцы расступались передо мной, аплодировали, говорили приятные вещи, а для меня потемневшее в сумерках небо сузилось до крошечного клочка без звезд. Праздник вокруг продолжался, зажигались гигантские лампады и факелы. Но они расплывались перед моими глазами. Хотелось не быть. Потому что тело требовало вернуться и остаться с ним, разум бил в набат о том, что это ужасно и невозможно, а душа, разрываясь между ними, плакала и металась. Не знаю, как далеко я ушла бы, если бы путь мне не преградила повозка с угощениями. И хотя я не была голодна, я запихнула в рот половину куска пирога сразу. Не важно, с чем он, важно жевать его и давиться, потому что хотя бы это было реальным. Особенно склизкая гадость внутри. Я не смогла ее проглотить. Тьфу!
— Не любишь перукканских слизней? — пробубнила рядом Киррена. — Так чего ж плеваться в добрых людей?
— Извини, пожалуйста… — пробормотала я и обернулась, чтобы исправить оплошность.
Прямо передо мной стоял Иррандо. Взволнованный и бледный.
— Аня, я тебя чем-то обидел?

Иррандо не мог понять, что произошло. В доли секунды счастье на лице Ани сменилось отчаянием, и она, с трудом улыбнувшись, бросилась прочь. К тележкам с едой. Возможно, танцы в ее мире вызывают неутолимое чувство голода? Или он излишне поторопился, поцеловав ей руку. Но он зацеловал бы ее всю! Прямо сейчас. И увлек бы за собой в замок. Или в сад. Куда угодно, лишь бы остаться вдвоем. Ведь не было ничего на свете волнительнее ее синих глаз, поворота головы, заливистого и искреннего смеха, улыбки, розовых щечек, пряди, упавшей на лоб… Иррандо пошел за ней, как привязанный. Просто не мог иначе.
Да, конечно, она голодна! Вон как набросилась на пирог со слизнями! Чуть дочку кузнеца с ног не сбила…
И вдруг Аня обернулась. В ее глазах стояли слезы.
— Я тебя чем-то обидел? — опешил Иррандо.
Она молчала, со страдальческим видом дожевывая кусок пирога. Стряхнула крошки с губ. И наконец выговорила:
— Лучше бы ты все время был драконом. Потому что все это… Я не могу! Я пыталась, но я не могу… Так не честно!
— Я не обманывал тебя, Аня… — нахмурился Иррандо. — Возможно, я не знаю каких-то обычаев, принятых в твоем мире, но я так воспитан и не знаю, как должно быть иначе. Объясни, в чем моя вина?
— Во всем виноват Альказаэдр. И Око, — выдавила Аня. Крошечная слезинка выскользнула из ее глаза и скатилась по щеке.
У Иррандо перехватило дыхание: чертов Верховный маг все-таки рассказал ей о всех нюансах заклятия? Дьявол! Посланник преисподней! Маг требовал наследника, а сам сделал все, чтобы не было ни свадьбы, ни ребенка. Появился, когда только начали налаживаться отношения с Аней, и наговорил такого, чтобы она расценила сдержанность Иррандо как обман. Но, святые силы, он уже устал оправдываться…
— Если ты хочешь, чтобы я всегда был только драконом, уезжай, — бросил Иррандо. — Ты уже знаешь, таковы и были условия заклятия. Я просто не хотел давить на тебя. На твой выбор. Но он и без того очевиден. Да, я хотел быть с тобой. Не сразу, но потом понял. И в этом большее проклятие. Будь спокойна, я буду драконом. Навечно. Уже очень скоро. Извини, что не в состоянии сделать тебя счастливой! — Он развернулся, проклиная все на свете, сделал несколько шагов прочь. Затем вернулся и вложил в ледяную руку Ани чашечку от инжидельников. — Можешь сколько угодно кормить свой афон. Сюда красного слоника хоботом, сюда синего. Щелкни их по спине. Все. Наслаждайся.
И ушел, жалея, что не может сразу раскрыть крылья.
— Подожди! — спустя несколько секунд раздался позади ее голос.
Но Иррандо не оглянулся и прибавил шагу. Слишком больно было сейчас! Невыносимо быть нелюбимым! Он не сможет ей сказать чего-то еще. В любом случае Аня все выразила этой своей фразой. Режет на живую. Без обиняков и обезболивающей магии. Возможно, это и правильно! Пусть лучше сразу, чем мучиться в неведении три месяца, льстить себя надеждами и изнывать от любви.
«Ага! — стиснул зубы Иррандо. — Кажется, это мантия Альказаэдра голубеет у террасы? Незваный гость хуже перукканского козла к столу. Что ж…»
И Иррандо направился к нему. Сказать, чтобы увез Аню в столицу, а лучше сразу отпустил домой. Зачем ей страдать? Пусть прямо сейчас возвращается к своему папе, в свою комнату, в свой мир! Совет магов может заставить его, но ее заставлять он не позволит. Пусть изгоняют. Он готов это принять.
Но на террасе был не Верховный маг, а всего лишь Сенвин.
— A-а, предатель! — рявкнул Иррандо.
— Что случилось, милорд? Что с вашим лицом? — попятился лекарь.
— Тебе зачем это знать?! Не терпится доложить Совету? Где Альказаэдр?! Я ему сам доложу! — рычал Иррандо. — А тебе руки оторву за то, что без спроса в моих ушах ковыряешься! Пока я сплю!
— Погодите, милорд, — пробормотал Сенвин и в страхе взглянул на небо. — Посмотрите туда!
— Я тебе сразу руки оторву, а потом посмотрю!
— Да прекратите, милорд! С востока…
Шум веселья за спиной мгновенно стих, а из толпы вдруг донеслись испуганные крики. Визги. Вопли!
Иррандо обернулся и обомлел. По темно-синему, подсвеченному факелами и звездами небу на замок надвигался Маркатарр…

ГЛАВА 23

От слов Иррандо я остолбенела. О каких условиях заклятия он говорит? Если я уеду, он будет драконом? В смысле постоянно, не обращаясь в человека?.. Меня мороз продрал по коже. Да что ж за изверги эти козлы из Совета магов — так людей мучить!
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы вернуть хоть какую-нибудь способность думать, и я бросилась за Иррандо. По вискам стучало его отчаявшееся: «Я хотел быть с тобой». Такое искреннее и настоящее, оно попало прямо в сердце — так, что захотелось плакать и ответить то же самое… Но как же это? Что же это я?..
— Иррандо, подожди! — закричала я, пытаясь догнать его.
Он нервно повел плечами и ускорил шаг. Я остановилась, понимая, что не знаю, что делать. Совсем. Как слепой котенок… Голова закружилась и мир вместе с ней. Сжав кулаки, я топнула ногой. Какая разница, какой мир, если мне больно от того, что больно Иррандо? Я не хочу этого!
Люди вокруг меня вдруг уставились в небо и закричали:
— Око, спаси нас! Маркатарр! Святые силы! Спасайтесь! Он летит, чтобы сожрать нас!!!
Я похолодела и обернулась: черная махина, излучающая бледно-зеленый свет из глаз и пасти, надвигалась на нас с огромной скоростью.
«Воскрес?» — было первой мыслью.
«Из жидкого металла, как Терминатор?» — второй.
«Ну, тварюга!» — третьей. Злость на магов и себя оказалась очень кстати. Я набрала воздуха в легкие и гаркнула во всю глотку:
— Трр-ребуше рр-развернуть! Мистер Бурркер! Аррос! Ко мне!
И одновременно с моим командным ревом раздался другой — от Иррандо:
— Дев, детей в подвал! Все в укрытие! Дриэррцы — по копьям.
Я обернулась, он был на террасе рядом с Сенвином. Уже копье откуда-то в руке. Почему не обращается в дракона? Не может сам? Заклятие?
Люди вопили от ужаса и метались по площади, начиная давить друг друга.
— Пррекратить панику! — рявкнули мы с Иррандо одновременно. Он басом. Я как получилось.
— Аня, сюда! — крикнул он.
«Пороха, больше нет пороха», — судорожно думала я, подталкивая напуганную ребятню к замку. И вдруг увидела внучку учителя. Она стояла на опустевшем пятачке, где только что были музыканты, и тряслась крупной дрожью. Но не делала попыток спастись. Шок?
— Рриника! — громко крикнула я. — Беги!
Она широко раскрыла глаза и не шевелилась, белая, как скатерть на стоявшем рядом столе, накрытом сегодня к празднику. Черный дракон уже был на расстоянии выстрела. Дурочка, блин! Я метнулась к ней и, дернув за руку, запихнула под стол. Прикрыла скатертью. Хотя это мертвому припарка…
И тут свет лун закрыла огромная тень. Сглотнув, я подняла глаза и увидела чудовище, нависшее прямо надо мной. Разглядела будто облитую смолой чешую, более подтянутое, состоящее сплошь из мышц узловатое туловище. Это не вчерашний Маркатарр. Второй? Зеленые прожекторы с огненными зрачками вперились в меня. Синие когти… Я не успела даже закрыть голову руками, как мое тело было обхвачено поперек. И я лишилась земли под ногами. Вопль застрял у меня в горле… С каждым вдохом и выдохом площадь, накрытые столы, люди и фигура Иррандо, бегущего следом, становились все меньше, а крики все тише… «Он сожрет меня? Как мисс Пигги?» — проскрипело в моей голове.
«Спаси меня, Иррандо!» — или закричала, или подумала я. Зажмурилась, чтобы не видеть проносящиеся подо мной верхушки деревьев, а когда открыла глаза — там уже было усыпанное щебнем предграничное поле.
Черный дракон направлялся в Парфению…
Но едва подо мной показались красные, выжженные местами кусты, браслет сдавил запястье до боли, раскалился до голубого, и раздался треск. Не ожидающий ничего такого Маркатарр, пересекая границу, наткнулся лапами, в которых была я, на невидимую преграду. Когти раскрылись, и чудище, ускоряясь, полетело вперед, будто кто-то поставил ему подножку. А я — вниз, размахивая руками и ногами, с нарастающей скоростью, как человек без парашюта. Щеки заходили ходуном от сопротивления воздуха, а кожу обдало нещадным холодом.
— А-а-а!!! — прорезался мой голос.
«Разобьюсь», — поняла я, глядя, как неумолимо приближаются багровые листья кустов. Но тут, оцарапав, будто ножами, меня снова обхватили синие когти. Дракон спружинил, взмахнул крыльями. И земля опять начала удаляться. Сейчас второй Маркатарр летел не через границу, а вдоль нее. Ветер нещадно бил в лицо, пытался сорвать платье, забивался в уши, но я зажмурилась только на мгновение, а потом упрямо раскрыла глаза, чтобы видеть, куда меня несут. Это единственное, что мне оставалось… Я коченела от воздушных потоков и от ужаса, что меня вот-вот съедят. И чтобы не терять сознание, которое мутилось, я повторяла себе, как мантру: «Я не жертва, я не жертва… Мамочки, я не жертва… Спаси меня, мамочка! Иррандо… спаси меня…»

Первое, на что обратил внимание Иррандо при виде черного посланца, — этот Маркатарр был повыше рангом того, которого они вчера убили. Пусть размером меньше, но быстрее и маневреннее. И чешуя с переливами от черного до темно-синего — признак Маркатарров, имеющих отношение к власти. «Отчего же высокопоставленный Маркатарр, как обычный солдат, вломился на территорию Дриэрры без объявления войны? — судорожно размышлял Иррандо. — Один? Без армии и других драконов? Или другие прилетят следом? Наверняка! Видимо, первый был просто разведчиком. А девы для него — лишь малый бонус и провокация. Или даже проверка готовности к боям на приграничной территории».
— Срочно доложи в столицу о начале военных действий! — приказал Иррандо Сенвину.
Народ паниковал. Маркатарр был уже совсем близко. Сжимая копье и понимая, что оно все равно что игрушка для этого дракона, Иррандо бросился навстречу, точнее, к Ане, удумавшей зачем-то геройствовать. Ох и устроит он ей взбучку, когда все закончится! Разве это шутки?!
Но Маркатарр налетел быстрее. Прицельно. На Аню. Схватил стройное тело девушки и, мгновенно развернувшись, полетел обратно. К границе.
Аня закричала. Иррандо потерял голову. Побежал за ней, метнулся обратно, схватил Сенвина за грудки:
— Сними заклятие! Я должен обернуться! Прямо сейчас! Сделай что-нибудь, сукин ты сын! — орал ему в лицо Иррандо.
Но тот, жмурясь от страха, только выдавил из себя:
— Это не в моей власти, милорд! Простите…
— Вызывай Альказаэдра!!! — рявкнул Иррандо и, схватив первого попавшегося ездового козла, ринулся догонять похитителя.
Он держался за прочные витые рога и, следя за тенью в небе, направлял козла следом. Иррандо пер напролом, через клумбы и кусты, не разбирая дороги, и бил нещадно серого козла по бокам пятками, получая в ответ пощечины от веток. Но разве это была скорость по сравнению с высшим Маркатарром?
Выезжая к приграничным обломкам скал, Иррандо почувствовал дикое жжение браслета на запястье и увидел, как черный дракон выпустил из когтей Аню. Та с криком полетела вниз. Ополоумев от страха за нее, Иррандо бросился ловить ее, понимая, что не успеет. Никак. Но Маркатарр, мгновенно отреагировал и вернулся за жертвой. Подхватил, словно тряпичную куклу, и, ускоряясь так, что в это невозможно было поверить, полетел вдоль границы. Синее платье девы через секунды превратилось в крошечный лоскутик, затем в точку.
Сердце Иррандо подскакивало прямо к горлу. В висках стучало. Драконий жар мелким сгустком лавы перетекал по телу, выжигая надежду. Но превращения так и не случилось. Пару мгновений Иррандо чувствовал себя пустым и потерянным, кровь, казалось, перестала бежать по жилам, словно он уже умер. Но затем отругал себя истово, вновь схватил козла за рога и направил его на северо-восток, вдоль границы.
До тех пор, пока он не найдет Аню… живой или… Нет, о том, что она может умереть, нельзя было даже думать! Она будет жить! Она зачем-то нужна высшему Маркатарру именно живой! Иначе он бы заглотнул ее прямо на площади, это было так легко…
Он, Иррандо Бельмонте Лонтриэр, найдет Аню! И в своих поисках не остановится!
Иррандо скакал и скакал, загоняя козла. Словно мешком на землю упала черная, без звезд ночь, а животное, подвернув ногу, начало хромать и вдруг споткнулось. Иррандо полетел через голову кувырком. Вскочил злой, но увидел, что козел, тяжело дыша, от усталости не может даже поднять голову.
— Прости меня, — сказал Иррандо, вдруг почувствовав жалость к животному. И мгновенно обернулся в дракона.
В воздухе не было запаха Ани, не подавал признаков связи и браслет. Но Иррандо взмахнул крыльями и взмыл к тучам. Он найдет ее живой! Даже если для этого потребуется его жизнь вся без остатка… Ведь Аня назвала его камикадзе, и она была чертовски права!

ГЛАВА 24

С наступлением ночи я могла видеть только то, что подсвечивал глазищами дракон. Но летел он так долго, а мне было так страшно и холодно, что я перестала чувствовать затекшее тело. Я превратилась в одни глаза, следящие за безумным полетом над скалами, ущельями, оврагами, лесами и черной пустотой оскалившихся пиками пропастей. Мимо нас прошмыгнула какая-то птица, похожая на мерцающего оперением пеликана. Она шарахнулась от дракона, но потом на весьма почтительном расстоянии полетела параллельно, то и дело глядя на меня и разевая огромный клюв. Словно ждала, когда чудовище решит откушать и оставит ей пару-другую косточек, как шакалу. Я содрогнулась.
Неизвестность убивает. Хотя, возможно, лучше неизвестность, чем клыки Маркатарра…
Перед нами встали темные скалы. Без единого деревца и травинки. Дракон снизил скорость и стал поочередно подлетать к черным норам в поблескивающей, будто гранит, каменной стене. Наконец выбрал одну из них — пошире и влетел внутрь. Зеленый свет драконьих «фар» осветил пещеру. Такую же недружелюбную и бесплодную, как и скалы вокруг.
Чудище раскрыло когти, словно экскаватор челюсти ковша, и я вывалилась на камни. Блин! Коленям больно! И локоть сбила. Но я тут же подскочила на ноги и отлетела к стене, почти вжимаясь в нее под взглядом зеленых зениц, мало похожих на живые. Чудище изучало меня и вдруг облизнулось.
— Да чтоб ты подавился, когда жрать меня будешь! — вырвалось у меня в сердцах. — Помесь носорога с бульдозером!
В ответ монстр разинул тупую клыкастую пасть с хищным рыком, окатив меня мерзопакостным запахом подгоревшей яичницы из протухших яиц. Я зажмурилась и почувствовала спиной щербатые камни. А он прорычал:
— Молчи, глупая дева! Маррркатарр — чистокррровный. Помесь — это хлипкие вырррожденцы Дриэрррры.
Я сглотнула. Оно тоже говорит… Значит, возможны переговоры. Хотя бы один процент из ста… Этот, как любой маньяк, кичится перед жертвой. Блин, надо было внимательнее слушать на криминологии! Хотя вряд ли психология людей схожа с драконьей… Но, если сейчас мне оторвут голову, как мисс Пигги, какая разница? Рискну. Проявлю интерес, потешу его ЧСВ. Но никаких извинений, потому что я не жертва… Наверное…
— Вы хотите сказать, что драконы Дриэрры не настоящие?
— Не-э-эт. Даже не полукррррровки!
Я задохнусь. Боже, я точно задохнусь. Срочно требуется тонна зубной пасты или местная птичка Тари… Я отчаянно пыталась не дрожать и не морщиться.
— Так кто же они? И кто вы?
— Они — прррроклятое семя, потомки прррредателей, — грозно ответило чудовище. — Пррродались Оку. Но скоррро их сладкой сказочке пррридет конец. А мы — чистое дррево дррраконовой кррови!
Я кивнула и обхватила себя руками.
— Благодарю за объяснение. Но боюсь, я не очень понимаю маркатаррский. Разве Око — не всеобщий бог тут у вас, на всей планете?
— Не-э-эт.
— А что они сделали, другие драконы? Я думала, просто другая раса…
— Выбрррали цивилизацию. Свет, — фыркнул Маркатарр. — Слишком много вопррросов! Молчи, дева!
Я глянула осторожно вниз с края пещеры. Темнота. Словно мы висели в каменном мешке где-то в центре черной дыры.
— Хорошо. Только еще один, последний… Зачем я вам?
Чудище поднесло ко мне морду так близко, что я разглядела трещинки и бородавки вокруг ноздрей на громадной, как кабина «КамАЗа», морде.
— Легенда, в которрррую никто не верррил, утверрррждает: дева, которрррая одолела взррррослого Марррркатаррррра, прридет изменить этот миррр. Ты убила. В урррочный час. И мы поверррили.
— Я не одна была! — поспешила я с ответом. — Одна б я не справилась. Мне вся Эррадея помогала. И дракон, лорд Лонтриэр. Честно-честно. Свидетели есть, допросите. Они скажут! Так что вы ошиблись.
— Нет! — рявкнул он.
И почти половина меня при этом оказалась в его пасти — макушка в районе верхних клыков, бедра — на фоне нижних. А между этим эдакая горящая зеленая помойка с отвратительным желтым языком, похожим на проглотившего овцу питона. У меня аж в глазах защипало. Зато хоть согрелась немного. Вот правду говорят: во всем есть свой плюс! Но маленький — теперь отчаянно хотелось помыться. Ценой своей жизни просто!
— Мы специально пррроверррили. Это ты! — продолжило чудище.
— Постойте, — дошло до меня. — Вы, значит, устроили ловлю крокодилов на живца? Точнее, ловлю живца на крокодила… Ого! Не жалко своего было?
— Маррркатарры не знают жалости! Известно одно: ты не должна прррринести вырррродкам наследника. Ты пррринесешь яйцо коррролю черррных дрраконов. Настоящих дррраконов!
— Но, позвольте, я не курица… — опешила я. — У вас точно в легенде что-то напутано.
— Нет!
О боже! Зачем я его троллю? Я же умру к рассвету от этого запаха… Молчи лучше, дева, молчи!
Маркатарр продолжил:
— Ты снесешь яйцо. И пррроклятая Дррриэррра не сможет господствовать над миррром. Вырродкам пррридет конец! Оку пррридет конец!!! Наступит пррравление великого трррона Маррркатарров. И эррра Черррной глазницы!!!
Зашибись! Он правда верит в то, что говорит… Я попыталась закрыть рот ладонью, потому что с языка буквально срывалось… Но морда слюнявого «КамАЗа» с завышенным ЧСВ так и напрашивалась.
— Вы знаете, — вкрадчиво сказала я, замирая от страха. — У вас тут, конечно, нет Голливуда. Но в любом блокбастере, когда злодей говорит что-то подобное, его в конце убивают. Может, не стоит повторять чужие ошибки? У вас там столько прекрасного, в стране мрака. Яйца, черные глазницы… Вам бы жить и жить…
А-а-а, что несу??? Недаром папа говорил, что у меня жуткий характер, ни за что не умолчу. И Светик тоже. И прыщавый сосед. Но нарисованная перспектива вкупе с ароматом немытой мусорки в любом случае оставляла мало надежды на выживание.
Морда вытянулась, пытаясь осмыслить сказанную мной мысль.
— Ты угррожаешь мне?! Дурррра! — вдруг рявкнуло чудовище и, кажется, криво усмехнулось. — Ты снесешь яйцо и сгорришь в ррродовом огне! Большего от тебя не нужно!
Сгорю? Ой! Я снова глянула в пропасть: может, лучше сразу туда? Нет уж, посмотрим при свете дня. Вдруг там какие уступчики есть… В любом случае благодаря браслету мне не попасть к королю Маркатарров в ближайшее время. То, наверное, еще чудище! Странно, заклятие Альказаэдра пока спасло мне жизнь… Но благодарности от меня он не дождется!
— Не вздумай пытаться бежать! — снова зарычала морда «КамАЗа», за малым не откусив мой нос, и здоровенная лапа грубо оттолкнула меня вглубь пещеры. Я перекувыркнулась через что-то, и прежде чем успела подняться, Маркатарр нажал на стену пещеры лапой.
В зеленом свете с неровного свода со страшным скрежетом опустилась решетка. И перегородила пространство пополам. Дракон убедился, что она закреплена хорошо. А я почувствовала холод, струящийся еще сильнее от влажных скалистых стенок. Маркатарр шагнул к краю пещеры.
Он что, бросает меня здесь? Это как бы хорошо, но хоть бы соломы пучок оставил…
— Подождите! — крикнула я. — Эй! Тут холодно и есть нечего. Если у меня случится аднексит или я просто помру с голоду, вам даже яйцо никто не снесет… Не из вредности, а по медицинским показателям.
Дракон фыркнул, напоследок обплевав меня горячей слюной, и улетел. Кривясь, я обтерла с себя эту гадость совершенно не по-принцессински — подолом платья. И попробовала тряхнуть решетки, сдвинуть, поднять. Хоть бы шелохнулись! Угу. Вот тебе, Аня, и дворец с пряниками…

Я вытащила из сумки телефон и села на нее. А то шутки шутками, застудиться можно запросто. Вокруг стало тихо-тихо… Как в гробу. Черт! Не хочу в гроб! Я жить хочу! И не на помойке и не в пещере… Мои плечи дрогнули, к горлу подкатил ком, глаза зачесались, и я разревелась в голос. Я хочу к Иррандо! И к папе! И чтоб они вместе-е-е были со мно-о-ой!
Я размазывала слезы по лицу и рыдала-рыдала-рыдала, жалея себя и жалуясь на жизнь.
Господи, почему тебе все равно, что со мной происхо-о-одит? А Око… ты ж меня избрало-о-о, чтобы я курицей для черных драко-о-онов стала? А-а-а! Ну что ты за высшее Око-о-о такое?! Нет справедливости в жизни-и-и!
И вдруг я прекратила плакать, оторопев от мысли. Вот у нас Плиман с Гоглиашвили говорят: Бога нет, его никто не видел. А ведь он потому не показывается, что сразу очередь с претензиями выстроится! Люди такие: начнут ныть, просить, орать, жаловаться, а особо рьяные еще и зеленкой обольют… Я б на месте Бога тоже не показывалась. Мне даже как-то стыдно стало за свои причитания.
Я вздохнула, утерла нос и щеки опять-таки подолом длиннющего платья, а затем достала из-под попы сумку: где-то тут был светодиодный фонарик, который мне дедушка на Новый год подарил. Я еще смеялась: зачем мне прожектор на лоб, я не шахтер. Но дедушка проворчал: «У вас вечно лампочки в подъезде выкручивают. И на улице фонари через один. Валере за тобой следить некогда… Так что пользуйся, еще спасибо скажешь». Я и тогда, конечно, сказала спасибо. Я вежливая. Но ни разу за это время фонарик не вынимала. Может, его там и нет…
Делать было нечего, и я с остервенением бросилась разгребать залежи в моей сумке. Темно было хоть глаз выколи, но я и на ощупь предметы узнавала. И откладывала рядом, помня закон женской сумочки: «Что ищешь, то на дне!» Наконец пальцы наткнулись на кругляшок на резинке. Черт, кажется, треснутый. Еще бы, сесть на такое всем весом! Я нашла бегунок и щелкнула.
Урра-а-а! Свет! Голубой луч высветил жутковатого вида пещеру без удобств, решетку, как из фильма ужасов про инквизицию, и гору всего подряд, изъятого из моей сумки. Ого! И где это все там помещалось?! Я почесала затылок в недоумении: две тетради, три ручки, зеркальце, айфон, странное приспособление к нему, единый транспортный билет, студенческий, штуки четыре чека из супермаркета, расческа, ключи от квартиры на брелке с перышками, губнушка, зубная нить, скрепки, пластиковые скидочные карточки, кошелек, паспорт, флешка в виде ключика, йод, аспирин, парацетамол, влажные салфетки! Дирол… Одноразовые платочки! Баллончик… почти пустой. Пилочка! Печенье — целых три штучки! Сосательная конфетка! А это что такое? Хм… буклетик о средствах предохранения от беременности? Папа, что ли, позаботился??? Во дает! Родненький мой! Как же мне его не хватает! Он бы точно знал, что предпринять даже в такой безвыходной ситуации. Осмотрелся бы внимательно, как на месте происшествия, и сказал бы: дела сами не делаются, нечего реветь, выход есть всегда!
И я запыхтела как паровоз! Всхлипнула и сосредоточилась. Вот! Выход есть всегда! Главное, не перепутать со входом. Я напялила на лоб фонарик и уставилась на кучу из сумки — надо посмотреть на все это папиными глазами. Что из этого может стать орудием будущего преступления? Будь то взлом, убийство или всего лишь мошенничество…

Сказать легко! А в жутком холоде и темноте неизвестно где тишину то и дело взрезали крики то ли птиц, то ли зверей, очень похожие на человеческие. Мои пальцы дрожали, и голова не очень-то соображала. Хотелось спать, с одной стороны. С другой — было страшно и негде. Иррандо отдал вчера мне всю свою громадную постель, а Маркатарр бросил в холодную пещеру. Как говорится, почувствуйте разницу!
Я держалась из последних сил, сумев только сделать из пластиковых карточек и скрепок стаканчик и подставить в выемку под покрытую каплями стену.
За спиной захлопали крылья. Я увидела Маркатарра и отвернулась. Тьфу! Даже смотреть не буду. И разговаривать. Опять как раззявит пасть, потом оттирайся влажными салфетками еще час. Но странное зеленоватое мерцание, отражающееся на стенах, и будоражащая вибрация заставили меня обернуться. И застать Маркатарра в последней стадии превращения. Картина была не из приятных. Казалось, будто из тела зверя извергается вулканическая лава, лопается пузырями и мгновенно застывает, сжимаясь и формируя мускулистое, но довольно непропорциональное тело громадного человека с иссиня-черной кожей, неживыми блекло-зелеными глазами без белков. С хвостом, мгновенно обвившимся несколькими кольцами вокруг бедер, как набедренная повязка. Я зажмурилась и повернулась к стене. Да уж, с кольчугой и штанами было бы лучше. Эстетичнее однозначно…
Запах серы и вчерашнего мусора наполнил всю пещеру. Я старалась не дышать. И вообще делала вид, что очень занята стаканчиком.
— Магия? — неприятно проскрежетал пришелец. Я даже не поняла, тот ли, что принес меня сюда, или другой. Фонарик мигом слетел с моей головы и оказался в его руке.
— Светодиоды, — буркнула я. — Верните.
Черный верзила принюхался к моему фонарику и, фыркнув презрительно, отбросил в сторону. Тот, кажется, треснул. Ненавижу!
Я разглядела его кожу — плотную, как у носорога, наверное. Эдакая многократно выделанная броня сине-черного цвета, со смоляными пятнами, растекающимися по ребрам и голеням. Огромные ступни с синими когтями. На голове черные жесткие волосы, похожие на гребень. Лицо странное, с приплюснутым носом, неестественно большим подбородком и множеством линий, разбегающихся по скулам. Губы и нёбо подсвечиваются бледно-зеленым, как и глаза… Бабай восьмидесятого уровня… Таким даже самых противных детей пугать негуманно.
Я сжала кулаки и встала со своей сумки. Глядя как мышь на крупу, заявила:
— Ваша легенда — чушь собачья! Если настоящие драконы так дорожат чистотой крови, на фиг вам нужна несушка не вашего вида? Я — человек. Вы — драконы. Ума не хватает понять, да? Сами себе противоречите!
Пришелец поднял руку в моем направлении, и мы мгновенно оказались почти вплотную друг к другу, разделенные только решеткой. Мои ноги висели над землей, а гигантские пальцы сдавливали мне шею. Зеленые глаза разглядывали с тупым интересом, как я хриплю и пытаюсь отцепить эти клешни. Насладившись, он отпустил так же легко, словно разжал кулак и сдул муху с ладони. Я упала на пол и попятилась в ужасе. Боже мой, только б не поднимал решетку! Око, ну куда же ты смотришь?!
— Ты не станешь рррразговаррривать таким обррразом с высшим Марррркатаррром! — прорычал он.
Обращенный Маркатарр поманил меня к себе, щелкнул пальцами, и я снова втиснулась в решетку, словно винтик к магниту. Колдун грубо схватил мою руку с браслетом и вытянул ее на свою сторону между прутьями.
— Магия защиты… — прошипел он, как змей. — Снимем, и грраница не помеха. Коррроль не любит ждать.
Я покрылась ледяным потом и затаила дыхание: вдруг правда снимет? Тогда все пропало! Но в мерцании зеленых волн мой браслет только чуть вспыхивал голубым, обжигая запястье. Затем письмена загорались золотом и, пробежав как живые по серебру, чуть ли не на метр отбрасывали зеленое колдовство. И тотчас тухли.
Маркатарр оказался упорным. Он повторял действо многократно. Так и эдак, проверяя различные заклинания. Меня то и дело поднимало над полом, мотало туда-сюда, как тряпочку на ветру, вдавливало в прутья решетки, отпускало, выворачивало руку. Я ругалась неприлично, но не помню про себя или вслух. Все кружилось перед глазами, а сил становилось все меньше, словно браслет черпал их из меня. В ушах звенело, в затылке ломило. Но в белибердинском бормотании, шипении и злобном скрежетании колдуна я то и дело слышала имя Альказаэдра. И, кажется, что-то о лямеях… Не по зубам, значит, магия белобородого этому неандертальцу. Хоть что-то… Но этот орангутанг меня доконает своими экспериментами. Да когда же это кончится?!
Наконец Маркатарр обернулся в беспокойстве к выходу из пещеры и прорычал злобно:
— Рррассвет скоррро. Не рррадуйся. Защита вррременная. Пррросидишь здесь столько, сколько тррребуется. И гррраница откррроется.
Он взмахнул рукой. Что-то лежащее комом на краю пещеры взлетело и просочилось сквозь решетку на мою сторону. Это была шкура медведя, еще пахнущая кровью, но сухая, и какой-то дохлый пушной зверек размером с кошку.
— До следующей ночи сожрррешь. И не замерррзнешь, человеческая самка, — рявкнул Маркатарр и, за секунды обернувшись в дракона — в того, что похитил меня, вылетел прочь.
Небо впереди начало неумолимо светлеть. Я с тоской посмотрела на него сквозь решетку, потом на браслет. Потерла его, подышала и, почти касаясь губами надписей, закричала в отчаянии:
— Эй, кто-нибудь! Слышите меня? Альказаэдр… Помогите! SOS! Я еще жива! Иррандо! Помоги мне…
И, тут же обругав себя за наивность и развивающуюся шизофрению, опустилась без сил на шкуру. Надо было радоваться сказке, пока она была рядом… Не оценила? Добро пожаловать в фильм ужасов!
Откуда мне было знать, что довольно далеко отсюда заплутавший над вековыми деревьями Корредского леса Иррандо все это время чувствовал себя странно. Золотой браслет то вспыхивал, то мерцал, жег лапу, сводя с ума и заставляя теряться в воздушных потоках, биться о верхушки деревьев, словно пьяный подросток.
Иррандо приземлился. Взглянул на браслет и вдруг услышал… даже не услышал, а почувствовал внутри себя мой голос, кричащий в отчаянии:
— Я еще жива! Иррандо! Помоги мне… — И тотчас все затихло, уступив место взметнувшейся в голове буре мыслей. Но главная — Аня жива! Она жива! Жива! Еще жива…

ГЛАВА 25

Проведший в безумных поисках всю ночь, Иррандо почти отчаялся, когда вдруг услышал голос. Он оглянулся, пытаясь понять — откуда? Но вокруг кишела хищная зелень джунглей и алчно тянула крупные листья к молодому дракону. Он сплюнул на особо наглую лиану раскаленной слюной, и хищница тут же убрала свои загребущие усики. Остальные лианы напугались и предпочли не рисковать, поджав листья и стебли, отползая чем можно подальше от серебристого гостя с красной линией на груди. Скоро на залитой солнцем лужайке осталась одна лишь травка, мирная и безобидная.
Иррандо вслушивался в себя и в пространство, пытаясь уловить что-то еще. Тщетно! Неужели почудилось из-за усталости? Нет-нет, не может быть! Он так явственно слышал Аню! Дракон снова оглянулся, посмотрел под ноги. Солнечный луч упал на золото и сверкнул, ослепив на мгновение.
«Связь! — вспомнил Иррандо. — Сенвин говорил о ней. И о красной линии между нашими браслетами. Возможно, она действительно есть?»
С бешено бьющимся сердцем Иррандо поднес к губам лапу с браслетом. Проговорил громко, словно хотел докричаться даже отсюда, где бы она ни была:
— Аня! Аня! Ты слышишь меня?!
В ответ раздраженное:
— Зашибись! Еще и крыша поехала… — и судорожный всхлип.
— Аня, это я, Иррандо, — волнуясь, сказал дракон. — Я ищу тебя! Ты только скажи, какая крыша? Поехала, значит, обрушилась? Землетрясение? Где тебя найти?
Молчание. Затем грустное, гундосое:
— Здравствуй, воображаемый друг… Голос в голове, — тяжелый вздох. — Классика шизофрении… Надеюсь, ты не Наполеон? А то было бы совсем банально…
Иррандо моргнул, опешив, но тут же обрадовался: Аня снова несет непонятный бред, значит, все в относительном порядке. Только слово «зашибись» выдавало ее крайнюю печаль.
— Аня, я не Наполеон, я — Иррандо. Не бойся! Я тоже слышу тебя в голове! Это браслеты. Через них правда есть связь!
В ответ так звонко грянуло, что дракон подскочил, и между ушами у него чуть не перемкнуло:
— Дракончик, мой любимый дракон Коро! Иррандо, это правда ты?! Скажи, что ты! Я не хочу сходить с ума! Я хочу, чтобы это был ты!!!
По сердцу дракона разлилось тепло.
— Это я, ты не сходишь с ума. Мы разговариваем на самом деле. Даю тебе слово лорда Лонтриэра.
— Ага, королевской крови! Уи-и-и-и! — совсем тонко запищала она, и Иррандо потер виски. Ему даже представилось, что Аня запрыгала. В этом было такое счастье, особенно после всего, что передумал за эту страшную ночь, и он принялся приговаривать, словно малому ребенку:
— Аня, Аня, моя Анрита… Святое Око! Как хорошо, что ты так кричишь, как разбойница! Скажи еще что-нибудь такое на своем разбойничьем…
— Вау?
— Да! И еще!
— О май гад… Иррандо, — выдохнула она, — ты самый-самый… Ты даже не представляешь!
У дракона от ее слов закружилась голова, и стало легко-легко, но он тут же обеспокоился:
— Аня, где Маркатарр? Куда он унес тебя? Я прилечу за тобой сейчас же!
— Я… не знаю… Это пещера. Мы летели вдоль границы, отмеченной красными кустами, потом свернули налево и кружили над каким-то очень густым лесом без конца и края и еще над горной грядой. Снова над лесом и маленькой рекой. А потом начались скалы. Очень-очень высокие. Они такие, знаешь, серые, почти ровные, отвесные. Но поблескивают, как гранит. Мелкими вкраплениями чего-то блестящего. В них множество пещер, больших и маленьких. А рядом ничего не растет. Я пыталась получше запомнить дорогу, но было темно…
— Ты умница, Аня! А Маркатарр?
— Улетел, почти перед рассветом.
И они синхронно сказали друг другу:
— Значит, граница недалеко. — И от этого изумленно засмеялись. А потом замолчали. Уже смущенно.
Но молчать не хотелось. С трудом находя слова, Иррандо спросил:
— Аня, ты цела?
— Да.
Дракон выдохнул с облегчением и тут же поднялся в воздух: не стоит терять время.
— Ты… найдешь меня? — робко спросила Аня.
— Да, уже лечу. Я понял, где ты можешь быть. В скалах Пирретта. Там есть подземные пещерные лабиринты почти до самой Земли Великого Дракона.
— Пафосно.
— Это ничейная земля между Дриэррой и Парфенией. А ты можешь выглянуть из пещеры?
— Нет, я за решеткой.
— Как он посмел?! — вскипел Иррандо и прибавил скорость, словно не летал всю ночь напролет, не скакал, не метался по окраинам границы. Но Анино жалостливое «скажи еще что-нибудь. Так хорошо тебя слышать…» придало ему второе дыхание и зарядило новыми силами.
— Я буду, но не все время, — стараясь не сбить дыхание, сказал дракон, — чтобы быстрее найти тебя… А ты говори! Я тоже хочу тебя слушать!
— Хорошо, — ответила Аня и вдруг вскрикнула: — Ой!
От неожиданности Иррандо упал в воздушную яму, но тут же выпрямился и спросил с тревогой:
— Маркатарр?
— Нет, представляешь, мне этот гад звереныша притащил, чтобы есть. Я думала, он дохлый, и притронуться боялась. А он только что пошевелился и пытается на лапки встать. Мимими. То ли енотик, то ли барсучок…
— Не знаю таких.
— Ой, он фырчит, смехотура! Да не буду я тебя есть, успокойся!
— Меня? — удивился Иррандо, сворачивая на запад.
— Да нет же! Чудика этого с пушистым хвостом! Мой обедоужин… Ну ничего, у меня аж три печенья и конфетка. Разделим по-братски. Тебе печенье оставить?
Иррандо летел, молча изумляясь тому, как его радует ее голос.
— Ну, чего ты молчишь, Иррандо?
— A-а? Ты мне?
— Ага, смотри, оставляю тебе самую большую печеньку. Вот, у тебя есть теперь крутая мотивация… — И серьезнее: — Ты летишь?
— Лечу, Анрита…
— А почему Анрита? — тихо спросила она.
Дракон смутился и чуть не сбил крылом зазевавшегося дикого голубя.
— Это… ласково…

Я только сейчас поняла, какой у него красивый голос. Бархатный, завораживающий, с немного раскатистым «ррр». До мурашек. И, не видя ящера, я представляла невероятного принца в серебристой кольчуге, хотя… на самом деле сейчас было все равно. Лишь бы он прилетел. Лишь бы нашел. Лишь бы успел! Я не представляю еще одну ночь с Маркатарром! Меня от прошлой до сих пор трясло. Да и кто его знает, вдруг найдет способ вскрыть браслет?
Внезапно оживший зверек пофыркал-пофыркал, потом юркнул между прутьями и бросился к выходу из пещеры. Но на краю резко затормозил и, заверещав, подался обратно. Значит, высоко. Снова выглянул и, став на задние лапки, умильно замахал передними: мол, куда меня затащили?
— Да-да, пушистик, мы с тобой вместе попали, — усмехнулась я.
— Это снова не мне, — отозвался Иррандо.
— Да. Мелкий барсенот — я его так пока назову — не доволен высотой.
— У нас с тобой есть крылья.
Блин, как это прозвучало! Гордо! У нас… крылья!
Хотелось уже, чтобы он скорее был тут. Мой взгляд уткнулся в толстую железную решетку. А сможет ли Иррандо поднять ее? Вдруг тут опять колдовство? Я попыталась разглядеть, куда давил вчера Маркатарр, но ничего примечательного не увидела. Итак, что я могу сделать?
Пилочка — это смешно против таких конструкций. Надо было набор сантехника с собой носить. Или слесаря. Кто бы знал! Хоть пластиковые карточки под стакан пригодились. Ну и йод с влажными салфетками. Противно было чувствовать себя такой беспомощной и жалкой. И желудок песни поет… Я откусила кусочек печеньки, второй просунула на пол за решетку — пусть барсенот тоже подпитается. Главное, чтобы не ожил медведь, с которого содрали шкуру, и не съел нас обоих.
— Аня… Расскажи еще что-нибудь. Твой голос становится отчетливей, наверное, когда я выбираю правильное направление. А чуть поверну — наоборот, невнятней.
— Интересно. Значит, буду навигатором. — Я закатила глаза и выдала первое попавшееся в моей голове: — Сижу за решеткой в темнице сырой, вскормленный в неволе орел молодой…
— Грустно.
— Тогда веселое. Когда мне было два года, папа побрил меня налысо…
— Зачем?
— Так вроде волосы потом лучше растут. Но я маленькая привыкла, что волосы мягкие, а тут бац — и нету. Макушка голая. Я орать. А потом они стали расти и колоться. И я орала, как только трогала макушку. На меня сразу надевали чепчик, я орать переставала. И так постоянно: снимут чепчик — ору, наденут — молчу. Пришлось целый месяц мне в шапочке ходить.
— Наверное, смешная была. Ты и сейчас смешная…
— Вот папа тоже так говорит. А когда мне было пять… — И я принялась травить байки. Про себя, про маму, про папу. Про то, как наш Барсик упал с полки попой в борщ и забрызгал всю кухню. Про универ и Светика.
А Иррандо слушал и летел, и я только могла догадываться, как ему трудно. По обрывочным фразам, которые становились все короче. Даже у меня голова начала кружиться от голода и недосыпа. А он пусть и дракон, но такой… человек!
Наконец спустя часа три, а то и четыре непрерывного радиовещания «Аня ФМ», песен про Винни Пуха и маршрутку, папиных «Если кто-то кое-где у нас порой честно жить не хочет…», моих откровений, анекдотов и пустой болтовни Иррандо сказал:
— Кажется, здесь! Святое Око, сколько же тут пещер! Сейчас…
— Давай я айфон включу? — подскочила я, волнуясь.
— Давай.
И я врубила на максимум громкости плей-лист. Дэвид Гетта и Эд Ширан, Кэти Перри и Три Дейс Грейс странно звучали на фоне средневековых решеток. Зато пещера увеличивала звук многократно и повторяла его эхом, разнося на всю округу.
— Вау! — вдруг сказал дракон.
— Ура, я научила тебя плохому, — хихикнула я, на самом деле не находя себе места от волнения.
Несколько минут спустя серебристый дракон с красным гребнем и алой полосой на груди влетел в мою пещеру и грузно приземлился.
— Иррандо! — Я бросилась к прутьям решетки и приникла к ним.
Дракон тяжело дышал, абсолютно мокрый и вымотанный. Но глаза с ромбовидным зрачком засветились счастьем, и он выдохнул:
— Анрита… Нашел тебя…
— Я… я… уже и не верила… А ты такой… молодец! Я сохранила печеньку… — бормотала я. — Прости, я такая глупая!
— Хорошая. Но нам надо убираться отсюда.
Отдышавшись, Иррандо стал изучать решетку. Я просунула руку между прутьями и показала на стену:
— Маркатарр нажимал где-то там.
Иррандо бросился туда. Ощупывал стену, всматривался, даже обдавал огнем — ничего. Тогда дракон принялся поднимать решетку лапами. Она не поддавалась!
— Может, рычаг? — спросила я. — Какую-нибудь дубину подставить…
— Сейчас.
Он сорвался с края пещеры и исчез. А я только и могла, что стоять, прижавшись лицом к прутьям, слушать стук собственного сердца и отбиваться от барсенота, дергающего меня за платье, лижущего ногу и требующего последнюю печеньку. Иррандо прилетел, таща в лапах вырванное с корнем дерево. Подсунул под поперечные прутья, поднажал. С его кольчуги шел пар от напряжения, пот градом катился по морде. Дракон не сдавался, нажимая снова и снова. Но решетка не сдвинулась, словно вросла в камни. Попробовал раскалить ее огнем. Я взяла на руки барсенота и вжалась в стену, чтобы не быть случайно поджаренной. Но прошла еще пара часов, а результата никакого. Небо за спиной Иррандо начало опасно менять цвет.
— Скоро сумерки, — тихо сказала я. — Уходи.
— Нет, я буду сражаться с Маркатарром.
Меня захлестнуло отчаяние. И страх. За Иррандо — он в два раза меньше Маркатарра, он устал… И не обладает магией. Ничего не выйдет. Я взялась за прутья и посмотрела на Иррандо. Он стоял напротив и тоже взялся лапами за решетку со своей стороны. Раздавленный, угнетенный собственным бессилием, смятенный.
— Уходи… — сказала я.
— Нет.
— Возможно, маркатаррский колдун опять провозится с браслетом всю ночь, а может, и не прилетит вовсе. Я не хочу, чтобы ты рисковал. Улетай, отдохни. Поешь что-нибудь. Попробуем завтра.
— Слишком велик риск.
Мое сердце разрывалось: если я нужна Маркатаррам хотя бы как средство, то Иррандо — просто помеха, препятствие. А я уже не видела ящера перед собой, я видела только живые, разумные глаза, в которых была такая же боль, отчаяние. И такая же нежность…
— Уходи, слышишь?! — закричала я и топнула ногой. — Ты…
Внезапно его туловище содрогнулось, и началась трансформация. Барсенот заверещал и забился в угол. Мгновение, и передо мной стоял мой прекрасный принц. Мокрые пряди прилипли ко лбу, лицо бледное, осунувшееся. Но красивый, даже еще красивее, благороднее.
— Как всегда, не вовремя, — усмехнулся Иррандо и снова взялся за прутья.
Боже, зачем я позвала его сюда?! Почему я такой тормоз? Надо было сказать что-то обидное, чтобы он развернулся и улетел. Но ничего оскорбительного не пришло в голову, а теперь было поздно… Волнение зашкаливало. Зачем он такой храбрый? Его глаза… Боже, как много всего было в них!
— Ты камикадзе, — прошептала я.
— Да. Я люблю тебя, Анрита, — тихо сказал Иррандо и улыбнулся. — И я останусь с тобой. Что бы ни случилось.
Мое сердце дрогнуло, зашлось, голова закружилась, и с губ сорвалось само:
— И я тебя тоже… люблю…
К отчаянию примешалась радость, нежность и боль, все такое большое, пронзительное, что маленького сердца для всего этого было мало. И хотелось плакать, и поцеловать его. Напоследок… И смотреть до последней секунды вот так — глаза в глаза!
Внезапно браслеты на наших руках засветились: его золотой — на левой, мой серебряный — на правой. Надписи тоже загорелись серебром и золотом и побежали по кругу. А в воздухе между браслетами возникла тонкая алая нить. Мы уставились на нее словно завороженные, ощущая нечто необычное, не объяснить словами что. Возможно, силу…
— Похоже на лазер… — наконец произнесла я.
— Связь… Это связь, — с горящими глазами сказал Иррандо.
— А что, если…
— Подумать об одном и том же?
— Да! Лазеры способны резать все как масло. Даже камень.
— Давай думать об этом вместе!
Мы сосредоточились, глядя друг другу в глаза. Так сила ощущалась больше, словно перетекала через нас и увеличивалась, как магнитное поле. Иррандо кивнул, и мы одновременно повели руками с браслетами вверх и вниз. Решетка зашипела, и черное железо потекло крупными каплями на пол. Мы отскочили, воскликнув оба:
— Вау!
Нить не исчезла. Я глянула за плечо Иррандо — небо все быстрее темнело, напоминая о приближающейся опасности.
— Маркатарр скоро прилетит! — закусила я губу.
— Мы успеем. Давай еще, — сказал Иррандо.
— На счет три. Раз, два…
Мы принялись зеркально поднимать руки, прожигая насквозь толстые прутья, создавая арку. Это было захватывающе, невероятно. Но мы это делали! Вдвоем! Вскоре подобие дверцы вывалилось наружу. Пригнувшись, я шагнула к Иррандо и оказалась в его объятиях.
— Получилось. У нас получилось! — сказала я, переполненная эмоциями.
— Да, — ответил Иррандо, прижимая меня к себе.
И тут снаружи послышалось хлопанье огромных крыльев. Маркатарр!

ГЛАВА 26

Мысль пришла ко мне быстрее, чем слово. Я чмокнула Иррандо в щеку и оттолкнула, показав на противоположную стену и браслет. Иррандо понял меня сразу же и метнулся к другому краю пещеры. Я взобралась на валун и прижалась к камням спиной, чтобы быть приблизительно одного роста с Иррандо. Мы с ним задрали руки с браслетами вверх и затаились. Только барсенот метался по пещере, не зная, куда ему приткнуться. Дурашка…
Мы с Иррандо вперили друг в друга взгляды и вновь ощутили силу, которая разрасталась звенящей напряженностью вдоль красной нити. Мне даже показалось, что между нашими глазами тоже образовалось какое-то невидимое поле, охватившее половину пещеры. Оно было наполнено целой радугой эмоций: решимостью, страхом, отчаянием, упрямством, азартом, надеждой и жгучей любовью, способной спалить что угодно. Не знаю, чувствовал ли это Иррандо, но мое тело раскалилось вместе с браслетом так, будто я сама вот-вот превращусь в дракона.
Хлопанье крыльев стало ближе. Наши сердца забились быстрее: на секунду по два удара сердца. Тук-тук-тук…
Мертвенно-зеленый свет осветил камни. Барсенот заверещал. Мы с Иррандо сконцентрировались. И в следующее мгновение мимо нас ломанулся вглубь пещеры черный дракон, вытянув вперед шею. Красная линия пришлась аккурат на середину головы. Раздалось шипение, странный звук, похожий на вой сотни сирен. И верхняя половина головы с ушами плюхнулась на пол, клацнув челюстью о каменный пол. А здоровенное туловище, мигом потерявшее управление, потянуло назад. Мы услышали глухие удары бьющейся о выступы скалы туши. А затем звук упавшего в пропасть грузовика и взрыв. Упс.
Я сглотнула и позволила себе отвести глаза от Иррандо. Он бросился к кабине «КамАЗа»… тьфу!.. полуморде Маркатарра — та, видимо, как курица, которой отсекли голову, еще жила на рефлексах. Веки над зелеными глазищами хлопали, а клыки вгрызались в породу не хуже перфоратора.
— Он живой? — спросила я, с опаской приближаясь.
Иррандо, стиснув зубы и сжав кулаки, рассматривал полосы на морде Маркатарра.
— Этот, сволочь, не подохнет так просто!
— Почему? — икнула я.
— Глянь вниз.
Я высунула осторожно голову и потеряла дар речи: в огне на месте падения туши всплывали пузыри лавы, как перед вчерашней трансформацией, и что-то шевелилось.
— Но как?!
— Это колдун высшего ранга, — ответил угрюмо Иррандо. — Видишь рисунок на щеках? Он говорит о том, что перед нами Маркатарр, приближенный к королю. Возможно, старший советник, который прошел ритуал восстановления.
— Что это значит?
— Он давно не слишком жив.
— Зомби?! — ахнула я.
Иррандо взглянул на меня напряженно, затем снова на клацающую голову.
— Тело колдуна прошло закалку в адском огне, чтобы возрождаться вновь и вновь, пока он служит королю. Так нам рассказывали в военной академии. Но я не знаю, как его можно убить. Только старцы из Совета магов способны справиться с таким колдуном. Что он хотел от тебя?
— Яйцо, — пробормотала я. — И что-то твердил про легенду. Мол, дева, способная убить взрослого Маркатарра, должна снести королю яйцо… Не как коту ветеринар. В курином смысле… — покраснела я.
Глаза Иррандо сверкнули гневом. Он подфутболил ногой ухо Маркатарра.
— Забудь, уродец! Я убил вашего разведчика, понял?! Я! И отстаньте от моей жены! Она не дева более! ОНА МОЯ ЖЕНА! — заорал Иррандо в гаснущие зеленые глазницы. — МОЯ!!! ЖЕНА!!!
Веки Маркатарра захлопнулись, и оставшаяся в пещере половина головы завалилась набок. Зато я захлопала ресницами, глядя на дрожащего от ярости Иррандо. Ого! Он это серьезно? Сказала «люблю» у них сразу значит жена?! А я еще и в щеку поцеловала… Хм, в детстве я тоже думала, что дети от поцелуев рождаются. Но Иррандо как бы не маленький. А вдруг у них закон такой? Омг! Как-то все слишком быстро… И мне стало не очень хорошо от колдуна-зомби, внезапного статуса жены и жуткого чувства голода.
Иррандо убедился, что голова в отключке, и бросился ко мне.
— Прости, Аня, я должен был солгать! Не уверен, что колдун мне поверил, но стоило попытаться! Иначе они будут преследовать тебя не важно где! Пока не добьются цели! Могут даже войну развязать…
— Ой… ладно, — кивнула я. — Раз надо, значит, надо…
Внезапно черная голова Маркатарра начала сжиматься и трескаться, выпуская наружу плевки оранжевой лавы с жутким шипением. Оно что, действительно собирается оживать? Как злобный киборг в «Терминаторе»?! Как ходячие мертвецы?! Брр…
Иррандо схватил за ствол дерево, так и не ставшее рычагом, и со всего маху отоварил зомби-голову. Брызги лавы разлетелись в разные углы пещеры, даже в барсенота чуть не попали! И тут же с противным шипением принялись перекатываться каплями и ползти, чтобы вернуться обратно. Иррандо встревоженно выглянул из пещеры.
— Там то же самое! Аня, боюсь, у нас нет времени до моего обратного превращения!
— А что же делать? — растерялась я. — Ты не можешь никак побыстрее обратно стать драконом?
Иррандо снова разогнал ветками, как метлой, упорные капли лавы. Запахло паленым. Он посмотрел на меня широко раскрытыми глазами, раскрыл было рот, снова закрыл и решился наконец:
— Есть только один способ снять заклятие.
— Какой?
— Скажи, что ты хочешь за меня замуж, — проговорил Иррандо, побелев. — Соври, но произнеси вслух. Давай! Потом передумаешь, возьмешь свои слова обратно… Что угодно. Но только так заклятие исчезнет, и я смогу оборачиваться в любой момент.
Снаружи раздавался плеск и булькотение, словно у подножия скалы кто-то варил овсянку на стадо орков. В пещере капли Маркатарра зашевелились быстрее. Иррандо бухнул перед пропастью ствол дерева.
— Ты можешь подумать, — сказал он, отплевываясь от мокрых прядей собственных волос, лезущих в рот. — Секунд двадцать.
«Да что тут думать?» — решила я и пробормотала:
— Хорошо. Я хочу за тебя замуж…
Иррандо посмотрел на меня так, будто не поверил услышанному. Но, не дожидаясь его ответа, волна голубого света пробежала из браслета и охватила все тело Иррандо. Он вздрогнул, и голубой свет магии рассеялся. Не говоря ни слова, Иррандо закрыл глаза и сосредоточился. Расправил плечи, развел руки в стороны, как перед прыжком в воду. Тотчас за его спиной выросли крылья, а кольчуга распространилась по всему телу, превращаясь в непробиваемую чешую. Через миг дракон с алой лентой на груди опустил передо мной крыло:
— Садись, Анрита.
— Как-то очень быстро ты превратился на этот раз, — ахнула я.
— Только так и нормально, — кивнул Иррандо.
— Сейчас.
Перепрыгивая через ползущие огненные капли, я запихнула в сумку стаканчик из пластиковых карточек, барсенота, айфон и треснувший фонарик. Глянула в булькающую лаву, упорно собирающуюся вместе. И в самую середину кинула свою флешку. Вдруг лишние данные приведут к сбою… Там, кстати, вирусы есть. И отчеты по продажам. Пусть подавится. Затем я забралась проворно, как капуцинка, на спину моему дракону. Повесила сумку через голову, обняла его за шею и выдохнула:
— Полетели отсюда!
И ветер ударил мне в лицо. Я прижалась к Иррандо и подумала: а ведь я правда его люблю! А все остальное… да гори оно синим пламенем!!!

ГЛАВА 27

Ночное небо переливалось тысячами звезд. Красная, синяя и фиолетовая луны равнодушно плыли над нами. А мы неслись прочь от проклятых скал над таинственным лесом, то искрящимся блестками лужаек, то снова падающим во мрак.
Я часто оборачивалась, но зеленых прожекторов-глаз Маркатарра видно не было. Возможно, потому, что Иррандо на свой страх и риск сначала бросился между острыми зубцами и скалистыми пиками, а потом резко углубился в жуткие темные лабиринты пещерных ходов. Обратно от Дриэрры — к Земле Великого Дракона. Я надела на лоб треснувший фонарик и не спрашивала его ни о чем. Потому что доверяла. Вздрогнув от ярко-голубого луча в почти кромешной тьме, Иррандо рыкнул:
— Спасибо.
И полетел быстрее. Я только могла удивляться, как после столь изнурительного дня он может рассекать воздух с такой скоростью.
«Мой дракон! — повторяла я про себя. — Мой камикадзе!»
Я чувствовала браслет на запястье, а через него — Иррандо: стук его сердца, учащенное дыхание, взмахи крыльями на износ, через силу, через преодоление усталости до невозможного. Восхищение и уважение росло в моей душе. И желание помочь, облегчить его полет хотя бы на свой вес. Жаль, я не умею летать…
Мое дело было не мешать. Еще один рожденный ползать — барсенот — шурудил в сумке и пытался высунуть нос в щелочку не до конца закрытой молнии.
— Тшш, — дула я на пронырливую розовую пимпочку с усами. И она пряталась обратно. Ненадолго.
Через пару часов ветра в ушах Иррандо снизил скорость.
— Скоро сделаем остановку.
— Будет город?
— Нет, Лиоррская Айна. Там нас точно не будут искать.
— Хорошо.
— Держись крепче.
Айна так айна… Не прошло и четверти часа, как мы пролетели плавные холмы, горную гряду, будто ограда оплетенную буйными джунглями. А затем подлетели к нависающему над долиной темному острову, похожему на парящую голову великана с бородой из воздушных корней и лиан. Дракон начал набирать высоту, облетая остров по спирали. И вдруг мы стали углубляться в прорезанный в гуще растительности канал, быстро превратившийся в изогнутый колодец. В луче моего фонарика замелькали невообразимые белые и синие листья, камни странных форм, пучки трав, из которых моргали янтарные громадные глаза. Брр…
«Иррандо знает, что делает», — шепотом утешала я барсенота, но больше себя. Я периодически соскальзывала с туловища Иррандо, взмывающего почти вертикально, и удерживалась, повиснув на одних руках. Боже, надеюсь, я его не задушу! И барсенот не выпадет!
Наконец мой дракон сделал последний рывок наверх и резко затормозил, влетая под густую сень разноцветных иллюминаций, со второго взгляда оказавшихся переплетенными ветками множества деревьев. Небо выглядело совсем черным в просветах этой естественной сети, сверкающей мириадами крупных, прозрачных плодов или цветов, почти круглых, будто капли дождя на паутине. В каждой из сфер отражалась радуга, хотя откуда ей здесь быть? Ночью…
Я поспешно спрыгнула со спины дракона, освободив его от себя, и, оглянувшись, увидела озеро. В форме глаза с затемнением посередине, имитирующим зрачок. Но не это поражало, а то, что вода в озере была радужной! Именно она отражалась в тысячах гигантских капель, висящих над нами. Волшебство! Однако я тут же отвлеклась от красот Дриэрры, меня больше заботил Иррандо. Он тяжело дышал, низко опустив голову. Еще бы! Такой марафонский перелет!
Я подошла и коснулась ладонью его лба… рога… Надо же, ящер… А мне ни капли не противно.
— Спасибо, Иррандо, — проговорила я, не зная, что сказать еще, и нужны ли ему сейчас мои слова. — Я могу что-то для тебя сделать?
Он открыл веки. Прохрипел:
— Да. Воды из озера. — И рухнул наземь.
Я засуетилась. Вокруг ничего, похожего на посуду, не было. Поэтому я достала из сумки свой стыдобище-стаканчик. Барсенот тотчас выпрыгнул наружу. Но не убежал, а, став на задние лапки, всплеснул передними и застыл, попискивая и таращась на незнакомую местность. А я, утопая в густой траве, бросилась к озеру. Наклонилась над водой и зачерпнула до верха. Потрясающе! Даже в таре из пластиковых карточек и скрепок она оставалась такой же радужно-сияющей! Но рассмотрю потом. Я бегом вернулась к Иррандо. Он приподнял голову и открыл пасть. Я влила туда все, что было, и снова кинулась к озеру. Окуная стаканчик, пробурчала:
— Блин же, пароход, был бы этот стакан повместительнее!
И в ту же секунду пластик сам собой растянулся и вырос. Из моих рук выпал стаканище, теперь больше похожий на ведро. Я ойкнула и тут же принялась вылавливать его в сверкающих волнах. Пробормотала:
— Спасибо… А если б еще и вода в щели не проливалась, а? Пожалуйста… Плиз…
Вдруг прокатит? О-о-о! Пластиковые карточки моментально склеились одна с другой, врастая друг в дружку так, что Сбербанк, «Зара», «Инсити», «Спорт-мастер» и еще пара магазинов превратились в одну большую дружную семью. Ва-а-у!
— Спасибо! Супер вообще!!! — воскликнула я неизвестно кому. И, наполнив ведрище, потянула его к Иррандо.
Веки дракона медленно открывались и закрывались, словно он вот-вот заснет.
— Подожди, не спи, попей еще! Обезвоживание даже драконам вредно! Глянь тут сколько! — взволнованно сказала я. — Пить не перепить! Давай-ка!
Иррандо послушно раскрыл пасть и выглушил все, что было. Я снова вернулась к берегу, готовая вычерпать водоем хоть до дна, чтобы напоить Иррандо. Но, когда я наклонилась к воде, до моих ушей долетел сладкий драконий храп. Я обернулась: Иррандо спал как убитый, подложив лапу под голову. И хррррапел!
Ого! Надеюсь, у них тут продают бронебойные беруши? Не то чтобы я собиралась… Хотя… А вдруг… Вот если бы я умела летать! А то что это за мама драконятам, если они фьють и в воздух, а я буду прыгать и ловить их за хвосты? Нет, ну это же смешно… Драконята… Иррандовичи… Исаевы-Лонтриэр… Хм… Да я их не узнаю, если они туда-сюда будут превращаться, как он… Блин, о чем я думаю?! Я окончательно сошла с ума! Я же… А он же…
Я еще раз взглянула на моего дракона. По сердцу разлилась нежность: милый, так устал. Кажется, сердце думать не умеет, настроек таких в нем не прописано? «Я люблю», — говорило оно, заглушая все доводы разума. Вот тебе, Анна Валерьевна, и Чарлз Дарвин, вот тебе и происхождение видов, да…
Я вздохнула. Здесь было тепло. Не то что в пещере. И светло, как в новогоднюю ночь, когда все украшено разноцветными лампочками. А еще отчего-то спокойно и благостно. Как дома.
Я тоже отчаянно хотела спать, и есть, и пить… Но сначала надо было смыть остатки Маркатарровой жути с себя. Влажные салфетки полностью с задачей не справились — а еще антибактерриальные! Стыдно было пахнуть серой. Перед Иррандо стыдно.
Я сбросила балетки, платье и вошла в теплую, струящуюся радугу. Она приняла меня сразу же, словно только и ждала, когда я окунусь. Мурашки закружились по коже — от ступней до щиколоток. И выше… выше… Так приятно!
Я сделала еще один шаг и погрузилась по грудь. Тотчас разомлела от удовольствия. Не смогла удержаться и отпила этой чудесной воды. Как вкусно! Ощущение, что тело и душу промывает. И разум… Захотелось смеяться. И плакать — от счастья! И веселиться. Будто не устала совсем…
— Спасибо, — прошептала я воде и, оттолкнувшись ногами от дна, поплыла.
Вода была живой, правда живой — она играла со мной пузырьками, ласкала потоками, обнимала течением и подбрасывала, шутя, внезапной волной. Словно это было не маленькое озеро, а море. И удивительно, сколько бы я ни плыла, я не могла достичь противоположного берега. Но это меня не заботило, меня ничего не заботило. Мне было хорошо! И казалось, что я — сама вода, а мое тело пропитано радугой и вот-вот растворится, воздушное и внезапно светящееся. Я закрыла глаза, перевернувшись на спину, поддалась потоку. И меня не стало…

Иррандо распахнул веки, не понимая, где находится. Солнце отражалось в капельных айнах над головой, но благодаря переплетениям лиан и ветвей деревьев не слепило. Тихо плескалось о травяные берега радужное озеро. Чистый, до сладости, воздух омывал легкие. Прямо перед носом сопел во сне пушистый лоррэк, которого Аня обозвала барсенотом. Забавная…
А где сама Аня? Иррандо встревожился. Оглянулся и оторопел: за спиной, всего лишь в метре от него, она лежала на мягком ложе из трав и цветов, совсем без одежды… Едва-едва прикрытая продолговатыми, шелковыми листьями и усиками тиррвейи, будто узорами. Подложив руку под щеку, Аня чему-то улыбалась во сне. А ее кожа светилась радужными искрами…
Волшебная! Сердце замерло. Но почему она не одета? Или в их мире так позволено? Ведь Аня и купалась, едва прикрытая тряпочками, тогда в семи озерах на другом летающем острове. Возможно… У нее невообразимо сумасшедший мир, без культуры и цивилизации, где столь юные девушки ходят в штанах, говорят по-разбойничьи и знают об оружии не меньше оружейника. Странный мир…
С трудом оторвав от Ани взгляд, дракон сглотнул и заставил себя осмотреться вокруг. Не обнаружив опасности, которой тут и не должно было быть, в пару вздохов превратился в человека, взволнованного до дрожи красотой обнаженной девушки. Иррандо убрал с лица волосы. Провел ладонью по чашечкам неизвестных цветов, наполненных доверху росой. Умылся. Но сердце не перестало биться как сумасшедшее. Повинуясь инстинкту, Иррандо мгновенно стянул с себя кольчугу, рубаху, но, дотронувшись до тесемки на штанах, остановился. Что он делает?!
Аня повернулась во сне, и это движение отозвалось волной возбуждения в теле молодого мужчины.
Анрита… Волосы, такие шелковистые… Персиковая кожа, сияющая, будто ее осыпали бриллиантовой пудрой, изгиб спины, бедра… ножки… Все это манило, как волшебная вода измученного жаждой, и будто говорило: прикоснись, обладай, попробуй. Повинуясь безумному желанию, Иррандо приблизился к Ане, подмяв бедром траву, навис над ней. Все же дернул шнурок на штанах, и тут же в голове возник сумбур: Что, если это оскорбит ее? Но как удержаться? А может, и не надо? Разве это не намек?
Аня снова развернулась, совсем раскрываясь перед ним. У Иррандо перехватило дыхание. Возбуждение распространилось на каждую его клетку, пульсировало и хотело удовлетворения, снося мысли. Иррандо низко наклонился над Аней. Совсем близко увидел ее лицо, чудесное, сияющее, идеальное каждой черточкой, даже неидеальной — с небольшой асимметрией губ, этой крошечной родинкой на виске, высоким лбом, тенью от пушистых ресниц на тонкой, чуть голубоватой коже век. Как аппетитны были, до жадности в сердце, эти щечки, просвечивающие изнутри нежно-розовым… Горячие губы Иррандо наполнились предвкушением сладости и от волнения даже начали чуть покалывать. Он облизнул их, но, вместо того чтобы сорвать поцелуй, напряженно выдохнул и выпрямился. Лицо Ани дышало покоем и нежностью. Оно так легко становилось смешным, удивленным, веселым, строило гримаски. А эти манящие губы так запросто растягивались в улыбку, если ей было хорошо. И выдавали всякий бред. Милый бред.
Нет, он не имеет права не оправдать ее доверия. Иррандо встряхнул головой, пытаясь привести себя в норму. Зачерпнул еще прохладной росы из цветочных чашечек и плеснул в свой разгоряченный лоб. Тело горело вожделением и требовало свое. Иррандо снова облизнул пересохшие губы, отвернулся в другую сторону и увидел синюю ткань платья на берегу озера. Не особо чувствуя под ногами землю, дошел, подобрал его и укрыл Аню. И отвернулся совсем, слушая бешеный стук крови в висках. Вдох-выдох, надо успокоиться. Он сжал кулаки.
Ее вчерашнее согласие стать его женой было ненастоящим. А он, Иррандо Бельмонте Лонтриэр, не хочет быть вором. Он хочет большего. Он хочет всего. По-настоящему и навсегда!

ГЛАВА 28

Мое ухо кто-то лизал, причмокивая и с вожделением сопя. Безмятежный сон мигом сдуло, и я подскочила. Барсенот отпрыгнул в сторону, будто мячик. Вытаращился карими глазами-бусинами на съехавший с моей груди синий атлас. Ой… Я что, голая? Густо покраснев, я поспешно нырнула в платье, просунула руки в коротенькие рукава и одернула мятый подол. Как же так вышло? И что вчера было? Я не помнила ничего после совершенно нереального купания. Оно было изумительным, сказочным, но потом… провал. Возможно, из озера идут какие-то испарения, дающие наркотический эффект? Магия, в конце концов? Она тут на каждом шагу — плюнь, попадешь. И все-таки…
Что-то ведь было! По крайней мере, в воду я заходила в спортивном белье. А куда оно делось? Мне стало стыдно перед Иррандо. Вдруг я вела себя неприлично? Один раз, когда я выпила на голодный желудок коньяку у друзей, я… хм… Потом только радовалась, что никто не выложил на ютуб тот позорный танец на тумбочке… со шваброй…
Однако получается, что Иррандо выловил меня из озера, когда я отключилась, уложил и накрыл платьем. Вместо того чтобы отдыхать после долгого полета. Ужас! Стыдобище! Я потерла виски. Боже, знать бы, что я вытворяла… Барсенот не расскажет. А жаль.
Он стоял рядом на задних лапках и смотрел на меня, пощелкивая смешными зубами. Есть, наверное, хочет. Я вообще-то тоже.
— Жаль, барсенот, что ты — абсолютная пушистая няшность, — вздохнула я. — А то съела бы тебя злая Аня. Эх… Барсенотик, а ты Иррандо не видел?
Так он и ответил.
Я встала, оглядываясь. Никого. Надеюсь, Иррандо не обиделся за то, что я там ночью вытворяла? Прямо скверно было как-то от этих мыслей…
Со вздохом я подняла глаза на прозрачные сферы на ветках. Теперь они не светились, как ночью, а скорее были похожи на мыльные пузыри, пронизанные солнцем. Здоровенные мыльные пузыри в окружении маленьких глянцевых листиков. Милота! Озеро радужное тихо плескалось среди зеленых берегов. Невиданные и совсем простенькие, будто с наших лугов, цветы улыбались солнцу и благоухали.
От всего вокруг веяло таким спокойствием, что я допустила предположение, малюсенькое, как червячок, что я просто уснула. От усталости. Хорошо, что не захлебнулась. Хоть бы, хоть бы так и было!
Я взглянула на браслет, обхватила его другой рукой и сконцентрировалась на Иррандо. Если что-то плохо с ним или в его мыслях обо мне, обязательно почувствую — это я знала точно.
Но ничего такого в голове не возникло, он просто летел.
— Иррандо! Доброе утро! — решилась я сказать в браслет, на всякий случай подготовив в уме скромненькую лекцию о девиантном поведении как следствии стрессовой ситуации, а также о воздействии неизвестных психотропных и наркотических средств на ослабленный молодой организм. И поинтересовалась невинно-невинно: — Ты далеко?
— Мм… — послышалось в ответ.
Ну хоть не «отстань, противная». Я выдохнула и сказала:
— Я тебя жду. Мы с барсенотом тут уже соскучились.
Опять:
— Мм…
Жует, что ли? Завидую! Он охотился, наверное. Но не сомневаюсь, Иррандо поделится… Надо только дождаться.
— Ну, я тебе не мешаю, — сказала я. — Как сможешь, прилетай. Очень ждем!
И я поймала себя на том, что невероятно приятно было ему доверять! Словно родному и близкому, почти как папе… В душе появилось теплое чувство уверенности, что, когда я с Иррандо, со мной ничего плохого не случится. Он уже доказал, что вытащит меня из любой передряги и себя не пожалеет. А это вам не звезды с неба обещать! И не кичиться смазливой внешностью и папиными деньгами, как Плиман.
Я взяла барсенота на руки. Морда умильная какая! Потурсучила, как игрушку, и поставила в траву.
— Пойдем, няш-няш, ягоды поищем, что ли. Кормление голодающих — дело рук самих голодающих. Эй, барсенот, алле-гоп!
Ягоды не находились, зато барсенот пожевал какой-то травки. А мне она не пошла. Но тосковать и петь унылые песни в тон моему желудку я не собиралась: такая инопланетная красота царила вокруг! Даже в «Аватаре» до подобного не додумались! Чтобы не тратить время зря, я достала из сумки айфон и принялась фотографировать. Так увлеклась, что даже чувство голода уменьшилось. Барсенот юлил, подпрыгивал, щекотал мне босые пятки и явно собирался стать фотомоделью. Проныра маленькая!
Вдруг мне кто-то положил руку на плечо, я обернулась и широко раскрыла глаза.
Папа?!
— Папочка!!! — закричала я так, что все мыльные пузыри над головой дрогнули, один даже, кажется, лопнул. Я кинулась папе на шею с диким визгом.
Но он отстранился и не позволил мне себя обнять.
— Зачем так шуметь? — скривился папа.
— От радости! А чем ты пахнешь? У тебя парфюм новый? — не могла я остановиться. — Странный немножко. Ну и что! Главное, твой! Это ты тот флакон, что тебе на двадцать третье на работе подарили, открыл, да?
— Да, — отчего-то без улыбки сказал папа. Нет, он, конечно, человек у меня серьезный, но сейчас я бы назвала его мрачным. Чересчур мрачным. Папа добавил: — Аня, нам надо поговорить.
«Не Нютка, — подумала я. — Значит, очень сердит… Но я ему объясню! И мы вместе все решим!» Я подняла на него глаза.
— Конечно, папочка! Давай поговорим. Я просто так соскучилась, словно год тебя не видела! А как ты тут оказался? Тебя тоже похитили маги? Из-за меня?
— Из-за тебя. И с этим надо кончать, — буркнул папа.
— Да я бы рада, но как? — тише заговорила я. Что-то в папе было не так. Прическа, что ли? — Ты подстригся?
— Дочь, давай не будем обсуждать пустяки, нужно поговорить о важном. — Его тон был настолько суровым, что у меня внутри все поникло и свернулось в трубочку.
Он так со мной не разговаривал, даже когда я случайно взорвала кофемолку…
Папа продолжил:
— Я здесь тайно и ненадолго. С помощью магии.
Папа? С помощью магии? А как же всех под 159-ю статью? Я округлила глаза, но папа приучил меня не перебивать. Он говорил так строго и чеканно, будто молотком подгонял ламинат:
— Я пошел на риск, потому что ты должна знать: вокруг тебя — один обман. Этот Иррандо, сын Лонтриэра, и все маги Ока водят тебя за нос. Ничего хорошего тебя не ждет!
У меня все оборвалось.
— Нет, пап! Ты не понимаешь! Иррандо спас меня, он меня любит! Подожди! Он сейчас прилетит, я вас познакомлю!
— Не стоит, — поджал губы папа. — Ты не представляешь, какие ужасные вещи случатся с тобой, как только ты попадешь в столицу! Быть матерью королевского наследника — это кошмар. И быстрая, мучительная смерть.
— Но, пап, — пролепетала я ошарашенно, — Иррандо не заставляет меня выходить замуж… Он очень хороший! Он даже готов отпустить меня домой… По правилам нужно подождать только три месяца…
— Разве ты еще не разделила с ним ложе? — нахмурился папа.
Я оторопела: «ложе»? С другой стороны, я же «девами» называю своих ровесниц…
— Пап, ты что тут, давно уже? И кто тебе наговорил о замужестве? — пробормотала я. — Альказаэдр?
— Не важно. Ты должна избавиться от браслета и бежать в Парфению. Как можно скорее! Ты в опасности!
«Откуда он столько всего знает?!» В пустом желудке стало холодно и тоскливо.
— Папочка, — растерянно сказала я. — Но ведь там эти, Маркатарры, летают.
— Из-за того, что один кретин испортил тебе мнение о настоящих драконах, не значит, что они все такие.
— Не один… — Я инстинктивно отступила назад и всмотрелась в лицо отца. Оно никогда-никогда раньше не было таким жестким и неулыбчивым!
— Ты должна слушать меня, своего отца! И не перечить! Там тебя ждет прекрасная жизнь. Ты станешь женой короля! Короля, понимаешь?! А не какого-то жалкого седьмого принца, даже не племянника правящему монарху.
Я поперхнулась воздухом… Что происходит?! Но в догадку было сложно поверить. И я задала провокационный вопрос:
— А помнишь, пап, что ты мне сказал на прошлой неделе? — спросила я. — За завтраком? Когда я твои любимые сырники, как мама, приготовила?
— Какая разница?! Девы должны слушать своих отцов! — сдвинул брови он.
Я улыбнулась ехидно и, уткнув руки в боки, продекламировала:
— А я слушаю! Ведь ты сказал, папочка, что нам с тобой и вдвоем хорошо. И чтобы я не торопилась замуж! — И тут я сдвинула брови сама. — А теперь признавайтесь: кто вы такой?! Потому что вы точно — не мой отец!
— Что ты себе позволяешь?! — рявкнул он.
— Скажите, какая статья Уголовного кодекса за мошенничество? А за хранение наркотических веществ? А за похищение? — Я наступала на него.
Он пятился. Одного этого было достаточно!
— Где мой настоящий отец?! Говорите! — Я хотела схватить его за предплечья, но мои руки провалились в воздух, а я полетела вперед кувырком.
Чертыхаясь, злая, как Маркатарр, я вскочила, отряхивая комья земли и траву с платья, и увидела перед собой опешившего Иррандо.
— Аня, ты почему сама с собой ругаешься? — спросил он.

Иррандо держал в одной руке пучок вырывающихся мясных цветов, так и норовящих цапнуть тычинками с кучей мелких зубов по краям. В другой зажимал совершенно смирные, съедобные волокна лабррианта, свисающие почти до земли. На земле валялась связка красных гурртинов, которую он поспешно выплюнул, увидев, как Аня нападает на свою тень.
При виде его Аня подскочила и стряхнула с платья все лишнее. Ее кожа больше не сияла, как утром, чего нельзя было сказать о ее глазах, полных гнева.
— Ты не представляешь, что тут было! — выкрикнула она и стиснула зубы. — Они подделали моего папу!
— Как это? Кто они?
— Подослали его! Якобы его… Но это точно не он был! Надуть меня решили, сволочи! — Аня погрозила кому-то кулаком. — Представь, хотели, чтобы я сбежала от тебя и поверила, что стать женой долбаного короля Маркатарров — офигенное счастье! — Она нервно сдула прядь с лица и снова принялась ругаться: — Ага! Сейчас я им поверю! Шнурки поглажу и срочно побегу сносить яйцо! Курочку Рябу, блин, нашли… У-у-у, гады!
— Успокойся, Аня, — пробормотал Иррандо и добавил с тревогой: — Ты ничего тут не ела, пока меня не было? Вон те плоды прозрачные, к примеру?
— Мыльные пузыри? Не-а… — Она говорила уже на тон тише. — Какую-то траву попробовала на вкус. Барсенот ее грыз и не сдох пока. Но я есть не стала.
— Хорошо, — кивнул Иррандо. — Это несколько необычное место.
— Я догадалась. Такие тут глюки реальные…
— Галлюцинации?
— Да… Наверное, галлюцинации, — вздохнула она. — Я очень по папе скучаю, понимаешь?! Прямо очень! А тут вдруг бац! И он появляется. Как настоящий. Я обрадовалась… Зря…
— Почему ты решила, что его кто-то прислал? Может, ты не успела проснуться? — предположил Иррандо. — Так иногда случается. Редко, но бывает…
— Да нет, я не лунатик, — отрицательно мотнула головой Аня. — И этот лжепапа говорил полную чушь. Поверь, даже в моем сне он не назвал бы меня девой. И не говорил, что ты — всего лишь седьмой принц и даже не племянник вашему королю…
Иррандо сглотнул:
— Твой папа так сказал?
— Да ладно, проехали… Галлюцинация и галлюцинация, — махнула она рукой и посмотрела на его добычу с интересом. — А это случайно не еда? Я про желтую лапшу.
— Еда. Анрита… — начал было Иррандо, почувствовав еще большее беспокойство за нее. — Я правда седьмой принц.
— Знаешь, а мне все равно. Даже если б ты был дворником на королевском дворе. Или не на королевском. Это вообще не важно.
— Но… — Договорить Иррандо не удалось.
— А цветы мне? — Аня улыбнулась и потянулась к хищно раззявившимся соцветиям. — Как коричневые подсолнечники. Класс!
Иррандо еле успел отдернуть руку назад.
— Осторожно! Укусят. Они тоже нам на завтрак.
— Ой. — Она округлила глаза и вздохнула. — Никак не могу привыкнуть, что у вас тут сплошная наркомания. Есть хочу, умираю!!! А как их есть, если они кусаются?
— Поджарим.
— Чем? Зажигалки нет, спичек тоже.
Иррандо хмыкнул и сгрузил волокна лабррианта, которые Аня назвала лапшой, в невесть откуда взявшееся ведро из странного материала с не менее странными надписями. Положил на камни извивающиеся цветы. Пока они не успели уползти, чтобы вырастить корни и загнездиться, он превратился в дракона, выдул осторожно тонкую струйку огня на растительных хищников. Потом обдал их дымом, потом еще чуть-чуть прополоснул огнем. Лепестки свернулись, в воздухе запахло жареным мясом.
Аня закусила прядь волос, глядя с немного полоумным интересом на происходящее.
«Все-таки что-то с ней не так. Переутомилась? Напугалась вчера в пещере? А про седьмого принца ей, наверное, кто-то рассказывал… Кто угодно из Дриэрры мог ляпнуть. И у нее, похоже, действительно галлюцинации, — думал Иррандо, превращаясь обратно. — Может, от голода?»
Он быстро сложил на большие листья аппетитные и более неопасные мясные цветы, рядом выложил сочные красные гурртины. Пригласил Аню:
— Леди, ваш завтрак.
— Спасибо. Прям как дома, — с какой-то печалью сказала она. — Макароны, помидорчики, а эти… будем считать их поджаренными на барбекю домашними колбасками. — Решительно откусила кусок толстого стебля. — О, и на вкус похоже. С чесночком.
Иррандо пожал плечами, соглашаясь, между тем с опаской следя за Аниным поведением. Но голод взял свое, и секунды не прошло, как они оба набросились на простую пищу. Без этикета и разговоров. Брали руками, работали челюстями, набивали животы. Наконец Аня взяла жирный лепесток и отложила:
— Все, не могу больше.
Вытерла руки о траву, достала из сумки пакетик с чем-то белым, вынула оттуда лоскуток и протянула ему:
— Влажные салфетки.
Иррандо тоже насытился и принял из ее рук лоскуток. Пахнул тот приятно. Поднял глаза. Аня смотрела на него с грустной улыбкой:
— Ты такой надежный. Мы черт знает где, а ты успел раздобыть еду, будто супермаркет тут за углом. И даже завтрак приготовил.
— Я крутой? — улыбнулся он в ответ, отчаянно желая, чтобы она не грустила.
— Очень. — Она вздохнула и отвела глаза. — А я все проспала. Еще и ночью хлопот тебе доставила. Выспаться не дала… Прости меня, Иррандо!
— Я выспался нормально, — удивился ее словам Иррандо. — И ночью не было никаких хлопот. Я проснулся только после рассвета.
— А кто меня выловил из озера? — пробормотала Аня, часто заморгав.
Иррандо переспросил, холодея:
— Из озера? Анрита, ты купалась в озере?! Скажи, пожалуйста, что ты этого не делала…
— Я хотела вымыться. И все… Водичка теплая была. Только потом я отключилась. И белье куда-то исчезло… Я думала, что ты…
— Аня! — вскочил Иррандо. — Зачем?!
Она тоже встала и посмотрела на него испуганно:
— Нельзя было?..
— Это же Лиоррская Айна — озеро Ока! — У Иррандо застучало в висках от волнения, он схватил Аню за плечи. — Скажи, о чем ты думала? Просила что-нибудь, когда в воду заходила?!
Аня напряглась, потерла пальцем лоб:
— Не помню. Сплошной сумбур, ерунду какую-то думала после всего, что произошло… — Вдруг побледнела, закусила губу, но сказала только: — Ничего такого… А почему это опасно? Ты же сам попросил воды оттуда.
— Одно дело — испить, чтобы восстановить силы! Другое — искупаться, загадав желание! Озеро его исполнит, но обязательно заберет потом что-то для тебя важное. Равнозначное! Это не подарок! Это обмен!
— Что заберет?.. — в страхе проговорила Аня.
— Ты не можешь знать… Никогда не узнаешь, пока не лишишься, — выдохнул Иррандо.
Аня села на траву, почти рухнула и, схватившись за голову руками, прошептала:
— Папа…

ГЛАВА 29

В голове моей помутилось. Я точно вспомнила, о чем думала. О нас с Иррандо, о моем «люблю». О возможных детях… И пожелала летать. Я весь вечер этого желала. По разным причинам. Но для меня летать — значило быть на одной волне с Иррандо. Ведь в паре должны быть равные… А мы не были. И я пожелала! Боже…
Слезы подкатили к уголкам глаз, горло перехватило.
Если озеро способно считывать мысли, то оно как никто другой было в курсе дилеммы, вставшей передо мной. Будто суровая Фемида с весами, на которых ни одна чаша не перевешивала. На первой был Иррандо и все, что с ним связано. На второй — папа и мой мир. Выбор был невозможен! Я не могу отказываться, не могу! Но я пожелала летать…
Соленая капля скатилась по моей щеке. Внутри меня все задрожало.
Это предательство? Вряд ли. Хотя… не потому ли утром я первым делом встретилась с папой? Не с привычным, родным и добрым, а внезапно жестким и чужим. Да еще и говорящим о маркагаррском короле. Антипод, тень настоящего, которого даже обнять нельзя!
Я всхлипнула.
Растерянный и не на шутку встревоженный Иррандо опустился рядом со мной на траву.
Я не знала, что сказать. Слова путались и мысли тоже. Я схожу с ума? Я потерла лоб. Нет, конечно, никакой разумный человек не стал бы так думать, но с этой фантастикой вокруг, говорящими человекодраконами, летающими слониками, кусачими цветами, мыльными пузырями на ветках, воде, льющейся вопреки законам гравитации, не оставалось ничего, кроме как предположить самое ужасное и невероятное.
— Маркатаррские паразиты могли похитить моего папу из нашего мира так же, как ваши маги похитили меня? — Я повернулась к Иррандо, тщетно скрывая отчаяние.
— Не знаю, Анрита. — Он был честен со мной. — До сих пор магия Ока была сильнее антимагии. Возможно, все не так… плохо…
— Но, возможно, и так! Может, им нужна избранница Ока, чтобы стать сильнее? Клин клином… или как это точнее сказать?
— Мы полетим в столицу. Сейчас же. Днем это не опасно. Мы выясним. Совет магов знает все об этом, поверь. Что бы ни случилось, Анрита, мы постараемся исправить, — серьезно сказал Иррандо. — Мы. Вместе. У нас есть сила. Эти браслеты. И не только.
— Да… вместе мы сила… Как в хорошем кино.
От высказанной им уверенности мне стало немного легче. Совсем капельку.
— Анрита! Мы с тобой уже из такого выбирались, да? — с горячностью продолжал Иррандо. — И еще выберемся! Мы ведь избранные, помнишь?
— Да…
— Давай пожелаем вместе, чтобы озеро Ока не было сурово к своей избраннице? Я уже пожелал! Я только этого и хочу! Сейчас я искупаюсь в озере и попрошу об этом. — Иррандо порывался встать, но я удержала его.
— Нет, не хочу, — сказала я. Даже слезы высохли от его жаркого стремления помочь. — Ведь тогда у тебя тоже что-то заберут, помнишь? А это неправильно. Нечестно. Давай просто пожелаем. Как ты говоришь, вместе…
В моей душе забрезжила надежда: а если не все потеряно? И он прав?
Но вдруг Иррандо спросил:
— Аня, чтобы пожелать правильно, мне нужно понять: почему ты думаешь, что что-то случится с твоим отцом? Разве есть что-то равнозначное? Ты думала о чем-то настолько же важном, заходя в озеро?..
И тут он резко замолчал, словно у него не хватило дыхания на остальное.
Повисла пауза. Зашелестели в ветках мыльные пузыри, раскачиваемые ветром, жук в траве прополз отчего-то шумно и остановился, прислушиваясь к нашему разговору. Совсем рядом с пальцами Иррандо… Такими красивыми… Он, кажется, перестал дышать.
Мое сердце забилось от волнения, к щекам прилила кровь. Но кто, как не он, заслуживал правду?
Я подняла глаза и сказала чуть слышно:
— О тебе.
Его чудесные неземные глаза с ромбовидным зрачком расширились и заблестели, словно он был безмерно счастлив и так же глубоко разделял мою печаль. Его чувства было так… много! Оно было так искренне, так безусловно! Что, глядя в него, я не заметила, как потеряла себя, головокружительно падая в человека напротив. Даже если он не очень и человек…
Наши губы сами робко потянулись и мгновенно слились, перетекая друг в друга, заставляя разум исчезнуть в волнах нежности. Теплые большие руки Иррандо с осторожностью и трепетом обхватили меня, будто неизведанное сокровище, постичь которое можно было только на ощупь. Мои пальцы коснулись его сильной шеи, мягких волос, упрямого затылка… В волнующей сладости поцелуя растворилась печаль, и сомнения, и все миры с их бесконечным множеством «можно» и «нельзя», как крупинки сахара в водовороте чайной чашки. Потому что больше никого не было. Не было даже нас. Только атлас касаний и два дрожащих, горячих потока, стремящихся друг к другу. А между ними — ласковое и неподдельное «люблю»!
Остановиться было невозможно, оторваться тоже. Если б не страшный треск и писк спустя… Совершенно непонятно спустя какое время!
Иррандо взглянул на меня опьяневшими и изумленными глазами. Я — на него. Мы моргнули, возвращаясь в реальность из потрясающе сладкого сна. Что там случилось?! Разве в мире еще что-то существует? Губы горели и все тело тоже, обласканное поцелуями и прикосновениями.
Но снова затрещало, грюкнуло, визгнуло. И запищало истошно.
— Барсенот! — Я села и задрала голову.
Мелкий пакостник висел на передних лапках прямо над нашими головами и верещал, пищал, всячески пытаясь обратить на себя внимание. Сеть веток, накрывающая все пространство над поляной, в этом месте была или прогрызена, или проломана. Да так, словно не крошечный барсенот, а толстопузый медведь упал на них из космоса, пока мы целовались.
— Я оторву ему голову, — хрипло и беззлобно сказал Иррандо и придвинулся ко мне.
— Погоди, — ответила я, убирая его руку с талии. — Он же разобьется!
— Надо было его съесть на ужин, — вздохнул он.
— Ну, Иррандо! — Я встала, выставив руки вверх. — Я его поймаю… Давай, барсенотик, прыгай!
Но пушистое недоразумение только верещало в панике метрах в тридцати над землей.
— О-о-о, — простонал Иррандо и встал рядом. Его ладонь провела по моей спине, заставляя меня замереть от тысячи мурашек. — Анрита, мне, что ли, в дракона обратиться, чтобы спасти этого безголового лоррэка?
Но тут барсенот сорвался и полетел вниз, размахивая розовыми лапками и хвостом и издавая звук быстро сдуваемого шарика. Его понесло ветром вправо. Чтобы подпрыгнуть за ним, я инстинктивно оттолкнулась от земли… И оторвалась от нее, словно нырнула в воздух, преодолев невидимый барьер. Секунда, и барсенот был у меня руках. Я выдохнула и, на автомате взглянув вниз, увидела Иррандо метрах в двадцати ниже меня и его расширенные глаза. Как высоко! От неожиданности я растерялась и начала падать.
— Отталкивайся! — крикнул Иррандо. — От воздуха!
Я попробовала, но это вышло так неуклюже и странно, что я перевернулась вверх ногами.
— А-а-а-а-а!!! — Теперь мы уже визжали вдвоем с барсенотом.
Прежде чем я вонзилась головой в траву, как ракета «воздух-земля», Иррандо обернулся в дракона и подхватил меня на лету. За шкирку. Всего в пяти метрах от сломанной шеи и вечного позора.
— Держу тебя. Не ори! — рявкнул Иррандо.
И я закрыла рот.
Мы приземлились. Барсенот тотчас вырвался из рук и, задрав пушистый хвост, ускакал в кусты с мелкими желтыми цветами. Предатель! Я никак не могла отдышаться. Дракон смотрел на меня пораженно, склонив голову набок.
— Кажется, я летаю… — пролепетала я.
— Скорее падаешь, — хмыкнул Иррандо.
— Да… Ты меня снова спас…
— Работа у меня такая, — ухмыльнулся дракон. — Это ты тоже попросила у озера? Возможность летать?
Я закивала:
— Ну да, ты летаешь, а я нет… Что ж это за пара?
— Нормальная пара, все такие.
— В смысле?
— Женщин среди драконов не бывает. Только мужчина может обратиться в дракона.
Я воззрилась на него ошарашенно:
— А Маркатарры?
— У них другое дело, но мы не Маркатарры. — Он обернулся в человека и, взяв меня за руку, повторил: — Мы не Маркатарры. Мы в большей степени люди.
— Какая-то другая ветвь развития? — оторопела я.
— Можно сказать и так, — кивнул Иррандо. — Когда-то, если верить легендам, мы были схожи с ними, но наши очень далекие предки пошли к свету Ока, перестали есть людей и даже выбрали себе жен среди человеческих дев. А предки Маркатарров выбрали тьму. Ради власти и силы. Они ничем не гнушались. Даже мертвенными ритуалами. Но подмять под себя мир им не удалось. Наоборот, темные драконы начали постепенно вырождаться. И в мире стало спокойнее. Наверное, поэтому они решили придумать что-то новое. С тобой.
— Говорят, есть легенда…
— Возможно. Я не знаю об этом. В Дриэрре все иначе. Это самое большое и мощное государство нашего мира. Есть и другие, но все уважают Дриэрру.
— А драконы?
— Нас немного. И мы считаемся элитой. Огнеборцами. Каждый дракон обязан служить королю и быть воином. Потому девочки не обращаются в драконов…
— А в кого обращаются?
— Ни в кого.
— Совсем? Странный мир. Как-то это не похоже на равновесие и равноправие.
— Разве в нем есть нужда? — удивился Иррандо. — Даже мальчики начинают обращаться в дракона не раньше десяти лет, и только после посвящения Оку. Потому что с этого возраста мальчик постепенно превращается в мужчину, и ему надо привыкать быть воином. Защитником Света, страны и подданных.
— Офигеть, — выдохнула я. — Как у вас все странно! А если у дракона не родятся мальчики?
— Такого не бывало.
— То есть бо  льшую часть жизни и все детство ты был человеком?
— Да.
— С ума сойти! И твоя мама?
— Мама тоже.
— Иррандо, а это… больно — превращаться в дракона? — решилась задать я давно мучающий меня вопрос. — Все-таки — бац! — и все в тебе меняется…
— Больно и трудно поначалу. Когда привыкаешь и научился контролировать, все происходит мгновенно.
— Ужас…
Иррандо рассмеялся:
— Что же тут ужасного?
— Все, — призналась я. — Крышеснос. А я постоянно думала, как это так — выходить замуж за ящера… ой, прости!
— Да ничего. Есть дамы, которым нравится в любом облике…
Я густо покраснела и закашлялась:
— Прости. Но я… Ой, давай я лучше ничего не скажу, а то как скажу!
Он наклонился надо мной и нежно коснулся губами моих губ.
— Не говори.
Я закрыла глаза, млея от подаренной нежности. Но потом вновь их открыла и чуть отстранилась:
— Но почему в вашем замке все было таким огромным? Как под драконов?
— Отцу нравится больше быть в теле дракона, и от нас с братом он требовал превращаться не только для тренировок. Он хотел, чтобы мы были лучшими из огнеборцев, как он, герой Великой Азгаррской битвы.
— Круто… Наверное. А как же мама?
Иррандо погрустнел:
— Ей было сложно. Возможно, поэтому она ушла так рано… — и взглянул на меня пылко. — Я никогда не буду таким эгоистом, как он, поверь!
Я скорчила рожицу и сказала противным голосом, имитируя его в нашу первую встречу:
— А как же «Ты принесешь мне потомство. Потом катись куда хочешь», а?
Настала очередь Иррандо краснеть.
— Прости меня, пожалуйста. Не знаю, что нашло на меня.
— Помню, помню: тебя заставили жениться, а тут такая я.
Он поперхнулся воздухом и закусил губу:
— А скажи, Анрита, почему у тебя тогда были железные зубы?
Я хлопнула глазами. Как объяснить, что у меня прикус был неправильный, да еще ему — такому идеальному красавцу-дракону-огнеборцу-элите-всего-общества, и я ляпнула:
— Для красоты.
Он в недоумении почесал затылок:
— А ногти черные?
— Э-э… Мода такая у нас. Ну, тоже для красоты…
— А волосы странного цвета?
— Ну-у, как бы тебе сказать, — вздохнула я. — Как бы тоже… для красоты… Надо было только недельку подождать…
У Иррандо отвисла челюсть.
— А вторые выпуклые глаза? — еще тише спросил мой огнеборец. — Тоже… для красоты?
— Нет. Это чтобы лучше тебя видеть, — ляпнула я и не удержалась от смеха, глядя, как округляются глаза Иррандо.
— Ты смеешься надо мной?
— Нет, так и есть.
— В вашем мире все тоже очень странно, — пробормотал он наконец. — Особенно понятия красоты.
Ну что было ему ответить? Что я была уродом, а сейчас очень даже ничего благодаря Альказаэдру? И я просто подмигнула и взмахнула руками:
— Зато теперь я умею летать! То есть могу… Одна-единственная из всех женщин Дриэрры. Круто, да?
— Ага… — Он еще был в шоке. Ну и что, я тоже!
— Только как не падать вверх ногами? — задорно спросила я.
— Надо поймать воздушный поток.
— Научишь? Догоняй! — И, оттолкнувшись со всей силы ногами от земли, я нырнула в воздух.

ГЛАВА 30

Иррандо, конечно, хотелось остаться здесь, в Лиоррской Айне, и день, и два, и больше. Наедине с Аней, и чтобы больше никого! Как же легко ему было сейчас! С ней…
Его Анрита выделывала в воздухе такие кренделя, что он уже устал хохотать. И, удивляясь самому себе, почувствовал благодарность Оку за то, что выбрало именно ее! Решил, что принесет на алтарь в храм самые красивые цветы и ценные дары — ведь Великое Око подарило ему чудо, о котором он и подумать не мог! Да еще и сопротивлялся! Глупец…
Ей не было равных. Разве могла самая прекрасная и воспитанная леди Дриэрры сводить с ума поцелуями, а в следующую секунду корчить рожи и выдавать что-то умопомрачительно смешное и оригинальное? Да такое, что он смотрел на привычный мир новыми глазами и замечал необыкновенности и чудеса. Вместе с Анритой! Способной удивляться, радоваться, смеяться заразительно, быть сообразительной, задорной и при этом настолько красивой, что его волновал каждый сантиметр ее тела! Взмах ресниц, движение пальца, падающие на плечи волосы, розовое на просвет ушко…
В избраннице Ока не было, пожалуй, ничего, что не восхищало бы его ежесекундно. Если не считать, конечно, разбойничьего языка.
Иррандо был благодарен. И счастлив. Ему хотелось остаться здесь, в Лиоррской Айне, чтобы не висела за спиной опасность от Маркатарров, которым в это магическое и светлое в любое время суток место путь был заказан. Сюда и обычному дриэррцу было не попасть.
Отец бывал здесь, вспомнил Иррандо. Мама не единожды рассказывала об этом, словно сказку на ночь. Когда ее сломила хворь сразу после его рождения и целители ничего не могли поделать, «твой папа полетел в волшебную Лиоррскую Айну, — говорила она с придыханием, — и спас меня. Чудом». Жаль, ненадолго… Разве не мог отец попросить ей больше жизни?
И вдруг до Иррандо дошло: видимо, тогда отец и пообещал отдать сына на благо мира — в обмен на несколько лет для мамы. Значит, он ее все-таки любил? Зачем же отдалялся от нее, подчеркивал постоянно, что он — дракон, а она всего лишь женщина, удел которой прислуживать мужу как господину?
Нет, он, Иррандо, не станет так поступать с избранницей, с Аней… Ведь, надеялся он, Анрита не возьмет слов обратно. Она же сказала, что любит его! Много раз за эти несколько часов!
Иррандо взглянул на нее, подлетевшую к прозрачной, переливающейся радужной пленкой айне и заглядывающую внутрь с любопытством ребенка.
Как же хотелось остаться! Но лорд Лонтриэр был воспитан так, что память о долге не развеивали даже самые веселые игры. И потому надо было лететь в столицу — выяснить, что с отцом Ани. И еще как полностью и насовсем избавиться от маркатаррской угрозы? Потому что за день или другой, пока он будет наслаждаться временным счастьем, черные колдуны могут придумать что-то похуже внезапного появления Аниного отца. Они весьма изобретательны — так говорили на лекциях в военной академии. Не было повода не верить умудренным опытом профессорам.
— Нам пора, — крикнул Иррандо Ане. — До столицы путь неблизкий, надо одолеть его до темноты. И успеть в храм Ока — на разговор с Советом магов.
Аня тотчас опустилась на землю. На этот раз даже не вниз головой. Быстро учится!
— Они скажут, чем мне придется расплатиться за мои желания?
— Надеюсь, что да. Им многое ведомо. Если нет, мы поклонимся с тобой Святому Оку и спросим сами. Вместе.
— Сейчас! Я только барсенота найду, — засуетилась взволнованная Аня.
— Оставь этого глупого лоррэка здесь, — отмахнулся Иррандо, — от него одни хлопоты!
Аня отрицательно замотала головой.
— Не-а, а вдруг он прыгнет в озеро и пожелает обратиться в дракона? Забот будет больше…
— Откупиться ему будет нечем, потому просто лопнет от важности, — хмыкнул Иррандо. — Но ладно, пока он не погрыз все айны на ветках, лучше его действительно отсюда унести.
Лоррэку было не сбежать от летающей девы и дракона. Зверек испуганно таращился и противно верещал, когда Анрита запихивала его в сумку. Еще и уговаривала «барсенотика». «Щелкнуть бы по лбу пальцем, притих бы уже», — подумал Иррандо.
— Оставлять после себя мусор не будем, — серьезно сказала Аня, присыпая землей и травой остатки обеда и забирая с полянки пластиковую посудину. — Экология важна везде. Интересно, а за этот стаканище я чем расплачусь?
— Тоже пожелала? — ахнул Иррандо.
— Ага, надо же было тебя напоить, — кивнула Аня. — Хотя тут уже с меня платы не требуется. Я зафигачила на стакан все свои карточки и осталась без бонусов. И в сбере придется все восстанавливать, в смысле в банке…
У Иррандо защемило сердце. Он спросил сдавленным голосом:
— Ты все-таки хочешь вернуться в свой мир?
Аня застыла, глядя на него.
— Не знаю… — наконец сказала она. — Я хочу… с тобой. И не хочу… без тебя. И тут жить тоже хочу… А нельзя туда-сюда ездить? Ну, к примеру, как к дедушке на дачу под Рязань?
— Боюсь, что нет.
— Но ты ведь не знаешь точно, да? А вдруг Око разрешит?
— Это вряд ли.
— Ты как хочешь, а я спрошу, — потерла ладони Аня, как всегда ничего не страшась и не видя преград. Завидное качество…
«Только бы Око не разгневалось!» — подумал Иррандо и подставил Ане крыло.
— Так будет быстрее. В пространстве много воздушных потоков, которые могут унести тебя не в том направлении. Поучишься позже, сейчас нам надо спешить, — пояснил он, и Аня не стала возражать.
Все-таки полет — это здорово!
Нет, не так… Полет — это суперски-офигительно здорово!!! Йаху-у-у!
— Прекрати эти выкрики! — буркнул дракон. — Нам не стоит привлекать внимание.
Внизу не было ни души. Проносились голубые и желтые поля между двумя темно-зелеными океанами леса на холмах. Сизые пики высились в дымке на горизонте, а перед нами поднималась к облакам поросшая елями грандиозная гора. То тут, то там из сочной зелени выглядывали серые скалы. Хорошо, что нам даже перевала не нужно. Мы ведь летим! Ура!
— Не будь занудой, — хмыкнула я, обняв Иррандо за шею и прижавшись к нему щекой. — А ты чувствуешь что-нибудь в облике дракона? Мои прикосновения чувствуешь? А то кольчуга и все такое…
— Чувствую, и моему уху сейчас очень щекотно, — сказал дракон. — Прекрати. Ты же не хочешь, чтобы я тебя сбросил?
— Ой, и пошептаться нельзя.
— Шептаться можно, а хихикать в ухо — нет. И прекрати фамильярничать, — заявил Иррандо, продолжая махать крыльями. — Я — дракон, а не пушистый лоррэк.
Это меня еще сильнее рассмешило.
— Барсенотик?
— Не смей меня так называть!
— Хорошо, не обижайся. Только великий дракон Коро…
Он простонал. Люблю его троллить. Я выпрямилась с хохотом и, придерживаясь за туловище дракона ногами, распахнула руки. Подставила лицо ветру. Фотка бы супер получилась! Но тут мне в лоб дунуло сильнее, я не удержалась. Меня сбросило воздушным потоком со спины Иррандо, словно волной. И понесло кувырком к земле так, что в ушах засвистело.
— А-а-а-а!
Я не сразу вспомнила, что сама вроде как могу летать. Уже когда Иррандо резко затормозил и, развернувшись, спикировал за мной. Поймал, как кутенка, над самой кромкой голубого поля. Поставил на ноги.
— Никому не говори, Аня, что ты — летающая женщина. Люди вокруг умрут со смеху, — хмыкнул он.
— Ну и ладно, — показала я ему язык. — Я в полетах еще как ползунок. Мне можно и забыться.
Барсенот высунул из сумки голову и в очередной раз любопытно завертел ей.
— Отпусти его.
— Он маленький, заблудится. Вдруг его съедят?
Дракон сделал язвительное выражение морды, но ответить ничего не успел. Раздвинув густую хвою, нам навстречу выскочил папа. Он обернулся. Всклокоченный, запыхавшийся, словно бежал. У меня все оборвалось: он настоящий или нет? Так похож, но… Инстинктивно я шагнула к Иррандо.
— Аня! — выкрикнул папа с тревогой. — Это ты?! Или снова галлюцинация?
— Я… Папа?
Он выдохнул с облегчением, вытер выступивший на лбу пот. Присогнулся, опираясь на колени, отдышался и протянул ко мне руку.
— Аня, тебе грозит опасность! Тут творится черт знает что! Бежим со мной! Или без меня, но от этого обманщика! За этой горой — столица. Из королевского замка возврата не будет!
— Куда мне возвращаться? — дрогнув, спросила я, изнывая от недоверия. — В наш мир? Или в к замечательным Маркатаррам?
— Кто это? — напряженно спросил Иррандо.
— Не знаю… — Я сглотнула, морщась от неприятного чувства. Что ж, проверить можно всегда. И я обратилась к такой родной и любимой фигуре в джинсах и пиджаке. — Папа, если это ты, скажи статью Уголовного кодекса за похищение.
— Зачем? — нахмурился он.
— Прости, я должна быть бдительной.
— Ну хорошо. — Папа согнулся еще раз, открыл рот, и тут на него из леса налетела светящаяся зеленым сеть. Из чащи раздался раскатистый рев или хохот. Папу словно сачком потащили в заросли.
Я подпрыгнула от волнения.
Папа пытался выбраться и чертыхался как настоящий. Я похолодела. Вряд ли колдуны могли знать выражение «волки позорные»! Обернулась на Иррандо в растерянности — он стоял, широко распахнув глаза.
— Сделай что-нибудь! — крикнула я дракону и бросилась следом: — Папа!
— Это ловушка! — рявкнул Иррандо. — Стой, Аня!
За папой пружинисто запахнулись мохнатые лапы елей, и я влетела в них.
— Папа!
Барсенот в сумке заверещал.
— Анрита! — настиг меня в кустах дракон, схватил за плечо. — Это ловушка!
— Нет! — Я захлебывалась от волнения. — Он ругается, как мой папа! Это и есть мой папа! Спаси его!
Я вырвалась и нырнула дальше, в самую гущу веток. Обдало прохладой. Впереди простиралось нечто вроде лужайки в густой тени, сверху, над слоем опавшей рыжей хвои, нависал козырек из скалы. Папы нигде не было. И сети тоже. И похитителей. Сердце сжалось. Иррандо схватил меня лапой, не пуская дальше. Я дернулась.
— Там папа! Они похитили его! Я знала!
— Нет, Аня…
На нас обрушился холод, словно посреди летней жары лес накрыли прозрачным морозным колпаком.
— Ловушка, — повторил Иррандо и потянул меня обратно.
Шевелиться вдруг стало ужасно трудно. Наши движения замедлились, как в страшном сне, когда бежишь от ведьмы, а ноги не слушаются. Меня охватил страх. И чувство вины перед Иррандо.
Из-за поросших мхом скал на противоположной стороне затененной опушки вышли трое человек огромного роста в плотных черных балахонах и надвинутых на лицо капюшонах, как у монахов-иезуитов. Стало еще холоднее. Бежать! Я попыталась развернуться и увязла в густой колкой мерзлоте, превращающей реальность вокруг нас с драконом в слоу-моушен. Трое шагнули ближе, воздух отравил запах серы и вчерашнего мусора. О нет!
— Колдуны Маркатарра… — донеслось медленно и глухо от Иррандо, словно он говорил из колодца, накрытого сверху крышкой.
— Ты прррав, пррринц, — сказал один из черных, и под капюшоном загорелись зеленые мертвенные глаза.
Двое других направились ко мне. Обычным шагом — на них магия замедления не действовала. Иррандо попробовал выдохнуть на них облако огня, но оранжевое пламя мгновенно превратилось в дым, словно его залило водой. Первый колдун щелкнул сине-черными пальцами, и Иррандо стал превращаться в человека вопреки своей воле. Он застонал, а у меня заныло в затылке. Это же надо было так глупо попасться! Через силу я потянулась к Иррандо и взяла его за руку. Уже за человеческую. Холодную и мокрую. Его пальцы силились сжаться, чтобы обхватить мою ладонь, но лишь подрагивали. Будто окоченели. Мои — нет. Выходит, на меня чары Маркатарров действовали меньше? В висках стучало: что они сделают с Иррандо? Со мной-то ясно… А настоящего папу они тоже поймали?
По мере приближения колдунов отвратительный запах усиливался.
— Мой отец у вас? — спросила я, ощущение было такое, будто челюсть опутана чем-то и не может нормально раскрываться.
Колдун расхохотался громко и раскатисто.
— Ты узнаешь об этом, только ррразделив ложе с корррролем Марррркатаррррров.
Иррандо был белее мела, а стал совсем серым. Глаза моего принца сверкали гневом, но у него не получалось даже рта раскрыть. Что ж, буду рассчитывать на себя. Я рявкнула хмуро:
— Я уже замужем!
— Нет. Ты сама выдала себя у пррроклятого озеррра. Прррризналась, что еще не стала женой этому вырррродку. Так что не вррри, дева!
Ага, значит, первый папа все-таки был подослан! Но я не сдамся. И я заявила:
— Мы потом…
— И потом не стала, — прорычал колдун, — мерррзкая лгунья.
Почему он так уверен? Хм… мы бы с Иррандо не оторвались друг от друга и, возможно, все бы случилось, если бы барсенот не помешал… Устроил показательное выступление с треском и визгом. Я опешила от догадки: да ведь зверька подкинул Маркатарр! Неужели мой няшный барсенот — лазутчик черных драконов? Или они просто ему какой-нибудь магический маячок на хвост присобачили? Плюс воздействуют дистанционно? Ни фига себе поворот!
— Я все равно не дева! — проговорила я. — Не девственница. Вот! Вашему королю не подойду!
— Что было в дррругом мирре — нам все рррравно.
Боже, сейчас они меня схватят и потащат… Пора переставать тормозить и делать уже что-то! Так, Иррандо не может шевелиться, но, судя по глазам, думать может.
— Иррандо! Браслеты! Сосредоточься на мне! — крикнула я.
Сконцентрировалась сама на браслете. И почувствовала силу, соединяющую меня с Иррандо. Стало легче дышать и двигаться. Ага! Что теперь?
— Око! Взываю к тебе! Помоги нам! — выдохнула я куда-то в небо. — Пожалуйста!
И вспомнила о даре — вряд ли колдуны думают, что я могу взлететь, даже если знают об этом. Первый шаг к победе — эффект неожиданности. Я крепче схватила за руку Иррандо… Ой, мамочки, я же не подниму его, он больше меня! Но вдруг откуда-то изнутри пришло знание, что силу можно черпать в воображении. Главное — самой поверить. Око подсказало? Надеюсь.
Колдуны были уже так близко, что я могла разглядеть их черно-синие носы с пористой кожей, выглядывающие из-под капюшонов, синие когти на пальцах, почти скрытых плотными, широкими рукавами балахонов. От света прячутся, уроды!
Быстро-быстро! Раз-два! Я представила, что мы с Иррандо в воде, а в воде вес теряется, да. И магическая поддержка у меня в браслете. Подумав, что я ныряю не вниз, а вверх, всю силу пустила на толчок от земли. Получилось! Я взлетела! Удерживая Иррандо в руке. Тяжел… нет, нет, мы в воде! Мы в воде! Нет веса! Стало легче, правда не так, как хотелось бы…
Ошарашенные колдуны задрали головы, роняя на спины капюшоны и адски жмурясь от света, но в следующую секунду выставили руки с зелеными жезлами в мою сторону. Чтоб их! Стоп, воображение! Вы пуляйте чем угодно, а мы с Иррандо в воде, в другой среде — вам нас не достать!
— Она уходит! — прорычал первый колдун.
Мы уже были на высоте около четырех метров. Но как же медленно я летела вверх, со скрипом практически. Истекая потом, я твердила себе про воду, но казалось, что она плотная, как Мертвое море, в котором даже утонуть не получится. Ох…
Колдун подо мной — тот самый зомби-терминатор с гребнем на голове — щелкнул пальцами и рыкнул заклятие. Из сумки на моем плече выскочил барсенот, превращаясь в прыжке в нечто кошмарное зубасто-когтистое, и кинулся на меня. Мамочки!
— Чррево не трррогать! — приказал колдун.

ГЛАВА 31

Когти, достойные медведя, полоснули по моему плечу и бедру. Острые клыки вонзились мне в руку прямо над браслетом с такой яростью, словно целью было отгрызть кисть. Фонтаном хлынула кровь. Потеряв равновесие, я закричала от боли и стала падать. Мы рухнули вместе с Иррандо, как два мешка, сброшенные строителями со второго этажа. Иррандо плашмя на спину. Я на ноги и тут же упала рядом, чувствуя, как сложился гармошкой позвоночник. Слезы брызнули из моих глаз, а веки Иррандо закрылись. Боже! Он дышит?! Удвоенная сила из браслета пропала, и я снова очутилась в вязком воздухе, который даже ноздрями вдыхать было трудно.
При падении от удара отбросило в кусты кошмарного, увеличившегося втрое барсенота. Но эта невредимая зараза тут же метнулась к нам обратно с бешеными глазами и окровавленной мордой.
— Стоп, Рррарррос! — гаркнул ему колдун-зомби. — Прринца контрролирруй!
Зверюга со вздыбленной шерстью послушалась, взобравшись на грудь к недвижимому Иррандо, готовая в любой момент впиться ему в горло. Я не могла вдохнуть от боли и от ужаса. Око! Помоги! Помогай лучше! Это не мы тебя выбирали, а ты нас!!! И все великие дриэррские маги, где вы?! Или мы с Иррандо для вас тоже лишь инкубатор, один из…
Маркатаррские колдуны с наброшенными заново на головы капюшонами обступили нас, выставив жезлы и, видимо, ожидая от меня чего угодно. Я придвинулась к Иррандо, нащупав здоровой рукой его кисть. Есть пульс… В голове у меня мутилось, но я заставила себя пошире раскрыть глаза и не терять сознание. Что делать?! Анна Исаева и почти леди Лонтриэр не сдастся вам запросто! Хотя бы сволочи пушистой с когтями сама горло прокушу, если ничего не…
И тут я подумала о флешке, брошенной в голову долбаного бессмертного чудища! А, кстати, там и папина фотография была, как раз в тех джинсах и пиджаке. И с неудачной стрижкой. Старая, с моего прошлого дня рождения. Ведь папа выбросил этот пиджак, потому что пятно на него в гараже поставил. Блин, как я сразу не вспомнила?! Значит, папа тут не был настоящим вообще… Ура… Ладно.
Во всем этом ужасе были два плюса: во-первых, папа — в безопасности; во-вторых, данные с носителя не растворились в кипящей лаве, а попали куда надо. И что это даст? Соображай, Аня! Ты не только за себя сейчас отвечаешь!
О, а ну-ка попробуем…
— Э-э, — промычала я жалостливо. — Господин колдун, один вопрос. Всего один! Со мной по-любому уже все ясно.
— Спрррашивай, дева, скорррее, — самодовольно проговорил зомби-терминатор, — и покончим уже с этим. — Он взглянул почти плотоядно на мою кисть с браслетом, и, холодея, я поняла, что вопрос с моей невозможностью пересечь границу будет решен кардинально.
Так, возьми себя в руки, Аня! У тебя впереди целая жизнь на поплакать и попугаться, но не сейчас. И я сказала:
— Вы такой умный и коварный, господин колдун. Очень умный. Папу моего вычислили запросто. У вас там флешка моя в голове осталась. Упала случайно… Уж простите.
Колдун осклабился, выдав жуткий зеленый оскал:
— Спррррашивай уже. Я все знаю!
Да уж, зомби-оборотень и неубиваемый дракон, а ничто человеческое ему не чуждо… И я робко выдала:
— Вот спасибо! Скажите, где я там в таблице с отчетом по ретробонусам ошиблась в данных по нумерической дистрибуции шоколада за две тысячи шестнадцатый? В процентах или в единицах? В рублях или долларах? Или в доле на полке по сравнению с конкурентами или по брендам? Точно яйцо не смогу снести нормально, волноваться буду. Скажите, и я ваша. На все буду согласна.
Колдун озадаченно посмотрел на меня. Его соратники на него. А я с невероятным усилием воли представила, как в голове злыдня запустился поиск, словно на компьютере. И, видимо, правильно. Мертвенно-зеленые глаза начали мерцать, как допотопный монитор в темноте. Затаив дыхание и уже не чувствуя погрызенную руку, я ждала, когда колдун доберется до файла «Нумерическая дистрибуция по шоколаду. 2016».
У меня в тот знаменательный день рабочий комп раз десять перезагружался, когда я пыталась этот файл открыть. «Вирус там. Завтра гляну», — сказал тогда по телефону айтишник Славик и отключился. Я потому и взяла флешку домой, прыщавому соседу показать, он хоть и противный, но в таком круто сечет. Просто отчет мне к утру нужен был — шеф сказал, уволит на фиг, если не исправлю. Эх, я так переживала. А оказывается, всё такие пустяки по сравнению с перспективой сгореть, снося яйцо, откушенной рукой и жизнью Иррандо…
Упорно продолжая представлять поисковую систему, я истово молилась: «Господи, Око, высшие силы, все, кто есть там, на небе или где-то еще! Ну помогите же! Не мне, так хотя бы Иррандо! Он не должен умереть! Услышьте меня!! Пожалуйста!!!»
И вдруг страшный колдун выпятил глаза, фыркнул, затем пыхнул, будто каша под крышкой. Двое других напряглись и спросили, в чем дело. Жезлы в их руках загорелись зеленым.
Иррандо рядом застонал. Я сжала пальцами его запястье. Потерпи, родненький!
Маркатаррский колдун булькнул и затрясся. Интересно выглядит у зомби-терминаторов перезагрузка… Надолго ли? И как справиться с остальными двумя и этой злобной тварью, рычащей над Иррандо?
Ничего, кроме воображения, у меня не оставалось. И отчего-то вспомнились «Звездные войны». Жезлы весьма похожи на лазерные мечи, а эти капюшонники на Дарта Вейдера — генералы темной стороны силы, блин. Ну-ка…
Трясясь, как плохо установленная стиральная машинка-автомат в режиме отжима, маркатаррский колдун метался из стороны в сторону и скрежетал зубами.
— Господин Аррргаррр, что с вами? — крикнул первый капюшонник.
Тот не отреагировал, точнее, булькнул в ответ и полоснул лучом жезла по отдаленной ели. Та с шумом начала падать. Благо не на нас.
— Господин Аррргаррр, прридите в себя! Это говоррю вам я, ваш помощник, Зоррроборр! — И он наставил жезл на колдуна.
Второй капюшонник подхватил, рыча:
— Она околдовала перррвого советника! Заклинаю! Укрррощаю!
Зомби-колдун даром что трясся, но в ответ выставил свой жезл:
— Ккккаккк ттты смеешшшшь? Укрррощать меня?!
М-да, на такое ЧСВ даже вирус не действует…
Зеленые лучи скрестились. Второй чернокнижник присоединился, увещевая начальника и бормоча устрашающие и, наверное, очистительные заклятия.
«Не поможет! — про себя усмехнулась я. — Нет ничего круче нумерической дистрибуции по шоколаду».
Между колдунами завязалась потасовка, и тотчас воздух возле меня и Иррандо стал нормальным, теплым, невесомым. Но мне от этого было не легче, разодранный бок в лохмотьях синего платья горел, а с рукой над браслетом, похоже, все было плохо — даже страшно было туда смотреть. Но я не имела права отключиться.
Раз, вдох-выдох, два… Я тут… три-четыре… дышу…
Главный зомби-колдун был сильнее других. Ему, правда, немного мешало, что в пылу схватки он вдруг выдавал дурным голосом: «Просроченный товар под утилизацию», «Остатки по складам», «Сумма итого», «Согласно договору подрядчик обязуется…» Или вдруг затягивал песню Басты. Как, интересно, она попала на мою флешку?
Иррандо открыл глаза и закашлялся, увидев перед собой оскалившуюся морду псевдобарсенота.
— Прости меня, милый, — шепнула я, не уверенная, что он меня услышал.
В следующую секунду голова кусачего обманщика уже была в пасти дракона. Откушена и выплюнута. Увы, Иррандо все-таки не смог встать, но, скривившись, развернулся и принялся безостановочно поливать огнем троих в балахонах. Чувствуя, что вот-вот отключусь от потери крови, я тихонько отползла в сторону и сконцентрировалась на браслете, чтобы передать Иррандо больше сил.
Вскоре на тенистой поляне все горело, а прислужники маркатаррского короля превратились в лужицы лавы. И только одна из них кипела и пыталась склеиться обратно. Увы, скоро зомби-терминатор перезагрузится. Чтоб ему вечно рэп читать текстами из договоров подряда!
И вдруг по периметру поляны возникли белобородые маги в голубых хламидах. В воздухе сверкнуло что-то белое, золотое и синеватое:
— Именем Ока! Да остановится беззаконие!
— Как вовремя, — пробормотала я. — Самый смак — права лужице зачитывать…
Перед моими глазами все поплыло, и я провалилась во тьму.

ГЛАВА 32

В королевском дворце шушукались и сплетничали. Рассказывали на ухо невероятные, местами страшные байки и с апломбом очевидцев передавали из уст в уста истории, достойные легенд. Придворным, генералам, фрейлинам и даже слугам не терпелось увидеть своими глазами героев этих сказаний. Но прошло уже три дня, а седьмой ненаследный принц Иррандо Бельмонте Лонтриэр с избранницей Святого Ока не показывались из предоставленных им роскошных палат с отдельным выходом в сад и поющими фонтанами.
Удивительно было и то, что убеленный сединами, всеми любимый король Дорризоэн Второй Справедливый временно отменил дворцовые увеселения и перенес пир в честь героев Великой Азгаррской битвы на целую неделю. Совместил пиры и всеобщие гулянья с празднеством Большого Цветения. Подобного никогда ранее не случалось! И потому все затаив дыхание, подвязав любопытный нос и раззадоривая друг дружку многозначительными «а вы слышали…», «представьте себе…», ожидали этих торжеств. Уж на них-то молодой лорд Лонтриэр с невиданной гостьей обязательно появятся. Наверняка!

Иррандо не отходил от ее постели два дня. Увы, дриэррская магия помогала иномирянке не так быстро, как местным жителям. Конечно, руку маги восстановили, раны залечили. Под воздействием магического растяжителя поставили позвоночник на место, распрямив его как до падения. Но его чудесная, нежная, храбрая Анрита потеряла слишком много крови. И на этот раз действительно чуть не умерла.
Всего лишь за сутки избавившийся от корсета и болей в спине, Иррандо теперь держал в ладонях бледные пальцы своей Анриты, поправлял подушку под темно-русой головой и осторожно гладил по щеке. У Иррандо мурашки пробегали по коже, когда он вспоминал, как Аня тащила его — сильного, взрослого мужчину, воина, огнеборца — на своей маленькой, хрупкой руке в небо, пытаясь спасти от маркатаррских колдунов. Как возможно в такое поверить? А в то, что она перехитрила троих сильнейших чародеев вражеского короля? Раненая, истекающая кровью? Одна?
Иррандо влюблялся и раньше, но чувство к Ане было другое — глубокое, сильное, теплое, пронизанное восхищением и нежностью. А главное — никогда в своей жизни лорд Лонтриэр не испытывал такого уважения к женщине. Даже к маме, которая была безмерно любима им, доброй, ласковой, но очень слабой.
Как бы Иррандо ни старался не думать о маме, ведь она перед смертью так же лежала, разметавшись по белоснежным простыням без кровинки на лице, ассоциации и воспоминания всплывали постоянно. Оттого страх охватывал Иррандо, леденил душу и заставлял с волнением присматриваться, дышит ли Аня. И пусть он был спокоен и сдержан, когда кто-либо заходил в палаты, но птицы в висячих садах видели, как ослепительно-красивый молодой человек с развевающимися смоляными кудрями и горящими глазами стоял много раз на террасе, обратившись к солнцу, одному из воплощений Вселенского Ока, и жарко просил о здоровье для девушки из иного мира.
Третий день, когда на небе расплескался рассвет, объяв всю комнату персиковыми лучами, Иррандо тоже встретил у постели Ани. Точнее, он уснул, сидя в кресле и положив голову на руки на краю ее кровати. Спросонья ему показалось, что кто-то провел ладонью по его волосам. Осторожно, едва касаясь. Иррандо приподнял голову, думая, что почудилось. И встретился с ее глазами. Синими, лучистыми, ясными, как солнышко за окном.
— Привет, — улыбнулась Аня так, словно ничего плохого в жизни не случалось.
Иррандо вскочил, взволнованный, и тут же припал губами к ее рукам.
— Аня, Анрита… моя Анрита! Святое Око, ты очнулась!
— И у меня даже голова на месте, — хихикнула она, глянула на свою почти зажившую кисть и выдохнула с облегчением: — О, не откусили! Радость-радость. — И тут же с тревогой осмотрела его. — А ты как? Ты цел?
— Как новенький, — засиял Иррандо.
— Фу-ух, хорошо! Я боялась… Странно, что ты без кольчуги. — Она отбросила простыню, взглянула на ночную сорочку из тончайшего батиста, красиво украшенную кружевом, но мало прикрывающую ее тело, и воскликнула: — Ну что же это такое, а?! Или нас уже поженили, пока я была в отключке? С чего начиналось, туда и пришло!
— Туда, — кивнул Иррандо, — мы снова в королевском дворце. Нас не поженили, но… разве это имеет значение? Я люблю тебя, Аня, моя Анрита! Я так люблю тебя! Ты пришла в себя! И я счастлив!
Она, кажется, смутилась. Но Иррандо не мог, не хотел скрывать ничего, что происходит в душе. В порыве чувств он подхватил ее с кровати и легко, как пушинку, закружил по огромной комнате со светлыми мраморными полами, развевающимися от бриза белыми занавесями на окнах, с цветами в вазах и инкрустированными драгоценными камнями рамами зеркал и картин. Руки девы обвили сто шею, и она засмеялась тихо, но заливисто:
— Оу, оу… потише! У меня и так перед глазами полный вертолет… Теперь так вообще!
Иррандо остановился.
— О, прости меня! Я слишком экспрессивен, я… А что такое вертолет?
— Железная хрень с четырьмя лопастями, которая взлетает с места. А лопасти офигительно быстро кружатся.
— О! — озадачился Иррандо. — Искусственный дракон?
— И так тоже можно назвать, — кивнула Аня и подняла на него глаза. — Какой же ты хороший!
— Правда? — спросил счастливый Иррандо.
Вместо ответа Аня прижалась к нему крепко-крепко и затихла.
— Анрита… ты хорошо себя чувствуешь? — встревожился Иррандо. — Позвать лекарей?
— Не-а, — шепнула она ему в шею, тепло и приятно. — Я соскучилась. Пока спала. Я долго спала? Часа два?
— Почти трое суток.
— Ого! Ты разыгрываешь меня!
Она чуть отстранилась, чтобы увидеть его лицо. Такая невесомая в его руках, и отпускать не хотелось ни на миг.
— Нет, Анрита, я был здесь все это время, пока маги пытались вернуть тебя к жизни и твою потерянную кровь. Это было так долго! Будто не три дня, а целую жизнь! — Иррандо серьезно и нежно посмотрел на нее. — Аня, ты снова со мной! И я счастлив. Я хочу, чтобы ты всегда была со мной. Чтобы ты была моей женой. Но я не стану неволить тебя, если ты захочешь домой… Ты есть. Ты жива. Это самое главное.
Она провела рукой по его волосам, думая о чем-то. Ее щеки порозовели, губы тоже. Иррандо разволновался бесконечно, но ничем не показал этого.
— Прости, что я так сразу. Ты решишь потом…
Но Аня вдруг просто сказала:
— Женись на мне, Иррандо. Я люблю тебя!
В его душе все вспыхнуло, заискрило радужно, словно он сам был соткан из волшебных вод Лиоррского озера. Иррандо коснулся лбом ее лба, губами ее губ, прикрыл веки и растворился в счастье.

Утро этого знаменательного дня началось для меня с щебета птиц и теплой ванны размером с небольшой бассейн, где плавали нежно-зеленые, лазурные и лимонно-белые бутоны, пахнущие жасмином и при нажатии пускающие из себя мыльную пену. За СПА-процедурами, которым, я уверена, позавидовала бы даже Пэрис Хилтон, следовал завтрак, сервированный, как в лучшем ресторане. Надеюсь, так все проходит только по праздникам, иначе велик риск привыкнуть и облениться до невероятности…
После обряда одевания, больше похожего на мистерию с зажжением благовоний и таинственными напевами, высокие двери закрылись и меня оставили одну. В светлых палатах избранницы Ока, где легко можно было устроить вечеринку на пятьдесят человек, воцарилась тишина. За занавесями, играючи и искрясь на солнце, стекал по белой скале водопадик, очень похожий на настоящий, шептались между собой розовые кусты. В саду не было ни души — лишь птицы и пара пушистых кроликов у белой беседки. Но с некоторых пор я к подобной няшности отношусь с опаской. Возможно, пройдет…
С почти невидимого уже на кисти шрама я перевела взгляд на отражение в огромном зеркале, окаймленном диковинной рамой, и, если честно, опять не поверила, что там — я, обычная московская студентка девятнадцати лет, Аня Исаева, которой к вечеру суждено стать миледи Лонтриэр, ненаследной принцессой почти сказочного королевства… Кстати, благодаря заботам дюжины ласковых, почтительных и умелых девушек сейчас я была очень на нее похожа.
«Папочка, любимый, как ты был неправ, — думала я, — утверждая, что не бывает чудес! И как же мне хотелось, чтобы ты меня видел такой! Стоял бы рядом и гордился своей Нюткой, совсем уже взрослой сегодня».
А еще мне было страшно проснуться и понять, что это всего лишь сон… Эта мысль то и дело крутилась назойливой мухой в моей голове. Но ведь я не смогу без Иррандо, теперь уже наверняка не смогу!
Я продолжила рассматривать себя: волосы, чуть приподнятые на макушке и по бокам, рассыпались локонами по плечам. Искусно вплетенные в венец из моих же волос тончайшие нити с бриллиантами будто бы сами держались в завитках и сверкали, как капли росы.
Моя грудь вздымалась от волнения, едва прикрытая плотным лифом, расшитым золотыми узорами и мириадами крошечных жемчужин. От талии струились вниз и ложились на пол невесомые почти, белоснежные юбки из чего-то невероятно приятного на ощупь. Они взмывали вверх, стоило мне чуть-чуть покрутиться, и снова ложились красивыми складками. Моя шея и плечи были совершенно открыты, а по центру предплечий от тугих, как резинка, широких золотых браслетов ниспадали до пола прозрачные, разлетающиеся рукава. Я приподняла руки, и рукава, словно крылья мотылька, распахнулись, ничем не мешая движению.
Удивительно, но косметики на моем лице не было ни грамма — благодаря магии и заботам девушек к щекам вернулся румянец, а к глазам — блеск. Я усмехнулась: освоить, что ли, магию и открыть салон «Мэри Кей по-дриэррски». А потом не удержалась и щелкнула себя айфоном. Неосторожно скользнула пальцем по экрану, выскочила галерея со старыми фотографиями. Брр, и это тоже я! Неудивительно, что Иррандо поначалу испугался. Брекеты, очки, за которыми глаз не видно, волосы, еще высветленные, но пакля паклей, мешковатый свитер, джинсы, кроссовки. Но смеюсь, как всегда, — в одной руке топор, в другой ведро. Это я у дедушки на даче. Жаль, мне не увидеть его… Но я попрошу у Ока. Очень-очень!
До сих пор мне возможности такой не представилось. Отчего-то я слишком долго приходила в себя после схватки с колдунами. Но сегодня Иррандо отведет меня в самый главный храм Дриэрры. Я не знаю, что там будет, но чувствую — что-то очень важное! У меня есть вопросы и… долги. И надо выяснить, вдруг возможен взаимозачет за то, что уже со мной случилось? Задним числом? Или оно потому со мной и произошло? Тогда, если так, больше ничего плохого мне не предстоит… Вот бы так и было!
Для волнения у меня было много поводов: сегодня я увижу семью Иррандо, его папу, брата, кузенов и прочих. А еще буду представлена королевскому двору. Хотя сам король Дорризоэн Второй Справедливый уже пару раз заходил побеседовать со мной. Он был похож на доброго дядюшку, в котором, несмотря на спокойствие и мягкость, угадывалась цельность, сосредоточенность и жесткость человека, несущего бремя решений и ответственности за целый народ. Еще бы! Командовать таким большим государством, драконами, армией и даже магами!
Король отнесся ко мне, как к троюродной внучатой племяннице, то есть вежливо и с умеренным любопытством, но в общем мне понравился. Думаю, мы подружимся, жить-то придется бок о бок. В некотором роде он действительно станет нам родственником. Хотя для Иррандо он и так не чужой.
Интересно, станет ли Иррандо с возрастом таким же? А я? А наши дети?..

Слушая удары сердца, я волновалась сильнее, чем перед ЕГЭ по математике, и уже скучала по Иррандо — нас разлучили на целую ночь. Их традиции в чем-то оказались похожими на наши: невесту видеть не положено, дурная примета.
Увы, с наших запястий исчезли магические браслеты — так бы хоть поговорила с моим принцем.
Предчувствуя, что я буду скучать, Иррандо пригласил девушек из Госпена на девичий вечер накануне большого дня.
— У тебя нет здесь подруг из твоего мира, но знакомые лица, возможно, порадуют тебя, — сказал он, уходя. И был прав!
Со своими девами как с боевыми товарищами времен осады Эррадеи я не чувствовала себя одиноко. Киррена, разодетая в яркие шелка, ровно празднично украшенный бочонок, преподнесла мне в подарок красиво завернутую кочергу, ту, которой я отбила ее у парфенейцев. И я честно обрадовалась. А потом Киррена уминала конфеты со всех ваз, предлагала поскорее напасть на ее обидчиков, а потом и всех Маркатарров добить.
Преподнесшие мне всевозможные рукоделия Маррита, Литирра и Жаррин из лавки мистера Пуррипуя в испуге ахали и отмахивались от нее руками. И только Ррута, дочь тавернщика, которой явно понравилось не сидеть сложа руки при подготовке к нашей операции «Вечеринка», говорила:
— А что, и пойдем. Чтоб невинных дев не воровали! Только надо запастись котлами и кастрюлями со взрывалкой.
— Взрывчаткой, — поправляла я. — Но лучше обойтись без войны.
У меня был сейчас совершенно другой настрой. Я бы не хотела, чтобы Иррандо воевал, он ведь такой бесстрашный, камикадзе…
— А я бы еще раз в замке собралась со всеми девами Эррадеи, — мечтательно сказала зеленоглазая Маррона, — если бы милорд разрешил. Так было нам по душе, когда только по-нашему, по-девичьи. Без указок отцов и братьев. Вроде и страшно было ожидать Маркатарровой напасти, но теперь вспоминаю — и, кажется, хорошо! Словно из обычной жизни мы на чуток в другой мир попали. К вам, леди Анна, где нам, простым девам, и слово дадено, и дело доверено, и песни попеть можно, и отпраздновать…
— Пока Маркатарр не прилетел, — добавила Жаррин.
— Ага. А внучка учителя как? — спросила я, вспомнив перепуганную деву. — Я думала, она тоже приедет.
— У нее свадьба сегодня, — сообщила Киррена. — До того случая, когда вы ее под стол пнули, никто и не смотрел в ее сторону. А тут вдруг нате вам, Сондорро-мясник — тот, что помогал мисс Пигги делать, — взял и влюбился. Да так, что срочно жениться приспичило! И она вроде тоже аж красивше стала.
— Это же просто супер, мегазамечательно, — сказала я, чувствуя мысленное единение с Сондорро и веснушчатой Рриникой, ведь они тоже влюблены и тоже женятся. И добавила: — А знаете, девочки, я бы тоже с удовольствием всех снова собрала. А то мы так и не показали милорду дракону, что такое пижамные вечеринки и настоящий девичий разгул.
— Ой, а так можно? Давайте! Давайте! — обрадовались мои гостьи.
— Думаю, да. Жаль, не могу сейчас ничего обещать… Но очень постараюсь, — воскликнула я. И подумала, что все-таки надо хотя бы в отдельно взятой Эррадее изменить отношение к женщинам, а женщин — к самим себе. Школу открыть или хотя бы кружки… Но об этом потом. Всему свое время.

Из воспоминаний вчерашнего вечера меня вырвали гулкие шаги по коридору. Сердце мое забилось, я снова бросила взгляд в зеркало: все ли в порядке? Да, все было идеально.
Двери распахнулись, и старшая из прислуживающих мне утром девушек сказала:
— Пора, леди Анна. Все готово для церемонии.
— А Иррандо? — обернулась я. — Лорд Лонтриэр? Он не придет за мной?
— Нет, — улыбнулась та. — Королевские драконы и его высочество ждут вас у входа в храм Святого Ока. Там все собрались. — И накинула мне на голову длинную белую вуаль. — Так положено, госпожа. Идемте.
Я кивнула. И вдруг стало страшно, что что-то случится не так. До ледяной дрожи пробрало от мысли, что Око скажет: это ошибка, ты — не избранная, а просто самозванка! И все закончится в один миг, и я снова окажусь в московском кафе с чашкой латте. Замерзшая и не видящая ничего дальше своего носа без очков. Без Иррандо… Навсегда.
Горло перехватило — скорее, скорее увидеть его, почувствовать руку в руке и понять, что это не сон, что это по-настоящему. Ведь моя судьба тут, с ним!

ГЛАВА 33

Едва справляясь с эмоциями, я не шла, а почти летела в сопровождении девушек по широким коридорам замка. Мои спутницы пели что-то мелодичное и торжественное, и внезапно голоса зазвучали громче, намного громче. Я оглянулась и увидела, что девушек и молодых женщин, следующих за мной, прибавилось. Они выходили из дверей в светлых платьях и накидках, с цветами и зажженными светильниками в руках. Подхватывали песнь и следовали за мной, будто шлейф свадебного платья. От неожиданности и сотни глаз, смотрящих мне в спину, я взволновалась еще сильнее, хотя казалось, сильнее и невозможно.
Наконец, мы вышли к лестнице, выведшей нас на широкий балкон, окруженный парапетом. Он возвышался, словно трамплин над площадью, на которой, наверное, уместился бы весь комплекс ВДНХ вместе с Останкино. И все пространство внизу было заполнено людьми. Они казались совсем крошечными с этой высоты. Везде были флаги, гирлянды из гигантских цветов, красочные шары. На стенах и башнях величественных зданий по периметру площади развевались парусами алые полотнища с королевским гербом. Это было грандиозно и завораживающе.
При виде нашей процессии толпа восторженно взревела, а у меня чуть не подкосились ноги. Я была не готова к такому. Старшая из девушек вовремя подхватила меня под локоть. Сглотнув, я взяла себя в руки и поблагодарила ее. И вдруг увидела впереди на возвышении, к которому вели со всех четырех сторон тысячи ступеней, анфиладу колонн белого храма. Над ними сверкало золотом огромное Око на шпиле, будто висящее в воздухе.
На площадке перед храмом выстроились драконы. Целая армия с серебристыми туловищами и красными гребнями. Все смотрели на меня, и только один из них в самом центре шагнул по направлению к балкону. Иррандо! У меня защемило сердце: он будет сочетаться со мной в образе дракона?! Я закрыла глаза, выдохнула и открыла их снова. Так — значит, так. Я уже приняла решение, я люблю его, какая разница? И, не дожидаясь ничьих указаний, я пробежала, оттолкнулась от края парапета и полетела к нему — к храму над площадью. Расставила руки, чтобы не перевернуться.
Народ ахнул, пронесся пораженный гул. Видимо, так не положено… Пусть. Вуаль облепила мне лицо. Рукава, и правда, разлетелись по ветру, как крылья.
Иррандо взлетел навстречу мне. За моей спиной стройное женское многоголосие опомнилось и вновь запело какие-то кельтские мотивы. С разных уголков площади их подхватили музыканты, и все пространство заполнилось красивой мелодией. Мою кожу покрыли мурашки, когда я совсем близко увидела Иррандо, моего дракона, моего принца… просто моего! Он сделал надо мной круг, и мы полетели рядом — дракон и я в пене белых тканей.

Когда мы приземлились у самого входа в храм, Иррандо мгновенно обратился в человека и подал мне руку. Толпа вновь восторженно заревела. Но мне было уже не так страшно — его глаза с чудесными ромбовидными зрачками сияли любовью совсем рядом.
Я увидела короля на троне. Мы с Иррандо торжественно подошли к нему и преклонили перед ним колени, получая благословение. Затем проследовали дальше, за колоннаду храма, мимо магов в голубых хламидах и вглубь, в помещение с зеркальными стенами, погруженное в голубой прохладный свет. Мое сердце заколотилось сильнее.
Это будет лишь обряд или что-то действительно необыкновенное, мистическое? Настоящая встреча с Оком?
Альказаэдр и одиннадцать представителей Совета магов церемонно склонили перед нами головы и расступились, открыв проход к покрытым золотыми и серебряными пластинами дверям в самом конце зала. Одна за другой двенадцать дверей сами собой медленно отворились, будто лепестки цветка, расцветающего на закате. У нас перехватило дыхание.
За последней створкой дверей нас ждал только свет.
Мы прошли в него с Иррандо, и двери закрылись, оставив нас одних в небольшой комнате с белыми стенами, едва видимыми в слепящем пучке света. Иррандо встал на колени, я тоже. Почувствовала, как увлажнилась его ладонь. Моя голова закружилась.
— Благослови нас, Святое Око, — с придыханием произнес Иррандо.
— Благослови нас, — повторила за ним я.
И мы замолчали в ожидании. Внезапно свет рассеялся, перестал быть таким насыщенным, а воздух стал удивительно легким и даже сладким. В полившихся сверху голубых волнах проявилось бело-золотое, похожее на глаз египетского Гора Око.
— Благословить? Кхм. А вдруг это ошибка? — послышался внезапно насмешливый голос, идущий ниоткуда и звучащий везде, словно супер HD Dolby Surround. — Да, Аня?
Я вздрогнула. Иррандо непонимающе посмотрел на Око, затем на меня. Моя душа ушла в пятки, но я тут же вспомнила свой недавний страх. Неужели Око знает даже о нем?!
— Нет, это не может быть ошибкой, — решительно мотнула я головой.
— А обманом? — спросил голос. — Похищением и нарушением всех пунктов Уголовного кодекса?
«Ого!» — опешила я.
Но инстинктивно, зная, что у нас есть только один шанс и только один ответ, я сказала:
— Это не обман, это правда. Я стою здесь и сейчас перед тобой, Великое Око, прошу благословить наш союз с Иррандо Бельмонте Лонтриэром.
— Ага, ладно. А ты, Иррандо, разве больше нет в тебе гнева из-за несправедливости и принуждения? — спросил голос.
Иррандо побледнел и сжал мои пальцы.
— Нет, о Великое Око! Прошу, позволь нам стать мужем и женой. Мы готовы выполнить назначенное нам.
Око ничего не ответило, и мы молчали, замерев в ожидании. И тогда Золотое Око замерцало и начало растворяться, постепенно поднимаясь все выше и исчезая. Оно не даст нам благословения? Почему???
«Не то», — вспомнились мне слова Мюнхаузена. И я крикнула в отчаянии:
— Мы любим друг друга!
То же самое одновременно со мной выкрикнул Иррандо. Мы переглянулись, наши пальцы переплелись крепче, холодные от волнения.
— Думало, вы уже и не скажете, — усмехнулся голос, и Око снова повисло над нами выпуклым, сверкающим символом, в центре которого вспыхнул темный зрачок. Удивительно, он был то круглым, то ромбовидным, то превращался в щелочку, как у кошек. Око вздохнуло: — Отчего же, люди, вы никогда не радуетесь сразу тому, что вам посылают? Нет бы сказать: о, подарок, приключение, в конце концов! Ни за что! Вы вечно воротите нос. Всегда вас нужно пинать и давать подзатыльники побольнее, чтобы вы что-то поняли, да?
Мы с Иррандо молчали, растерянные, — уж подобной тирады вместо благословения мы точно не ожидали… А Око продолжало тоном нашего декана:
— Выбираешь в пару двоих с идеальной сочетаемостью в соответствии с параметрами настроек, когерентностью систем и даже с учетом пожеланий, и опять в ответ: «Фу, нам такого не надо». — И вдруг Око произнесло моим голосом, словно с записи: — «Отчего как ни красавец, так гад последний?»
Я закусила губу, в шоке от подобной подставы, но не успела ничего сказать, как над нашими головами прозвучал голос Иррандо:
— «КАК. ОНА. ПОСМЕЛА. Обозвать МЕНЯ! Петухом?! Сейчас сброшу и поджарю».
Иррандо залился краской:
— Я? Сказал такое?..
Весь пафос как-то сразу сбился, а с ним и волнение. Я не удержалась и хихикнула, цитируя Маугли:
— «А еще он обзывал тебя червяком, земляным червяком» — так скажете?
— Если быть точным, то ваша литература тут ни при чем, — заявило Око. — Зато был… — И снова мой бурчащий голос: — «Крокодил Гена, сорт второй, бесчешуйчатый». — А потом довольный голос Иррандо: — «Финал немного смазан. Но как быстро эта маленькая нахалка мелькает пятками, как заяц. Напугали ведьмы, молодцы».
Ой… Иррандо закашлялся и выпустил мою ладонь из своей. Я закрыла рукой рот: было и смешно, и обидно, и… вообще ничего не понятно.
А Око продолжало забавляться:
— Ну что, Иррандо и Аня? Может, теперь скажете, что ошибка и зачем нам все это нужно? Я благословениями не разбрасываюсь.
Что-то мне все это перестало нравиться, и я нахмурилась:
— Мало ли что мы раньше думали, главное, что сейчас. Вы же мысли читаете, уж, извините, не знаю, как к вам правильно обращаться, и можете узнать, что я думаю?
— Что любишь его и не отдашь никому, а меня стоило бы натянуть на… Ну, не будем смущать благородного дракона, — с чувством глубокого удовлетворения сказало Око. — Тем более что он уже готов сражаться за тебя, Аня, и так. Правда, не понимает, как и с кем. Не надо сражаться, Иррандо. Не в этот раз. Любишь, и хорошо. Раз так, благословляю. Тест прошли. В общем, живите счастливо и любите друг друга дальше. Но вообще от вас все зависит. От самих.
Око начало удаляться.
И я спохватилась, подняв руку, как в школе:
— Уважаемое Око, один вопрос?
Оно вернулось и снова хмыкнуло:
— Как маркатаррскому колдуну?
— Нет, без подвоха, — сказала я, осмелев. — Точнее, вопроса два. Первый: можно сюда папу моего? Или нам с Иррандо съездить, хотя бы повидаться? А то он там с ума сходит, и я соскучилась.
— Аня, — покачалось Око, — ай-ай-ай, ты разве еще не поняла, что с желаниями надо быть осторожней?
— Да? Почему?
— Когда они исполняются, ты чаще всего не довольна. К примеру, сидя с латте в московском… мм…
Я открыла рот и закрыла, вспомнив, что так и было.
— Но папа… Он ведь…
— У папы свои желания, между прочим, — сказало Око и добавило тоном радиоведущего: — А желания исполняются в полном объеме. А и Б. Так, еще заявки будут?
— Н-нет, — как-то испарилась у меня вся решимость. — Н-наверное. Но тогда скажите: что мне будет за желание летать, которое я случайно загадала в озере Лиоррской Айны? Что у меня заберут?
— Не знаю, — ответило Око.
— Как это? Вы же Всевидящее.
— Как у вас модно нынче говорить, это происходит рандомно, как попадет, но равновесно. Нельзя отдать ложку за «фольксваген».
— Я понимаю, а отказаться от возможности летать можно? Пожалуйста?
— Нет, что запущено, то запущено. Остановить нельзя. Иначе произойдет системный сбой в программе причинно-следственной связи, кармы то бишь.
У меня перехватило дыхание.
— Но скажите, это будет, значит, что-то плохое с Иррандо, с нашими детьми, с моим папой?
Око сразу не ответило, я похолодела, Иррандо снова взял меня за руку, прижал ее к своей груди. Как глупо было с моей стороны быть такой легкомысленной, ведь от моих ошибок теперь и его судьба зависит! Я вздохнула.
Око сказало:
— Разве умение летать равноценно жизни твоих близких?
Я лишь мотнула головой.
— Ничего не бывает случайного, набьете шишек, только мудрее станете. Это полезно.
— Но, Великое Око, — заговорил Иррандо, — Аня не знала об условиях.
— Незнание законов не освобождает от ответственности, — сказало Око, — вон она знает. В общем, живите и радуйтесь, а по мере поступления задач будете их решать. В любом случае, что ни случится, будет вам во благо. На этом все. Благословляю.
И Око исчезло, оставив нас с Иррандо в недоумении и напряжении. Иррандо поднял мою вуаль и посмотрел мне в глаза. А я в его.
— Ты сердишься на меня? — прошептала я. — Обиделся?
— Нет. А ты?
— Нет. И что теперь?
Сверху из пучка света до нас долетело ворчливое:
— Да идите уже, женитесь!
И двери в зал по одной начали раскрываться. Снова торжественно и неторопливо.
Глядя на них, я подумала: в конце концов, только в мире, где у бога есть чувство юмора, могли появиться летающие слоники, заряжающие айфоны, и водопады наоборот, и пироги со слизнями, и мороженое на дереве, и скаковые козлы, и хищные цветы со вкусом чесночной колбаски. Но разве это плохо? Столько чудес! И я не видела даже и половины. Дальше наверняка будет интереснее. А всякие невзгоды мы победим, уже победили.
— Будь что будет, а прямо сейчас мне хорошо! — сказала я Иррандо. — С тобой!
Перед тем как ступить в полный пафоса и голубой магии зеркальный зал, самый красивый на свете мужчина, самый сильный и храбрый дракон-огнеборец с чудесными ромбовидными зрачками взглянул на меня и сказал:
— Я люблю тебя!

А потом был свадебный обряд. И приветственный рев дриэррского народа, и завистливые взгляды придворных дам, и восхищенные — остальных, даже папы Иррандо. Был сказочный пир, и бал, и магические фейерверки, и поздравления, и знакомства, и подарки. А еще волшебный вальс дракона и избранницы Ока в полете над распускающимися цветами кораллии, отражающими наше настроение. Лепестки, размером со спутниковую тарелку, сияли радужно и переливались, как бриллианты на солнце, а люди вокруг счастливо вздыхали и даже утирали слезы восторга.
И была жаркая ночь на огромной кровати с шелковыми простынями, полная прикосновений и страсти, огненной и даже недозволенной. И нежное утро, и битва подушками, и танцы под айфон, и нахмуренные брови, и поцелуи в ответ, и снова улыбки… Целая жизнь!
Выбрали мы или выбрали нас, какая разница?
Ведь у нас есть самое настоящее, глубокое, летящее из сердца «я люблю тебя». И только это имеет значение. Прямо сейчас.